Ожидание

— У тебя всё в порядке? — А... да... — сказал Курт, переведя взгляд с Себастьяна и вместо этого уставившись на свои руки. Он крепко схватился за руль и вдохнул, пытаясь не обращать внимания на жгучую боль глубоко в груди, и нерешительно улыбнулся отцу. — Просто хочется поскорее домой. — Ну, сынок, мне тоже. Поехали! Курт завел машину и прежде чем выехать с парковки в последний раз взглянул на Себастьяна. Он видел, как миссис Смайт разговаривала по телефону, улыбаясь и не замечая ничего вокруг, и не подозревала о том напряженном моменте, который только что произошел между её сыном и Куртом. Себастьян смотрел в окно; его поза выглядела безразличной и равнодушной. Курт чувствовал, как от него волнами разливалась враждебность, даже несмотря на то, что они находились в нескольких метрах друг от друга и сидели в разных машинах. Курт был расстроен, и на мгновение он почти пожалел, что вместо этого не столкнулся с Себастьяном в больнице, потому что, может быть, тогда Курт мог бы хотя бы что-то сказать; но, увы, Себастьян даже не хотел смотреть на него. Хуже всего было то, что Курт даже не мог понять почему. Он вздохнул и разочарованно покачал головой, прежде чем поехать домой. Боль в сердце была слишком знакомой; это чувство возникало из-за чрезмерной заботы о ком-то, кому было наплевать. ** После того, как Себастьян закончил сеанс химиотерапии, его осмотрели, и врач разрешил ему вернуться домой с мамой. Себастьян был рад, что ему не пришлось оставаться в больнице, хотя его и клонило в сон и у него даже не было сил встать с кровати по приезде домой. Себастьян просто лег в кровать и проспал семь часов. Он то просыпался, то вновь засыпал, и мама то и дело проверяла, как он, а Лили свернулась калачиком рядом и урчала. Всякий раз, когда мама приносила ему еду, Себастьян немного ел, хотя и не был голоден. Ему приходилось заставлять себя есть, даже если его тошнило, потому что врачи отпустили его домой с условием, что родители будут внимательно следить за его состоянием. Себастьян не хотел обратно в больницу. Дома он чувствовал себя в безопасности, потому что был уверен, что там его никто не потревожит. Даже если кто-то бы захотел неожиданно навестить его, Себастьян дал персоналу инструкции никого не впускать. Сейчас, после сеанса химиотерапии и в дерьмовейшем состоянии, Себастьян просто хотел побыть один. На следующий день ему стало немного лучше. У Себастьяна появился аппетит, и он встал с постели, чтобы пообедать с мамой внизу. После этого он остался в гостиной и какое-то время смотрел фильмы, пока не заснул снова. Он проснулся, когда его отец вернулся с работы и присел рядом, чтобы немного поболтать с ним перед ужином. — Как прошёл день? — спросил его отец. Себастьян пожал плечами. — Ну вроде нормально... По крайней мере, немного лучше, чем вчера. — Ты обедал? — Ага. К счастью, сегодня меня не особо тошнило. — Рад слышать. Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке? — его отцу даже не нужно было говорить, о чём конкретно он спрашивал. Себастьян понял, что тот хотел знать о приступах тревожности. Себастьян все еще иногда чувствовал себя немного напряженным и эмоционально перегруженным, но уже не так сильно, как несколько дней назад. — Да, нормально... Всё хорошо, пап, честно. — Отлично, сын. Я рад, что лекарство помогает. Себастьян лишь кивнул, и пару минут они оба сидели молча, пока его отец снова не заговорил. — Я тут подумал, что мы могли бы съездить в домик у озера на следующей неделе… как тебе такая идея? — Домик у озера? А кто поедет? — Только твоя мама, ты и я… если только ты не хочешь пригласить кого-то ещё. Тебе решать. Себастьян посмотрел на руки и грустно улыбнулся. Ему нравилось ездить на озеро Эри, и они давно там не были. Перспектива поехать в их семейный домик у озера была заманчивой, но в то же время Себастьян не мог не предаться ностальгии. Отец явно пытался подбодрить его этой поездкой, но на самом деле скорее напомнил Себастьяну, насколько тот был одинок. Последний раз они приезжали в домик у озера восемь месяцев назад, на семнадцатилетие Себастьяна. Он пригласил большую часть Соловьев и некоторых ребят из команды по лакроссу и устроил большую вечеринку. Сейчас же он не разговаривал ни с кем из Далтона почти три месяца, так что ему некого было позвать с собой. Единственным человеком, с которым Себастьян в последнее время проводил время, был Курт, но больше нет. Нынешнее состояние отношений Себастьяна с Куртом было куда хуже, чем с его бывшими друзьями из Далтона, потому что Соловьи понятия не имели, что с ним случилось, он просто игнорировал их... а с Куртом Себастьян был довольно четок и груб в том, что хотел, чтобы тот держался от него подальше. Если бы Курт был так умен, как то знал Себастьян, он бы больше не хотел иметь с ним ничего общего, и, наверное, так было лучше. На минуту Себастьян снова задумался о Курте... он не мог не подумать о нём. Себастьян задавался вопросом, насколько Курт был зол на него сейчас... задели ли его сказанные слова или, может быть, Курт просто продолжил его ненавидеть. Они начали довольно хорошо узнавать друг друга, но Себастьян еще многого не знал, например, нравилось ли Курту проводить время на свежем воздухе или нет, любил ли он плавать или ходить в небольшие походы. Себастьян не знал, понравилась ли бы Курту идея поехать в их семейный домик у озера... Впрочем, это было неважно. Себастьян почувствовал горький укол сожаления и тоски, подумав о Курте, но быстро отодвинул его на задний