Ожидание

Себастьян не знал, потому ли, что он так сильно похудел, выглядел бледно или возможно, просто разнервничался, но после того, как он пригласил друзей пройти внутрь и усадил всех в гостиной, ему показалось, что все уже знали, зачем он их собрал. Никто ничего не говорил, но Себастьяну казалось, что у него на лбу написано "РАК". Все взгляды, направленные на него, казалось, были наполнены осуждением и сочувствием, но он продолжал убеждать себя, что это не так, что этого просто не могло быть. Мысли Себастьяна разделились на два фронта: левый был полон решимости и уверенности, что все складывалось хорошо, а другой кричал что есть мочи, что ему нужно взбежать по лестнице и запереться в комнате. Мысли Себастьяна казались громкими в тишине комнаты, пока ребята просто сидели, улыбались и выжидающе глядели на него. Себастьян нервно усмехнулся и несколько раз щелкнул пальцами, затем вытерев холодные потные ладони о джинсовую ткань. Он поправил одежду с шапкой и предпринял несколько попыток заговорить, но у него пропал голос. Себастьян только продолжал вздыхать и неловко улыбаться, собираясь с духом. Он не нервничал; он был в ужасе. Он просто долго смотрел на всех и наблюдал, как их улыбки стали сменяться от ожидающих до неловких и затем встревоженных, пока тишина растянулась на целых две минуты. Себастьян знал это, потому что попеременно смотрел то на парней, то на свои ноги, то на настенные часы, висящие в другом конце комнаты. Джефф и Ник смотрели то друг на друга, то на Себастьяна. Хантер, казалось, был заинтригован и ждал объяснений, но выражение его лица, как обычно, было довольно собранным. Тэд и Дэвид просто сидели и молча смотрели на него, не скрывая любопытства. Только Трент не сидел, а стоял, глядя на Себастьяна так, будто был готов броситься к нему в любую секунду и подхватить, если он потеряет сознание. Губы Трента были сжаты в напряженной, ободряющей улыбке, и хотя Себастьян понимал, что тот так пытался ему помочь, от этого жеста он нервничал еще больше. — Все хорошо? — наконец спросил Ник, вырывая Себастьяна из состояния задумчивости. — Э-э... Да, простите. Ну... Я даже не знаю, что сказать, как бы... — он нервно рассмеялся. — Думаю, с чего вообще начать. Себастьян чувствовал себя идиотом из-за того, что признался в собственной нервозности, но Ник только дружелюбно улыбнулся, а Джефф сказал: — Ну... мы вот очень рады тебя видеть. Как ты вообще? — Да, мы не виделись целую вечность! — заметил Дэвид. — Мы все переживали... и скучали по тебе, — добавил Тэд, и остальные кивнули в согласии. Себастьян улыбнулся и глубоко вздохнул, глядя на друзей. Увидев его улыбку, остальные тоже расцвели в ответ, однако Себастьян понимал, что следующие слова сотрут эти радостные выражения лиц. — Что ж... У меня рак. Слова Себастьяна немедленно стерли улыбки с лиц всех присутствующих. Ник и Хантер непонимающе нахмурились, Джефф и Дэвид просто таращились, а Тэд, казалось, подавился воздухом. Трент будто был на грани слез, хотя уже был в курсе. Атмосфера в комнате кардинально изменилась, и никто из парней не мог подобрать слова, чтобы нарушить тишину. — Точнее лейкемия… — продолжил Себастьян, потирая ладонями бедра, и сел на подлокотник большого отцовского кресла с откидной спинкой. — Диагноз мне поставили в конце декабря, как раз за день до Рождества. Это непросто, но, думаю, все хорошо. Просто... какое-то время я хотел разобраться с этим самостоятельно. Трудно объяснить, но да… вот почему я пропал с радаров. Все молчали, будто впитывая сказанное. После пары секунд тишины и смущенных взглядов Джефф решил заговорить. — Себастиан, н-но что дальше? Тебя вылечат? — спросил он. — Ну... Хотелось бы надеяться, — сказал Себастьян, натянуто улыбнувшись. — Сейчас со мной все в порядке. Ну, то есть, я все еще болен... Я прохожу лечение, и мне нужно часто ездить в больницу, но все хорошо. Меня лечат