план, отчаянно пытаясь не обращать на это внимания. — Кстати, я принес тебе новый телефон, — сказал его отец, вырывая Себастьяна из задумчивости. Он потянулся к портфелю и вытащил маленькую коробку с айфоном. — Там уже есть симка с твоим номером, тебе осталось лишь синхронизировать контакты. — Э-э... спасибо, пап, — Себастьян был немного смущен тем, что в приступе ярости разбил телефон. Его родители не должны были покупать ему новый, он этого не заслуживал и не очень-то его хотел. Себастьян только включил его и немного полазил в настройках, чтобы его отцу было спокойнее. — И, пожалуйста, держи его заряженным, — попросил его отец, протянув руку и мягко сжав плечо Себастьяна. — Кэтрин спрашивала, как у тебя дела. Мы сказали ей, что к вечеру у тебя будет новый телефон. Она хочет поговорить с тобой. Себастьян сделал глубокий вдох. — Хорошо, пап. Себастьян нервничал с каждой минуты, что его телефон был включен. В течение всего ужина он опасался, что тот зазвонит или что он получит новые смс, но ничего из этого не произошло. Себастьян вернулся в свою комнату, и его телефон зазвонил прямо перед тем, как он лёг спать. У него чуть не остановилось сердце, пока он не понял, что это была его сестра. — Привет, братишка, как дела? Услышав голос сестры, Себастьян улыбнулся. Она была всего на два года старше его, но от того, что она называла его братишкой, он всё равно чувствовал себя особенным и любимым. — Привет, Кэт... Всё хорошо. Я как раз собирался пойти спать. — Хорошо, что у тебя снова появился телефон, потому что я несколько дней не могла до тебя дозвониться. — Мм, да, так вышло. — Мама рассказала, что случилось... Ты как? Себастьян вздохнул. — Да... всё нормально... Я справлюсь. Молчание могло затянуться и стать неловким, но затем Кэтрин заговорила снова: — Эх, жаль, что тебя рядом нет... Бастьян, тебе понравится Нью-Йорк. Мы можем столько всего классного здесь поделать. Тебе обязательно понравится здесь, когда приедешь. Себастьян улыбнулся, радуясь тому, что сестра не стала читать ему лекцию. Себастьян ценил её за это, потому что она спрашивала, как у него дела в общем, и от этого разговор шёл легче. Себастьян скорее послушает захватывающие рассказы сестры о её жизни в Нью-Йорке, чем неловко признается, что его жизнь была сведена к посещениям больницы, приступам тревожности и изоляции от общества и друзей, которую он создал для себя сам. Кэтрин всегда уверенно утверждала, что осенью Себастьян приедет к ней в большой город, хотя это было маловероятно, поскольку он, скорее всего, не сможет выпуститься в этом году. Однако Кэтрин это мало волновало, она продолжала вести себя как обычно и говорила с Себастьяном на другие темы, которые не имели ничего общего с его болезнью. Она пообещала Себастьяну, что будет созваниваться и списываться с ним каждый вечер. Себастьян всегда чувствовал себя лучше после разговора с сестрой, поэтому каждый вечер включал свой телефон, чтобы поговорить с ней, даже если все еще не хотел разговаривать с остальными. Телефон был совершенно новым, а это означало, что в нем больше не было ни какой-либо информации, ни имейлов, ни сообщений. Он сломал другой телефон, даже не прочитав ни одной из шести новых смсок, и теперь у него не было возможности узнать, что в них было. Себастьян никогда не узнает, о чем говорилось в этих смс, и хотя он считал, что это было к лучшему, всё равно не мог сдержать любопытства. Себастьян знал, что всё ещё имел доступ к голосовым сообщениям на автоответчике, но он не хотел включать их. Он пока не был к этому готов. Себастьян начал успокаиваться после нескольких дней, проведенных в срыве, так что не хотел сейчас подкармливать свой мозг какими-либо причинами, чтобы снова начать сходить с ума. Учитывая то, как ужасно он себя чувствовал после химиотерапии, Себастьян был уверен, что очередная паническая атака могла реально его убить. Себастьян принял лекарство и лег в постель. Плюсом того, что он глотал таблетки от тревожности и болеутоляющие, было то, что он не видел снов. Себастьян был только рад отдохнуть от всех противоречивых эмоций и мыслей, которые царили в созданном хаосе в голове. Он прикрыл глаза и проснулся спустя около десяти часов, когда Алиса, одна из горничных, принесла ему завтрак. Конечно, он переживал свои взлеты и падения. Иногда, когда ему было лучше, Себастьян покидал комнату и ходил по дому. Но в основном он лежал в постели и хотел просто забить на все и умереть. В пятницу утром Себастьян заставил себя выйти на задний двор, решив, что свежий воздух поможет ему почувствовать себя лучше. Он просто лежал в постели на протяжении нескольких часов и не мог больше находиться в ней, раз не мог заснуть. Себастьян подошел к бассейну, сел на один из шезлонгов, расположенных рядом, с айподом в руках и завернулся в плед. Утреннее солнце не раздражало глаза, и в доме царила тишина. В большом дворе их дома росла зеленая трава, многочисленные цветы и украшающие территорию кусты роз. Слушая шум ветра, раскачивающий листву ближайших деревьев, он немного расслабился. Этот день выдался немного теплее, чем предыдущие несколько, но ему все равно было холодно. В последнее время, казалось, Себастьяну всегда было холодно, но, несмотря на легкую зябкость, ему нравилось проводить время на улице. Себастьян какое-то время сидел один и завтракал у бассейна. В любой другой день он нашел бы это расслабляющим, но даже при небольшой смене обстановки одиночество мало-помалу начало давить на него. Себастьян глубоко задумался и не сразу заметил, что кто-то стоял по другую сторону бассейна и смотрел на него. Себастьян приподнялся на локтях и нахмурился. — Алекс? Его двоюродный брат нервно улыбнулся и, помахав рукой, медленно обошел бассейн, чтобы подойти к Себастьяну. Себастьян так давно не видел его, и его голова работала немного смутно, но он был уверен, что это не галлюцинации. Себастьян понятия не имел, что Алекс забыл в его доме, особенно посреди учебного дня. — Я присяду? — спросил Алекс, неловко переминаясь с ноги на ногу перед Себастьяном. Себастьян пожал плечами. — Окей... Э-э, зачем пришел? Алекс вздохнул, сел на шезлонг рядом с Себастьяном и положил рюкзак на землю. — Да просто зашел поздороваться. Себастьян недоверчиво нахмурился. — А как же уроки? — Ну... Я ушел с них. Себастьян поднял брови, одновременно гордясь парнем и не понимая, что происходит. Неужели Алекс ушел с уроков ради того, чтобы увидеться с ним? Это звучало абсурдно, и Себастьян понятия не имел, о чем думал его двоюродный брат. — Тебе выпишут замечание. Алекс только пожал плечами, все еще глядя на бассейн. — Да без разницы. Себастьян фыркнул, и какое-то время они сидели в тишине. Они лишь лежали на шезлонгах и рассматривали воду и деревья. Себастьян не собирался начинать разговор; он думал о том, как наорет на персонал за то, что те впустили кого-то в дом, когда он ясно приказал этого не делать. — И... Как у тебя дела? — Да супер, рак это же так, цветочки! — язвительно произнес Себастьян. Между ними снова воцарилась тишина, сменяющаяся с неловкой на напряженную. Себастьян сидел на месте, завернувшись в плед, а Алекс просто молчал рядом, ничего не делая и только глядя на бассейн. — Дядя Джозеф рассказал, что случилось. Про кровь из носа и... — Я, если что, не при смерти, — прервал его Себастьян. — Если ты из-за этого переживаешь. У меня просто пошла кровь из носа... хуже, чем обычно, из-за рака. Так что не переживай, со мной все будет в порядке. Лучше всех. Краем глаза Себастьян заметил, что Алекс слегка покачал головой. Себастьян надеялся, что его враждебность была достаточно заметной, чтобы Алекс понял, что он не хочет его видеть. Алекс молчал, пока Себастьян продолжал говорить. — Я закончил первый курс химиотерапии, и теперь начинается второй. Через пару месяцев вернусь к обычной жизни. Так что можешь идти домой. Тем более твоя мама разозлится, если узнает, что ты приходил сюда. Алекс нахмурился. — Подожди... В смысле? Я пришел к тебе, Себ, потому что беспокоюсь. — А мне этого не нужно! — сердито сказал Себастьян, хмуро глядя на двоюродного брата. — Не нужно беспокоиться или переживать за меня, Алекс. Со мной все будет в порядке. Не нужно приходить только потому, что тебе меня жаль. — Я не поэтому пришел, Себастьян. — А почему тогда? Зачем? — А я не могу прийти просто так? Ты же мой двоюродный брат, Себ... Мы семья. Разве этого недостаточно? Себастьян горько рассмеялся. — А, так теперь мы семья? Интересное заявление, учитывая, что ты уже несколько месяцев избегаешь меня. Алекс закрыл лицо руками и, устало простонав, покачал головой. — Знаешь, когда ты в последний раз навещал меня, Алекс? Потому что я помню. Ты приходил ко мне девять месяцев назад. Девять! Почему ты до сих пор не показывался здесь? Я скажу тебе. Потому что раньше у меня не было рака! — Себастьян был так расстроен, что чувствовал, как участилось его сердцебиение, и был рад тому, что был закутан в одеяло, так что Алекс не увидит, как тряслись его руки. — Ты, наверное, думаешь, что я скоро умру, и поэтому пришел. Успокоить совесть или что-то типа того... Я прав? Ну, так вот: я не собираюсь умирать, так что можешь снова избегать меня… Со мной все будет отлично! Алекс был явно недоволен; он хотел что-то сказать, но сидел тихо во время речи Себастьяна. Себастьян не знал, выбесило ли его молчание Алекса еще больше, однако он осознал одно: ему не хотелось сейчас находиться рядом с ним. Его начало подташнивать, поэтому он медленно встал с шезлонга. — Себастьян, пожалуйста, только не уходи... Я только... Я просто хочу поговорить. — Что ж, а я нет. Себастьян встал и попытался развернуться, чтобы вернуться в дом, но успел сделать лишь пару шагов, прежде чем тошнота усилилась, и он упал на колени, одной рукой схватившись за живот, а другой прикрывая рот. Тошнота вызывала болезненные спазмы; Себастьян чувствовал, как его горло сжималось, а желудок скукоживался. Он понимал, что дальнейшее было неизбежно, и чувствовал, как его глаза горели от слез, пока он сгорбился и тяжело дышал, выплевывая завтрак у края бассейна. Алекс подбежал к Себастьяну и встал на колени рядом с ним, пока его рвало; он никуда не уходил, пока Себастьян трясся, надрывался и кашлял, опорожняя содержимое желудка. Когда его наконец перестало тошнить, Алекс помог ему встать, и он сел на стул. — Блядь... — Все в порядке? Скажи, если тебе что-то нужно... Себ? Себастьян не мог выдавить ни слова... он сосредоточился на дыхании, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, чтобы его не вырвало снова. Ему не нравилось чувствовать себя таким слабым и жалким, что он даже не мог встать и уйти, чтобы никто его не видел. — Сиди здесь, я схожу за водой. Алекс забежал в дом и вернулся через несколько секунд, держа в руках стакан воды и бумажные салфетки из кухни. Себастьян поднял голову и заметил, что Элис и Дженна, две горничные, стояли у двери и обеспокоенно наблюдали за ним. Себастьян помахал им, давая понять, что с ним все в порядке. Он не хотел, чтобы они звонили его маме