в хорошей больнице в Кливленде, она на первых местах по лечению рака, так что да… последние пару месяцев было довольно тяжело, но, надеюсь, все наладится... по крайней мере, однажды. Себастьян был впечатлен тем, насколько позитивно ему удалось все подать, когда последние пару дней он чувствовал себя таким подавленным из-за своего положения, но он был рад, что так вышло, потому что ребята, похоже, поверили ему. Все улыбались и молча его поддерживали. — Вау... мы и не подозревали, — быстро произнес Ник. — Рак... Себастьян, лучше бы ты нам все рассказал. — Ну да... Простите, что так пропал в никуда. — Но стой... Ты сейчас на домашнем обучении, получается? — спросил Тэд, и Себастьян скривился. Он знал, что рано или поздно кто-нибудь поднимет эту тему. — Нет, не на нем, — нерешительно признался он. — Ну, сначала мы должны были попробовать... Мама собиралась нанять репетитора, но у меня не особо получалось заниматься... то есть вообще не получалось. — Подожди... В смысле? — спросил Тэд. — Я... Я просто перестал учиться. Все озадаченно смотрели на Себастьяна. — Что? Себ, не может быть... серьезно? — в ужасе спросил Дэвид. Себастьян лишь безучастно пожал плечами. — Но Себастьян... У тебя были лучшие оценки в классе, ты не можешь просто забить на выпускной год! — добавил Трент. Тогда все начали высказывать свое мнение, соглашаясь с Трентом и говоря, что не могут в это поверить, так что Себастьян начал раздражаться. Он понимал, что парни хотели помочь ему, но ему не нужно было, чтобы они говорили ему о том, что он делал неправильно, когда они даже не понимали его причин для этого. — Так, ребят, можете, помолчать минуту? — крикнул Себастьян, ошеломив всех. — Я не забиваю на выпускной год. Просто я не могу ходить в школу, когда мне нужно постоянно находиться в больнице! И я даже не могу думать об учебе, когда большую часть времени мой мозг превращается в кашу из-за всех лекарств, что мне дают. Все молчали… они смутились, осознав, что расстроили Себастьяна своими замечаниями. — Не то чтобы я не хочу учиться… потому что это не так. Я правда хочу заниматься... Думаете, я не хочу закончить школу и поступить в университет? Конечно, хочу! Но для этого мне еще надо выжить. Сейчас мне нужно сосредоточиться на выздоровлении... Сначала нужно разобраться с этим. Я не знаю, что еще делать. В комнате воцарилась тишина, так как все продолжали неловко смотреть друг на друга и, видимо, делать выводы из сказанного Себастьяном. Хотя им не нужно было ничего говорить... Потому что от одного взгляда на их лица Себастьяну стало плохо. Все начиналось так хорошо, но теперь Себастьян понял, что произошло неизбежное: им было его жаль. Он знал, что это случится; он чувствовал, как начал выходить из себя, теряя контроль над ситуацией, который ускользал сквозь его пальцы словно вода, и ему хотелось кричать. Себастьян как раз собирался попросить всех уйти, когда вдруг Хантер встал с кресла и подошел к нему. — Себастьян… Никто из нас не знает, каково это, и мы не пытаемся расстроить или разозлить тебя... Мы совсем этого не хотим, но и ты должен понимать, что мы не можем просто оставаться в стороне. Должно быть что-то, чем мы можем помочь. Даже если ты не можешь вернуться в школу, это не важно... Если ты хочешь выпуститься, мы сделаем все возможное, чтобы это произошло, — Хантер положил ладонь на плечо Себастьяна, а затем повернулся к остальным собравшимся. — Мы все тебе поможем... Да ведь, парни? Не знаю как, но мы это сделаем. Соловей всегда остается Соловьем. Ты один из нас, а это не пустые слова. Остальные согласно замычали, и Себастьян улыбнулся, не ожидая услышать такие слова от Хантера. — Моя мама знает жену директора… — сказал Джефф. — Я поговорю с ней и узнаю, сможет ли она поговорить с ней о твоей ситуации и добиться встречи с директором! Поговори со своими родителями, чтобы они сходили и пообщались с