и беспокоили ее на работе. Алекс поднес стакан с водой ближе, и Себастьян взял его трясущимися руками, немного отпил и поставил на землю. — Все хорошо? — Да... уф... я... да, — сказал Себастьян, прежде чем сгорбиться и снова начать хватать воздух. Его тело напряглось от подступающей тошноты, хотя в желудке почти ничего не осталось. В нем не было ничего, кроме воды, которую он только что выпил, но, тем не менее, его организм хотел выплюнуть ее назад. Алекс положил руку на спину Себастьяна и медленно двигал ею круговыми движениями, пытаясь его успокоить. Когда Себастьян посмотрел в сторону, он заметил, что Алекс шевелил губами. — Алекс... прекрати. — Ты о ч-чем? — Я же вижу, что ты молишься. Хватит. — Нет, я... Прости. Алекс покраснел от того, что его поймали, но у Себастьяна не было сил ругаться с ним сейчас, поэтому он только слабо рассмеялся. — Да-да. Но неважно... Если Бог не излечил меня от гомосексуальности, вряд ли он вылечит рак. Алекс ничего не сказал; он лишь молча прикусил губу. Себастьян выпил еще немного воды и вытер рот и нос одной из бумажных салфеток, которые принес ему Алекс. Он все еще немного дрожал, но знал, что это пройдет. Он был так сосредоточен на собственном стеснении, что не заметил, что глаза Алекса покраснели и были полны непролитых слез. — Ну чего ты плачешь? — устало спросил Себастьян. Алекс только покачал головой и уставился себе под ноги, пока Себастьян пытался отдышаться. Они молчали на протяжении нескольких минут, и мысли Себастьяна унесли его прочь, вспоминая более счастливые времена, когда они с Алексом зависали у бассейна и хорошо проводили время с Кэтрин и остальными членами семьи. Все так изменилось за последний год. — Если я извинюсь, ты поверишь, что я говорю это искренне? Себастьян вздохнул и обдумал слова Алекса, прежде чем ответил. — Алекс, я не жду от тебя извинений. Я хочу, чтобы ты объяснил, почему избегал меня. Только честно. Алекс потер виски, а затем скрестил руки и положил их под подбородок. — Я не... не знаю, как. — Словами. Алекс отказывался смотреть на него, и Себастьян знал почему. — Ты думаешь, я попаду в Ад? — Что? Нет... Не говори так, Себ. Себастьян только пожал плечами, ожидая, когда Алекс скажет что-нибудь еще, но тот молчал. Они сидели друг рядом с другом, и Себастьян видел, что его двоюродный брат нервничал, напряженно обдумывая свои мысли. — Тебе мама запретила со мной общаться? В этом все дело? Алекс закрыл лицо руками и покачал головой. Себастьян уже начинал терять терпение. — Хватит врать. Я знаю, как тетя Хелен относится к моей ориентации. Я слышал, как она разговаривала об этом с моим отцом. — Что? — Однажды тренировка по лакроссу закончилась раньше, чем обычно, и когда я пришел домой, там была твоя мама, и она разговаривала с родителями на кухне. Я уже собирался подойти и поздороваться, когда услышал, как она сказала моим родителям, что им нужно помолиться за "мою ситуацию", что, если они снова начнут ходить в церковь, возможно, все изменится к лучшему… — Себастьян горько рассмеялся. — Будто моя ориентация — наказание для всей семьи. А ты знаешь мою маму; она и слышать ничего не хочет о церкви, поэтому сказала ей замолчать, но вот мой папа… Ему было трудно принять меня таким, какой я есть, а тут еще твоя мама продолжала вешать ему лапшу на уши. Так что не ври мне, Алекс... Хватит ее защищать! — Я не защищаю ее! Она не… Мама никогда не запрещала мне с тобой общаться. На самом деле она подталкивала меня поговорить с тобой, позвать в церковь и тому подобное, — признался Алекс, и Себастьян фыркнул, не веря своим ушам. — Тогда почему... — тихо продолжил Себастьян. Он боялся закончить вопрос, потому что знал, как на него ответит Алекс. Если его тетя не была ни в чем виновата, значит, Алекс сам принял решение дистанцироваться от него. — Я тебя чем-то обидел? Или тебя так напрягает моя ориентация? — Нет! Господи, Себ... Все не так. — Но... Как же нет, если да? Просто признайся! — Себастьян повысил голос, и Алекс практически вскочил с лежака, отступив на несколько шагов от брата. Алекс просто ходил, закинув руки за голову, и избегал взгляда Себастьяна, выглядя так, будто хотел расплакаться. Честно говоря, Себастьяну тоже хотелось заплакать. Все это время он убеждал себя, что во всем была виновата тетя Хелен. Что она была гомофобкой, держащей Алекса подальше от него... Но когда Себастьян узнал, что держаться подальше от него было выбором самого Алекса, это ранило его больше, чем любое гомофобное оскорбление, когда-либо брошенное в его адрес. Его собственный двоюродный брат, с которым он вырос, ненавидел Себастьяна за то, чего он никак не мог изменить. Себастьян был так зол, что по его щекам потекли слезы, но он быстро вытер их ладонью. Он снова встал, радуясь, что на этот раз его не начало тошнить. — Знаешь, что? Да пошел ты нахуй, Алекс! Алекс застыл в шоке, испуганно смотря на брата. Себастьян лишь оглядел его сверху вниз и отвернулся. Себастьян устал и решил отпустить ситуацию. Он больше не хотел видеть Алекса. Когда Себастьян уже почти дошел до двери, ведущей в дом, он услышал: — Кажется, я гей! Себастьян застыл на месте. Когда он обернулся, чтобы посмотреть на брата, то увидел, что тот тряс головой и прикрыл рот ладонью, будто не мог поверить, что сказал это вслух. — Ты... Повтори еще раз? Выглядело так, что Алекс вот-вот потеряет сознание. Его лицо раскраснелось, а глаза опухли от слез. Он рухнул на стул и прикрыл лицо ладонями. — Себ, кажется, я гей... Услышал? Просто... я даже не