ним. Уверен, что-нибудь получится. Парни казались взволнованными перспективой помочь Себастьяну, и все начали придумывать способы, как они могли бы со всем этим разобраться. Трент даже предложил написать расписание и сделать так, чтобы все могли по очереди приходить после школы и помогать Себастьяну выполнять домашние задания. Все они были полны решимости добиться успеха несмотря ни на что, и Себастьян мог лишь рассмеяться и кивнуть, поняв, что парни не собирались так легко сдаваться. Прямо посреди их разговора входная дверь открылась, и в дом вошла мама Себастьяна. Выражение ее лица было бесценным, когда она увидела Себастьяна в окружении всех его друзей из Далтона. Она улыбалась шире, чем когда-либо за последние несколько месяцев. Ребята, не теряя времени, пригласили ее сесть рядом, чтобы все они могли обсудить, как помочь Себастьяну со школой. Как оказалось, директор Далтона уже знал о состоянии здоровья Себастьяна. В этот момент миссис Смайт призналась, что они с отцом Себастьяна сказали директору правду, когда забрали его из школы, хотя и сказали Себастьяну обратное, просто чтобы он не переживал. Когда его мама сказала это вслух, Себастьяну стало неловко. Он понял, насколько глупо звучали его требования, хотя в то время ему казалось, что самое важное — это сохранить его болезнь в секрете. Конечно, его родителям пришлось сказать директору, что у него рак, иначе зачем бы они забрали его посреди учебного года? Тем более что он был одним из лучших учеников Далтона. Но то, что директор знал о болезни Себастьяна, не облегчало им задачу. В конце концов Себастьян пропустил более двух месяцев занятий, и наверстать упущенное будет непросто. Джефф сказал, что поговорит с матерью, как только вернется домой, чтобы они могли назначить встречу родителям Себастьяна с директором школы и все уладить. В тот день Соловьи тусовались в доме Смайтов весь день. Время пролетело незаметно, ведь им было о чем поговорить, обсудить и наверстать упущенное, и миссис Смайт позаботилась о том, чтобы у всех было более чем достаточно закусок и напитков, пока они не наелись. Некоторые из них даже остались на ужин, и к концу вечера Себастьян почувствовал облегчение. Все сложилось намного лучше, чем он себе представлял. Просто нереально. Когда ребята ушли, Себастьян был в лучшем настроении, чем за последние несколько дней. Когда Кэтрин позвонила вечером, Себастьяну было, что ей рассказать. По правде говоря, ему казалось, что с его плеч свалился огромный груз, который он даже не осознавал, что взвалил на себя. Когда Себастьян закончил разговаривать с сестрой по телефону, он какое-то время смотрел на устройство... Те два сообщения, оставленные автоответчику, которые он игнорировал последние несколько дней, все еще ждали его. Себастьян решил, что послушает их и наконец покончит с этим. Привет, Себастьян. Я... Я решил позвонить и узнать, как у тебя дела. Твоя мама сказала, что тебя могут сегодня выписать? Просто... Надеюсь, все хорошо. Я тогда серьезно испугался... но рад, что все наладилось. И... Позвони, хорошо? Пока. При звуке голоса Курта у Себастьяна екнуло сердце. Тот оставил это сообщение на следующий день после того, как у него пошла кровь из носу. Курт явно беспокоился за него, а Себастьян отплатил ему тем, что потребовал оставить его в покое. Каким же он был мудаком. Привет, это я... снова. Знаю, ты сказал, что не хочешь разговаривать со мной, и... — Курт тяжело вздохнул и продолжил: Я не понимаю, почему... Но как скажешь. Просто решил сказать тебе, что поговорил с Трентом и Блейном о произошедшем и попросил их никому ничего не рассказывать, пока они не поговорят с тобой. Трент очень за тебя беспокоится... как и все мы. Слушай, Себастьян, я не буду давить на тебя, если ты действительно не хочешь со мной разговаривать, но позвони Тренту, ладно? Поговори с ним. Я больше не буду тебя беспокоить... или твою маму, раз ты так об этом просишь. Что ж... Пока, Себастьян. Себастьян пару раз прослушал сообщения Курта, прежде чем, наконец, решил их удалить. Он одновременно винил себя и злился. В этот момент Себастьян, к своему ужасу, понял, что если бы он проглотил свою гордость и прослушал оставленные сообщения раньше, то сохранил бы себе достаточно нервов. От этого осознания он почувствовал себя глупым и незрелым, но не знал, как все исправить. Ну, это было не совсем правдой. Себастьян знал, как должен был поступить. Ему стоило позвонить Курту и извиниться. Легко сказать! Курт, вероятно, уже возненавидел его, особенно после того, как он полностью проигнорировал его в больнице. То хорошее настроение, которое у Себастьяна было в течение дня, начало таять, и его место заняло разочарование. Себастьян налажал по-крупному, и ему нужно было загладить свою вину, но как? Себастьян лег в кровать, пытаясь игнорировать звук голоса Курта в голове, пока его мозг снова и снова проигрывал сообщения с автоответчика. Следующие несколько дней пролетели довольно быстро, так как Джефф сдержал свое обещание поговорить с мамой и Себастьяна и его родителей позвали на встречу с директором в четверг. Себастьян изо всех сил старался не волноваться из-за того, что для этого ему придется отправиться в Далтон. Конечно, теперь, когда Соловьи знали о его болезни, он чувствовал себя немного спокойнее, но это не означало, что он был готов появиться в школе и рассказать свой секрет всем. И все же Себастьян знал, что должен был это сделать. Соловьи поддерживали и ободряли его, что определенно помогло. Когда Себастьян прибыл в Далтон с родителями, он шел с высоко поднятой головой, решительно ведя себя как можно более нормально. В конце концов, Себастьян не изменился, и он не хотел, чтобы его болезнь определяла его личность или мешала ему делать то, что он хотел и должен был делать. Как оказалось, учитывая, что Себастьян был лучшим в своем классе, он мог наверстать два месяца пропущенных занятий, если выполнит строгую программу Далтона и наверстает упущенное в течение месяца. Казалось, что от него требовали много, но на самом деле нет, учитывая, что Себастьян уже немного опережал остальных в классе по большинству предметов. Директор был очень любезен и предложил устроить Себастьяну встречу с его преподавателями в понедельник, чтобы они могли разработать план занятий, который поможет ему вернуться к обучению. Себастьян был благодарен за такую возможность, а его родители были в восторге от того, что он сможет продолжить обучение. Однако, какой бы захватывающей ни была перспектива не провалить выпускной год, меньше всего Себастьян ждал тяжелую работу, которую ему придется выполнить, чтобы добиться этой цели. Ему предстояло многое прочитать, написать и сделать, и Себастьян совсем не был в восторге от количества предстоящей домашней работы. Он знал, что впереди его ждал долгий путь, и ему придется быть ответственным и усердно учиться, несмотря ни на что. В следующую среду ему предстоит пройти химиотерапию, и он не сможет игнорировать домашнюю работу, как бы плохо он себя ни чувствовал. У Себастьяна было ощущение, что, возможно, наличие дел поможет ему отвлечься и не чувствовать себя так плохо, как в прошлые разы. Скоро узнает. Вернувшись домой, Себастьян был полон решимости и оптимизма. Жизнь начала налаживаться. Позже тем же вечером, после ужина с родителями, Себастьяну позвонил Алекс. Они стали чаще разговаривать в последнее время, и Себастьян сказал ему, что поедет в Далтон сегодня, поэтому Алекс позвонил, чтобы спросить, как все прошло. — Все прошло хорошо... Даже лучше. Директор очень старался помочь. Он поговорит с учителями завтра, так что мне придется вернуться в понедельник и обсудить с ними план обучения, чтобы наверстать упущенное по всем заданиям. — Ого, это же замечательно, Себ. Похоже, тебе будет чем