знаю... Боже, — Алекс нервно проводил ладонями по волосам и лицу. Себастьян потерял дар речи; он уставился на двоюродного брата в полном недоумении. Он не знал, как реагировать на это внезапное откровение. Себастьян просто стоял и смотрел, как плачет его двоюродный брат. Постепенно его гнев начал угасать, уступив место сочувствию. Такого он не ожидал, но, видимо, это было правдой. Алекс плакал и, казалось, ужасно стыдился своего признания. Себастьян медленно подошел к бассейну и сел на стул рядом с братом. Долгое время оба молчали. Себастьян глубоко задумался, и Алекс, похоже, тоже. Через какое-то время Алекс прервал тишину. — Я хотел рассказать тебе... Давно уже, но мне не хватало смелости. Мне было ужасно страшно, и я не знал, что делать. Все еще не знаю, по правде говоря... — сказал Алекс, все еще всхлипывая между словами. — Когда ты сделал каминг-аут, твой папа рассказал обо всем моей маме, а она сказала мне… Она сказала, что ты гей, и заплакала, Себастьян. Она плакала и разглагольствовала об этом часами, и ты даже представить не можешь, что она говорила... Это было ужасно, потому что я знал, что каждое слово, которое она произносила, она бы потом обратила ко мне. И я запаниковал. Себастьяну казалось, что он пребывал во сне. Он не мог поверить в то, о чем говорил его двоюродный брат. — Я хотел разобраться в этом сам. Я знал, что если останусь с тобой наедине, то в конце концов все расскажу, а мне этого не хотелось. Я просто хотел перестать так себя чувствовать, я думал, что если буду достаточно усердно молиться, то, может быть, эти чувства уйдут. Мама постоянно советовала пригласить тебя в церковь, чтобы "помочь тебе"... и я так и сделал, но только для того, чтобы она отстала от меня, потому что я знал, что ты не захочешь идти в церковь. Я перестал с тобой общаться, потому что мне было страшно. Я боялся того, что может случиться. Боялся, что сделает мама, если бы я когда-нибудь… о боже. — Когда-нибудь признался ей? — Да... Но я не уверен, что я гей, Себ. Я никогда не целовался с парнем. Я лишь знаю, что чувствую что-то... сильное и глубокое по отношению к некоторым из моих друзей, и я пытался прекратить, но не могу. Я чувствую себя ужасно. — То, что тебе нравятся парни, не делает тебя плохим человеком, — сказал Себастьян, на что Алекс грустно улыбнулся. — Мой лучший друг Брэндон… Я рассказал ему о тебе. Он знает, что ты гей, и мы обсуждали это... Мы молились за тебя. Да, это глупо, но он мой лучший друг, и я знаю, что если когда-нибудь совершу каминг-аут, наша дружба прекратится. — Почему? — Потому что он думает, что это все неправильно, Себ. Так говорится в Библии. Так счита-... Не знаю. — Зачем дружить с кем-то, кто ненавидит геев? — Не то чтобы он их ненавидит... Ну... — Алекс замешкался. — Просто... Не знаю, как объяснить, но... "Возлюби грешника, а не грех", как говорится. Тебе никогда не скажут, что ты отвратителен или мерзок, но все равно будут поощрять измениться, молиться и держаться подальше от "таких вожделений" и тому подобного... Понимаешь? "Потому что однополые отношения — это не воля Божья". Теперь Себастьяну было очень жаль Алекса; он вел двойную жизнь. Себастьян бы не смог такое терпеть. Ему все время хотелось бы всех ударить. — Зря ты не рассказал мне. — Знаю... Прости. После еще нескольких секунд тишины Себастьян рассмеялся и заметил: — М-м, надо познакомить тебя с Трентом, вы бы мило смотрелись вместе. — Что? — растерянно уточнил Алекс. — Шучу, — рассмеялся Себастьян. — Но ты же вроде встречаешься с девушкой? — Э-э... уже нет, — признался Алекс. — Мы расстались несколько месяцев назад. Просто... не срослось. — Но... она тебе нравилась? В... физическом плане, — Себастьяну было искренне любопытно, потому что он не мог представить себя целующимся с девушкой или прикасающимся к ней, и... нет, просто нет. — Вроде как? Не знаю... Я старался, но... У меня мысли все спутались, я не знаю, что чувствую большую часть времени, так что это было несправедливо по отношению к ней. Боже, я чувствую себя ужасно… Не знаю, что мне с этим делать. Себастьян понимающе кивнул. — Ты не обязан рассказывать о себе сейчас же. Не торопись. Можешь признаться родителям, когда будешь готов. Алекс лишь слабо улыбнулся. — Может, однажды... Не знаю. Иногда я пытаюсь представить, каково это. Встречаться с... парнем. Должно быть, хорошо. Надеюсь, когда-нибудь, может быть, когда я пойду в университет... Может, там я с кем-нибудь познакомлюсь, и мы будем вместе... как вы с Куртом. Себастьян чуть не подавился воздухом. — Подожди... С Куртом? Откуда ты про него знаешь? — Э-э... Я даже познакомился с ним в больнице, когда мы с мамой пришли навестить тебя несколько недель назад. — Я не помню, когда это вы приходили... — Ты тогда спал, — прервал его Алекс. — Мы с мамой пришли навестить тебя, и Курт был в твоей палате. Он сидел рядом и держал тебя за руку... Мама не могла оторвать от него взгляда, корчась и хмурясь, но Курт не отпускал твою руку… а мы просидели там около часа. Алекс улыбался, вспоминая те события, в то время как Себастьян был озадачен и сбит с толку. Он смутно помнил, как однажды Курт держал его за руку, но ему казалось, что это был сон. После химиотерапии он всегда не очень хорошо соображал. Себастьян и представить не мог, что Курт держал его за руку даже после того, как он заснул... Курт знал о тете Себастьяна, и он, должно быть, сделал это нарочно, просто чтобы позлить ее. Себастьян улыбнулся, мысленно поблагодарив Курта, но в то же время не мог