заняться. — Да... Делать придется много, но я справлюсь. Папа предлагает нанять репетитора, но я хочу сначала посмотреть, смогу ли сделать все сам. — Уверен, ты сможешь. Ты же зубрила, а им не нужны репетиторы. — Ничего я и не зубрила, — ответил Себастьян и услышал, как Алекс в ответ громко рассмеялся по другую сторону линии. Алекс всегда дразнил его этим только потому, что у Себастьяна были лучше оценки. — М-м... Что еще нового? — спросил Алекс, и Себастьян пожал плечами. — Да ничего особо, больше ничего интересного на неделе не происходило... Я уже рассказал обо всем Соловьям, и они с нетерпением ждут увидеть мой учебный план, чтобы помогать. — Круто. А что насчет Курта, ты с ним разговаривал? — Э-э... еще нет, — Себастьян вздохнул. Он понимал, что это было лишь вопросом времени, когда разговор зайдет о Курте. — М-м... Я тоже. Интересно, как у его отца дела. — У его отца? В смысле? Что-то случилось? — Не знаю... Просто я видел, что Курт запостил что-то на Фейсбуке про операцию, кажется. Черт. Себастьян совсем об этом забыл. Но теперь, когда Алекс напомнил ему, Себастьян вспомнил, как Курт говорил ему об этом, когда они в последний раз гуляли по торговому центру. Курт упомянул, что его отцу нужно пройти еще пару недель лечения, а затем ему предстоит операция. — Нашел! — внезапно воскликнул Алекс. — Что? — Пост Курта. Нашел сейчас с компьютера. Тебе реально стоит вернуться на Фейсбук, ты сколько важного пропускаешь. Себастьян застонал. Он не хотел восстанавливать страницу на Фейсбуке, но ему было действительно любопытно, что написал Курт. — Сейчас зачитаю его пост: "Завтра папа идет на последний сеанс лучевой терапии. Надеюсь услышать хорошие новости от его врачей и возможную дату операции", — сказал Алекс. Себастьян был несколько обеспокоен. — И всё? — Ага... больше ничего. Только комментарии от друзей. Прочитать? — Нет, не нужно. Спасибо. — Как скажешь. Ну, я тебе уже сказал, что об этом думаю. Позвони Курту и спроси, как у него дела. Уверен, он оценит. — Думаю, да. Наверное, так и поступлю. Спасибо, Алекс. — Не за что. После того как разговор закончился, Себастьян понял, что должен скорее принять решение. Он боялся звонить Курту, потому что ему казалось, что все, что он мог бы сказать, прозвучало бы нелепо и глупо. Поговорить лично звучало, вероятно, легче, но Себастьян не знал, где живет Курт, а даже если бы и знал, сама идея того, чтобы пойти к Курту домой ни с того ни с сего, была слишком рискованной. С другой стороны, отправиться в больницу звучало логичнее. Себастьяну оставалось лишь придумать предлог для мамы, потому что она ни за что не позволила бы ему взять машину, если бы знала, что он собирается в Кливленд. Себастьян пошел спать, не разобравшись, как ему поступить. Он понимал, что должен был принять решение до утра, потому что, если он упустит эту возможность, то в конечном итоге это только усложнит ситуацию. А ему действительно нужно было наладить отношения с Куртом. ** — Нервничаешь? — Нет... А ты? — Нет... конечно, нет. — У тебя совсем не получается врать, Курт. — Пап, я не вру. Ну, точнее... я немного переживаю, но... я в этом не один. — Я пока не хочу забегать вперед. Врач же сказал, что лечение проходит хорошо, да? Остался последний курс лучевой терапии, а затем мы отправимся на прием к врачу и обсудим результаты анализов. Все пройдет хорошо. Курт никогда не сможет понять, как его отец мог так легко обсуждать рак и лечение. Утром Курт так нервничал, что Берт заметил это и отказался позволить ему сесть за руль, заявив, что он все равно чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы повести автомобиль самому. — Мы просто надеемся на лучшее, дорогой. Постарайся не волноваться так сильно, — произнесла с заднего сиденья Кэрол. Курт вздохнул, улыбнулся Кэрол и, еще раз взглянув на отца, повернулся и уставился в окно. Он попытался сосредоточиться на деревьях, мимо