прекратить винить себя за то, что повел себя с ним как мудак. — Да... Курт хороший, — признал Себастьян. — Но мы не... Мы просто друзья. Точнее, были ими, мысленно добавил он. — Оу, прости. Я просто решил так из-за того, что он держал... Не важно, — нервно бормотал Алекс. — Я добавился к нему на Фейсбуке. Ты не против? — Что? Когда? — Я отправил ему заявку в друзья еще несколько недель назад, но он вообще-то принял ее совсем недавно. Он вроде бы достаточно приятный. Себастьяну вдруг стало как-то не по себе. Почему Курт не упомянул, что Алекс добавился к нему в друзья? Себастьян не совсем знал, что и думать об этом… и он не до конца понимал почему, но это его немного напрягало. — Вы разговаривали? — спросил Себастьян, и Алекс вдруг выглядел очень перепуганным. — Э-э... ну не то чтобы, типа... Я просто поблагодарил его за принятие заявки. И еще спросил, как у тебя дела... И всё. — И что он сказал? — Ну... Что мне стоит спросить тебя самому. Себастьян только грустно улыбнулся, потому что это было очень похоже на Курта. — Я что-то не то сказал? — спросил Алекс. — Нет... Просто мы с Куртом... Поссорились. Алекс нахмурился. — Из-за чего? Что случилось? Себастьян вздохнул и откинулся на спинку кресла; его ноги висели за спиной Алекса. На мгновение он задумался, стоило ли рассказывать обо всем Алексу... но решил, что, поскольку они уже затронули эту тему, то это не повредит. — Я разозлился на него и повел себя как придурок... Он, наверное, сейчас ненавидит меня. — А что он сделал? — Ну... — Себастьян пытался найти слова, чтобы объяснить своему двоюродному брату, что именно сделал Курт, но не мог. Когда все это только произошло, Себастьяну это казалось таким страшным и ужасным, но теперь, когда он пытался выразить это словами, правда звучала глупо и мелочно. — Гмх... Это прозвучит глупо. — Себ, рассказывай! — Я хотел сохранить это в секрете... ну, то, что у меня рак. Алекс нахмурился и прищурил глаза, как будто сказанное Себастьяном звучало нелогично... а может быть, так и было, но Себастьян только пожал плечами. — Я не могу сам объяснить, почему, но… я просто не хотел, чтобы люди знали, и как-то мы с Куртом пошли в ТЦ, когда у меня пошла кровь из носа. Нас увидели ребята из школы, и Курт сказал, что у меня лейкемия. — Стой... Так взял и рассказал им? — спросил Алекс, и Себастьян поморщился, потому что нет, Курт не просто взял и рассказал им об этом. Как бы ему ни не хотелось это признавать, Себастьян не имел права злиться на Курта за произошедшее. — Ну... Он вызвал скорую. Так что ему вроде как пришлось это сказать, но... я все равно разозлился на него. Он как бы и не виноват... Наверное, я просто мудак. Себастьян грустно рассмеялся, а Алекс лишь сжал губы в напряженной улыбке. Алекс задумался на пару секунд, а затем произнес: — Можно один вопрос? — Ага. — Почему ты хочешь сохранить это в секрете? Себастьян знал точную причину, но не собирался произносить ее вслух. Он не мог позволить себе признаться в том, что чувствует себя неуверенно и уязвимо, просто не мог. — Да неважно... Все равно все теперь знают. — Кто эти "все"? — Э-э... Не знаю... Наверное все из Далтона и их семьи. Алекс в изумлении поднял брови. — Ого... — Да... Звучит отстойно. — Ты с кем-нибудь уже говорил об этом? — Нет... не особо. Я уже какое-то время игнорирую всех и вся. Алекс только неловко кивнул в ответ, но Себастьян понял, что он хотел что-то сказать. — Ну что? — Ничего. — Я же вижу, что ты о чем-то думаешь... Давай, говори. — Ну, не знаю... Я просто не понимаю, почему ты хочешь пройти через это в одиночку. Вот и все. Себастьян сделал вдох и покачал головой. Алекс никогда не поймет его... Так какой смысл был даже пытаться объяснить ему что-то? — Ну... У тебя же много друзей, верно? — продолжил Алекс. — Что если они захотят поддержать тебя и быть рядом... А ты просто отталкиваешь всех? Зачем ты прячешься ото всех, Себ? Это слово окончательно вывело Себастьяна из себя. Прячешься. Он никогда раньше не думал об этом так, но после того, как Алекс сказал это, он понял, что это правда. Он прятался, как трус… а Себастьян не хотел быть трусом. — Ничего я не прячусь, Алекс. Просто не хочу, чтобы все меня жалели, тебе не поня- — Так поговори с ними! — прервал его Алекс. — То есть... если они уже все знают, не было бы лучше, если бы ты вышел на связь? Подумай сам, Себ: если они видели, как у тебя хлестала кровь из носа, кто знает, что они сейчас себе надумывают... Увидев это, а затем услышав, как Курт сказал, что у тебя лейкемия, они, должно быть, столько себе напридумывали. Как думаешь? Себастьян нахмурился, будучи совсем не в восторге от того, что его двоюродный брат был прав. — Себ, это, конечно, не мое дело, и ты можешь грустить в одиночестве, если так хочешь, но... думаю, тебе нужно чуть больше доверять людям. — В каком смысле? — А в том, что, возможно, ты нужен людям больше, чем себе представляешь. Себастьян вздохнул, вспомнив выражение лица Курта, когда тот увидел его на парковке. Курт улыбнулся немного неуверенно, но с надеждой во взгляде; а Себастьян посмотрел на него, как на пустое место. Себастьян также вспомнил улыбку на лице Трента, когда тот заметил его в торговом центре. Казалось, он был рад видеть Себастьяна, в то время как второй желал, чтобы Трент поскорее ушел. Да, в какой-то степени Себастьян действительно чувствовал угрызения совести и вину за то, как вел себя в последнее время, но он не знал, что мог поделать с этим сейчас. В его голове творилась каша, которую он в основном