которых они проезжали, и ясном утреннем небе — на чем угодно, лишь бы отдохнуть от поглощающих его беспокойств. Однако это длилось всего около пяти минут, потому что потом Курт вспомнил, что ему нужно было проверить уведомления на телефоне. Он почти забыл это сделать в 9:14, потому что Финн позвонил ему и спросил, может ли он съесть последние кексы с черникой, которые Курт испек несколько дней назад. Курту хотелось бы оставаться таким же спокойным, как отец, но он просто не мог... Не сегодня. Последние пару дней Курт мысленно готовился к визиту к врачу, пытаясь быть позитивным. Однако он не мог не волноваться, ведь сегодня они наконец узнают, удалось ли уменьшить размер опухоли. Если все будет хорошо, отцу, возможно, даже смогут назначить дату операции. Казалось, в этот день они ехали в больницу необычно долго, и когда они наконец прибыли, Курт понял, что время пришло. Ему хотелось лишь поскорее зайти, поговорить с доктором и покончить со всем этим. Но нет, им придется подождать. До встречи с онкологом оставался еще час. Его отцу сначала нужно было пройти последний сеанс лучевой терапии, поэтому Курт и Кэрол сидели в комнате ожидания, пока Берт прошел дальше. Вся необходимая информация была у Курта с собой, в папке, которую он завел с тех пор, как приехал из Нью-Йорка. В ней были все даты приемов отца, результаты анализов и информация, связанная с его болезнью и общим состоянием. Курт также с первого дня делал записи о симптомах и побочных эффектах отца от лучевой терапии. Он собрал несколько брошюр о раке простаты, его лечении и исследованиях в этой сфере. Умом Курт понимал, что беспокойством отцу не поможешь, но эмоциональная часть его мозга боялась малейшей возможности того, что что-то пойдет не так. Курт не мог вынести даже мысли о потере отца. Когда Кэрол положила ладонь ему на плечо, Курт чуть не вскочил со своего места. — Хочешь бутерброд? У меня еще есть с собой фрукты, — сказала Кэрол, мило улыбаясь. — Нет, спасибо, — ответил Курт, изо всех сил стараясь выдавить улыбку. — Дорогой, одного кофе на завтрак мало. Может, поешь? Курт только покачал головой и вздохнул. Он понимал, что Кэрол видела, насколько он нервничал. Утром ему кусок в горло не лез, его немного тошнило. Он все еще не был голоден, поэтому отклонил предложение Кэрол как можно любезнее, благодарный, что она не настаивала. Они просто сидели в приятной тишине, ожидая, пока пройдет время. Через пару минут Кэрол потянулась и взяла один из журналов с углового столика. Она начала бездумно листать страницы, пока Курт сдерживался, чтобы не начать грызть ногти. Внезапно телефон Курта начал вибрировать в кармане. Он потянулся к нему, думая, что ему пришло сообщение, но замер, когда увидел, что ему звонил Себастьян. Курт в шоке глядел на имя контакта и фото Смайта, мелькающее на экране. О, нет… У Курта не было сил на то, чтобы разбираться с этим сейчас. Поэтому он отклонил звонок и, быстро убрав телефон, глубоко вздохнул и попытался успокоиться. Почему Себастьян решил позвонить ему именно сейчас? Он выбрал для этого самое неподходящее время. Конечно, Курт беспокоился о нем на прошлой неделе, но тогда Себастьяну было плохо. Так что внезапный звонок от него настолько не вписывался в нынешнюю картину мира Курта, что тот просто решил проигнорировать его. Будто вселенная ополчилась против него. Курту нужно было сохранять концентрацию и позитивный настрой, а не отвлекаться и тревожиться. Поэтому он глубоко вздохнул и решил, что разберется со своими противоречивыми мыслями о Себастьяне позже, после того, как отец выйдет от врача. Курт открыл папку и начал листать лежащие там бумаги, пока не нашел брошюру, которую искал: "Истории, вселяющие надежду: рассказы людей, переживших рак". Курт прочитал ее до конца, хотя уже делал это много раз. Его успокаивало осознание того, что в мире много людей, победивших рак. Его отец — боец, и он тоже сможет победить эту болезнь. Через некоторое время Курт посмотрел на часы, висящие на стене, и понял, что прошло 30 минут. Однако каждая минута в комнате ожидания будто длилась час. Курт теперь чувствовал себя немного лучше, но все еще переживал, гадая, зачем ему позвонил Себастьян. Разве он сам не говорил Курту оставить его в покое? Да, Себастьян был в этом непреклонен. А вдруг что-то случилось? Курт не сразу подумал о таком, и теперь ему было неловко, что он проигнорировал звонок. Может быть, что-то случилось, и... Нет. Когда Курт понял, что снова начал переживать, то внутренне упрекнул себя. Вполне возможно, что Себастьян просто случайно сел на телефон, и тот позвонил ему, и он даже не в курсе, что это произошло. Курт вдохнул, подперел голову руками и закрыл глаза, изо всех сил стараясь абстрагироваться. Возможно, если он приложит максимальное количество усилий, его мысли наконец утихнут. Нужно думать о хорошем. Курту нужно было не унывать заранее. И самое главное, ему нужно было перестать думать о Себастьяне… Сейчас было не время переживать о нем. — Курт? — Курт услышал голос Себастьяна и вздохнул, прижимая ладони к глазам. Не сработало. Нужно было сосредоточиться сильнее. Хватит думать о Себастьяне. Хватит думать о Себастьяне. — Курт? Тот простонал, открыл глаза и повернулся, смотря на Кэрол. Однако Кэрол не глядела на него, и когда Курт проследил за ее взглядом, то осознал, что перед ним стоял Себастьян. В этот момент Курт почувствовал, как та крупица спокойствия, что он удерживал в цепких лапах, тут же растворилась. — С-Себастьян? — Привет... Курт понятия не имел, как Себастьян вообще сюда попал, но он стоял перед ними посреди комнаты ожидания, одетый в свою ужасную серую шапку и темно-синюю толстовку, которая была как минимум на два размера больше, чем нужно, и неловко переминался с ноги на ногу. Курт был застигнут врасплох, ошарашен и какое-то время не мог произнести ни слова. Себастьян правда резко решил появиться из ниоткуда? Как странно. Курт мог бы даже подумать, что у него галлюцинации, если бы рядом с широко раскрытыми глазами не сидела Кэрол, по очереди смотря то на Себастьяна, то снова на него. — Что ты здесь делаешь? — Я... э-э, — Себастьян колебался, нервно посматривая на Курта. — Нам нужно поговорить. — Тебе захотелось поговорить со мной, — сказал тот утвердительно. Себастьян кивнул, и Курт недоумевающе приподнял бровь. — Прямо сейчас. Тебе хочется поговорить сейчас? — Ну... да? — заметил Себастьян, будто это было и так очевидно. Себастьян совершенно не представлял, насколько невовремя он решил явиться, и это только еще больше раздражало Курта. Поэтому он просто закатил глаза и, фыркнув, быстро встал с места. Курт посмотрел Себастьяну прямо в глаза, но ничего не сказал, вместо этого повернувшись и взглянув на Кэрол. — Скоро вернусь, — сказал ей Курт, после чего схватил Себастьяна за рукав свитера и вышел из комнаты ожидания, практически таща Смайта за собой. — Эй, подожди! Что ты... — Себастьян возмутился, но замолчал, как только Курт посмотрел на него исподлобья. Курт не отпускал его, пока они не оказались в коридоре, подальше от комнаты ожидания. Хаммел направился к одному из небольших больничных садиков, не особо заботясь о том, последует ли Себастьян за ним или нет. Когда он, наконец, вышел на улицу и обернулся, Себастьян стоял перед ним, неловко смотря по сторонам и засунув руки в карманы. Курт вздохнул и закрыл глаза, надеясь немного успокоиться и подготовиться к тому, о чем хотел поговорить Себастьян. Они не разговаривали две недели, и Курт не знал, чего от того ожидать, поэтому оборонительно скрестил руки на груди, насколько мог, учитывая, что он все еще держал папку. Себастьян лишь пристально смотрел на него пару секунд, ничего не говоря. Курт прикусил внутреннюю часть щеки, потому что сейчас у него действительно не хватало терпения