заварил сам. Алекс еще какое-то время посидел с Себастьяном. По утрам становилось теплее, и Себастьян устал, поэтому они вернулись в дом и включили телевизор. Алекс должен был вскоре возвращаться домой, и, хотя Себастьян чувствовал себя не очень хорошо, они хихикали и спорили, насколько Алексу достанется от мамы, когда она узнает, что он пропустил уроки. Себастьян очень старался не заснуть, но в итоге заснул на диване. Когда Себастьян проснулся, Алекса уже не было, и домой пришла мама. Себастьян слышал, что она разговаривала с одной из горничных в столовой, поэтому решил встать и поздороваться. Поднявшись с дивана, Себастьян заметил на полу рядом записку. Он поднял ее и прочитал: Ушел домой, не стал тебя будить. Я позвоню позже, если мама меня не убьет. Поговори с друзьями и Куртом! ;) — Алекс. Умник нашелся. Себастьян закатил глаза и рассмеялся. Сложив бумажную записку пополам и сунув ее в карман, он отправился по направлению к кухне. Позже днем Себастьян не мог перестать прокручивать в голове слова Алекса. Он пришел в гости неожиданно, и Себастьян действительно не знал, как к этому относиться. Однако в одном он был уверен: теперь они с братом снова общались. Это было странно и приятно одновременно. Им придется узнать друг друга заново, прежде чем все вернется на круги своя. Но зато они снова разговаривали, и это было главное. Выходные прошли как в тумане. Побочные эффекты последнего сеанса химиотерапии Себастьяна постепенно исчезли, и он начал чувствовать себя немного лучше. Себастьян по привычке включал телефон только ночью, чтобы поговорить с сестрой. Но что-то чувствовалось по-другому: теперь Себастьян нервничал каждый раз, когда выключал гаджет, а не включал его. Как бы ему ни не хотелось это признавать, Алекс был прав. Себастьян не мог вечно прятаться ото всех, да и не должен был. Он знал, что ему было пора выбраться из своего убежища и поговорить с Трентом и Соловьями. Кто знает, что они успели себе напридумывать. Себастьян принял решение еще в воскресенье вечером... но только утром понедельника, наконец, набрался смелости, чтобы воплотить задуманное. Он впервые за долгое время включил ноутбук и решил написать письмо тем из Соловьев, которые звонили или писали ему за время его отсутствия. ** Отправитель: Себастьян Смайт Получатель: Трент Никсон, Джефф Стерлинг, Николас Дюваль, Дэвид Томпсон, Хантер Кларингтон, Тэд Харвуд Тема письма: Я жив. Ну, привет, ребята... Полагаю, вы все, должно быть, уже слышали о том, что произошло, и почему меня нигде не было видно в течение последних нескольких месяцев. У меня были свои причины держаться в стороне, и... Я не буду вдаваться в подробности сейчас, потому что хотел бы рассказать все лично. Простите, что не отвечал на ваши звонки и сообщения, но... Мне бы очень хотелось рассказать вам, что со мной вообще происходило. Так что, может быть, вы придете ко мне после школы? Если хотите, конечно. Буду ждать. Надеюсь, что вскоре увидимся. Себастьян ** Замерзшие руки Себастьяна вспотели, пока он печатал имейл. Его желудок скрутило от волнения и предвкушения того, что произойдет, если он нажмет "Отправить". Он не сразу решился включить в список получателей Хантера, потому что полагал, что тот все еще мог злиться на Себастьяна за то, что он молча исчез прямо перед Региональными, но все же добавил и его. Себастьяну потребовался почти час, чтобы напечатать послание, потому что ни один из черновиков не звучал так, как надо, и он продолжал снова и снова переписывать сообщение. Себастьян долго смотрел на экран, прежде чем набрался смелости и отправил письмо. После этого Себастьян встал со стула и рухнул на кровать лицом вниз, спрятавшись под подушкой. Он попытался выровнять дыхание, прежде чем оно начало стремительно учащаться, а затем, когда немного успокоился, свернулся калачиком и попытался уснуть. Его ноутбук остался на столе открытым, и если бы Себастьян проверил почту, то увидел, что вскоре после отправки письма на его ящик стали приходить ответы от друзей. Прошло несколько часов, а Себастьян оставался в постели. Аппетит полностью пропал из-за охватившей его тревоги, и он не мог заснуть. В его голове копошились все возможные варианты того, что произойдет днем, и он раздумывал над тем, что собирался сказать. Себастьян понимал, что должен держаться. Он так долго избегал этого момента, что какое-то время даже думал, что у него действительно получится полностью игнорировать происходящее, но время пришло... Ему давно было пора посмотреть страху в лицо. Он не осмеливался выйти из комнаты... его лекарство от тревоги валялось где-то в глубине тумбочки. Как бы сильно он ни нервничал, Себастьян решил его не принимать, потому что не хотел отуплять чувства. Он хотел сделать все правильно и прилагал для этого множество усилий. С каждой минутой Себастьяну все больше начинало казаться, что это было идиотской идеей, но он уже не мог пойти на попятную. Себастьян провел больше времени, чем когда-либо, пытаясь придумать, что надеть. Он никогда не переживал из-за внешнего вида так, как в этот момент. Придется надеть идиотскую серую шапку, раз те крутые, которые он купил в торговом центре, были испорчены. Внезапно в дверь постучали. Это была Элис. — Себастьян, там кто-то пришел к тебе. Мы сказали, что ты никого не ждешь, но он настоял и… — Кто пришел? — Трент Никсон. Одет в форму Далтона. — Все нормально. Я забыл предупредить, что жду гостей. Так что если кто-то еще придет... просто впустите их, хорошо? — Себастьян вздохнул и встал с кровати, держась на слегка шатающихся ногах. Настало время озвучить правду. К тому времени, как Себастьян вышел из комнаты и спустился по лестнице, Трент уже стоял посреди гостиной с широкой и полной надежды улыбкой на лице. Себастьян сжал губы в напряженной улыбке и поприветствовал его. — Трент, привет... — Себастьян! Ох, как я скучал! — воскликнул Трент, заключая Себастьяна в объятия. — Я все звонил и звонил тебе на прошлой неделе! Себастьян был застигнут врасплох внезапными объятиями от Трента, но, тем не менее, улыбнулся. — А-а... Да, прости, что не ответил, — нерешительно произнес он, на что Трент только покачал головой, широко улыбаясь. — Я просто неимоверно рад, что ты, наконец, решился. Потому что, честно, если бы мне пришлось держать это в секрете еще хоть один день, я бы свихнулся! — Стой... Ты о чем? — О чем? Да о том, что ты не отвечал на мои звонки или сообщения и… Ты хоть представляешь, как я волновался? — Да нет! Я о том, что ты сказал. В смысле ты держал это в секрете? — Ну да... О том, что... о твоей болезни. Я никому ничего не говорил. Себастьян скептически посмотрел на Трента. — Ты серьезно никому не рассказал о случившемся? — Нет! Вообще нет, — ответил Трент, выглядя потрясенным и почти оскорбленным, что Себастьян мог так о нем подумать. Себастьян же даже не мог подобрать слов, он все пытался обработать сказанное Трентом. — П-Почему? — ошарашенно спросил Себастьян. — Ну... Потому что Курт попросил не рассказывать. Сначала я не понял, почему ты не хочешь, чтобы остальные знали... И, честно говоря, до сих пор не понимаю. Но Курт сказал, что если я действительно считаю нас друзьями, то должен уважать твою просьбу. Что это не мой секрет, и что мне стоит сначала поговорить с тобой... Ты удалился с Фейсбука, и я понятия не имел, проверишь ли ты вообще почту... Так что я пытался дозвониться до тебя, но у тебя был выключен телефон, и я не знал, что делать, но... Нет, я никому не рассказал, Себастьян. Клянусь. Себастьян прищурился, ощущая себя в полной растерянности. Он не мог поверить словам Трента. Это было так странно... будто он застрял в причудливом сне. Он места себе не находил, думая о том, как все отреагируют, узнав, что у него рак, и тут оказалось, что все это время Трент держал это в секрете. Себастьян вздохнул, не веря своим ушам. Он не знал, смеяться ему или плакать от такого поворота событий. — А ты что же... думал, что я все разболтал? — Ну... да, — признал Себастьян, все еще пребывая в шоке. — Я решил, что ты... Я просто думал, что все или, по крайней мере, Соловьи уже знают. Ты правда никому ничего не сказал? — Да, не сказал. — И что это получается? Никто не знает? — Да! Себастьян все никак не мог поверить в происходящее. — А... А как же Блейн? Ты же не думаешь, что я поверю, что и он держал рот на замке? Трент нахмурился, глядя на Себастьяна так, будто тот вырастил вторую голову на плече. — Блейн не посмеет никому и слова сказать; уж точно не после того, что случилось в торговом центре. Он чувствует себя ужасно, и, кроме того, и так достаточно беспокоится о том, что Курт ненавидит его. Не то чтобы Курт на самом деле его ненавидел, но… он строго-настрого приказал молчать. Курт заставил нас дать слово, что мы ничего не скажем... Ты что ли не знал? — спросил Трент, выглядя сбитым с толку, и Себастьян только покачал головой, потому что Курт не мог ничего ему рассказать, когда он вычеркнул его из своей жизни. — Клянусь, Себастьян, Курт даже дал мне свой номер телефона и сказал, чтобы я просто звонил ему и выговаривался, если начну переживать и захочу поговорить об этом. Я просто так нервничал, а ты не отвечал на мои звонки... Я в итоге звонил Курту пару раз на прошлой неделе, и, честно говоря, был момент, когда он угрожал побить меня, если я кому-нибудь расскажу твой секрет, не обсудив это с тобой! Себастьян фыркнул, покачав головой и грустно улыбнувшись, осознав, что все страхи, мучившие его целую неделю, оказались надуманными. Он чувствовал себя идиотом... и мудаком. Он поддался паранойе и несправедливо вывалил всю злость на Курта, обвинив его в случившемся, пока тот изо всех сил старался убедиться, что никто не выдаст его секрет. — Я этого не знал, — тихо заметил Себастьян. Трейн сморщился, переживая за друга. — Так почему ты разослал сообщение? Ты думал, что все уже знают о том, что у тебя рак? — Ага... типа того. Трент плотно сжал губы и вздохнул. — Слушай, ребята будут здесь с минуты на минуту, и они не знают, что происходит, но… Себастьян, все были безумно рады получить от тебя сообщение. Ты себе даже не представляешь насколько! Так что мне лично кажется, тебе стоит им все рассказать. Они очень переживают... Вообще, все мы переживаем, и... Трент остановился на полуслове, когда его прервал дверной звонок, и у Себастьяна немного скрутило живот от волнения. Он повернулся и увидел силуэты ребят за большой деревянной дверью со стеклянной вставкой. — Они пришли, — тихо сказал Себастьян, затаив дыхание. — Ага... Решил, как поступишь? — спросил Трент, широко раскрыв глаза. Он беспокоился, какой ответ услышит от Себастьяна, но при этом был полон надежды на положительный результат. Себастьян уставился на него и собрался с оставшимися силами. — Была не была... Я все им расскажу. Трент широко улыбнулся, гордясь решением Себастьяна; но, по правде говоря, Себастьян никогда в жизни так не нервничал. Впрочем, сейчас это было не важно, поэтому он сделал глубокий вдох и собрался с духом. Настало время расхлебывать заваренную кашу.