на похожие выкрутасы. — Чего тебе надо? — спросил он, осознав, что это прозвучало слишком резко. Однако он ничего не мог с собой поделать, ведь его нервы были на пределе. — Ну... — начал Себастьян, — я хотел поговорить. — Что ж, говори. Себастьян раздраженно покачал головой и прошептал: — Ты совсем не помогаешь. Вероятно, он хотел прошептать это под нос, говоря себе, но замечание прозвучало достаточно громко, что Курт его услышал, и это окончательно его выбило из колеи. — О, так это я все усложняю? Ты сейчас серьезно? — Н-Ну... Слушай, Курт... Я же пытаюсь! — Что сделать? — Наладить разговор! Сердце Курта быстро билось в груди, а горло ссаднило, пока он пытался сдержать слезы. — То есть теперь тебе захотелось поговорить? — кипя от ярости, Курт подошел к Себастьяну, пока между ними не осталось всего несколько сантиметров. — После двух недель тотального игнора и того, как ты послал меня куда подальше... тебе вдруг захотелось пообщаться? Себастьян был застигнут врасплох и лишь стоял, разинув рот, пока Курт бил его папкой, которую держал в руках. — Ты хоть представляешь, как я переживал? — прокричал Курт, подчеркивая каждое слово шлепком папки по руке Себастьяна. — Ты чуть не истек кровью на моих глазах! А потом просто... оттолкнул меня, подонок! — Знаю, знаю... Прости. Курт, прости меня! — вскрикнул Себастьян, но Курт продолжал бить по нему. Себастьян не пытался помешать Курту выплеснуть на него свой гнев; он просто молча стоял на месте, пока Курт продолжал его бить. Он как будто знал, что заслужил это. Курт бил недостаточно сильно, чтобы причинить боль, но и этого было для него достаточно. — Боже, как же ты меня бесишь! — заявил Курт, пока из его глаз текли слезы. Он был так зол и расстроен, что просто не мог их удержать. — Ненавижу тебя! — вскрикнул Курт и уронил папку на пол. Затем он, протянув руку, схватил Себастьяна за свитер, вцепился руками в ткань и притянул его ближе для несколько неловких объятий. Хотя это даже не было объятием. Курт просто прижался лбом к груди Себастьяна и еще раз шлепнул его. — Как же ты меня бесишь... но тебе и на это наплевать! — Курт тяжело вздохнул и прижался к груди Себастьяна, прежде чем до него дошло, что он сделал. Себастьян не вымолвил ни слова, и Курт осознал, что тот застыл, как вкопанный. Он немедленно отстранился, беспокоясь, что в расстройстве перешел границы, но не успел далеко уйти, как Себастьян обнял его — за плечи — и притянул ближе. — Мне не наплевать, — прошептал Себастьян куда-то в волосы Курта. — Честно. Курт, я вел себя как придурок. Прости меня. В этот момент будто последние петли сорвались, и Курт больше не мог сдерживать слезы. Он правда пытался, но не смог. Он держался за Себастьяна, пока слезы свободно текли по лицу, и прятал лицо в его груди. Чем громче Курт рыдал, тем крепче Себастьян обнимал его. Курту очень помогло то, что он наконец смог расслабиться и выплакаться. В течение долгого времени никто из них ничего не говорил… Себастьян просто позволял Курту плакать у него на руках, не задавая никаких вопросов, что помогло Курту очистить разум и просто дать волю эмоциям, как он пытался сделать уже несколько дней. Курт никогда бы не догадался, что то, что ему было нужно сейчас, это оказаться в объятиях Себастьяна. Тот обнимал его, гладя по спине успокаивающими круговыми движениями. Что странно, Курт даже чувствовал себя спокойнее и безопаснее в объятиях Смайта... Чего он данный момент не мог понять, но и не хотел. Это просто казалось правильным, и сейчас ему этого было достаточно. Курту просто хотелось потеряться в спокойствии и тепле этого момента и забыть обо всем остальном. Он не спеша высвободил ткань свитера Себастьяна из кулаков и переместил ладони ниже, обнимая Себастьяна за талию. Курт не знал, как долго они простояли в такой позе, но это помогло ему перестать плакать. — Все хорошо? — голос Смайта прозвучал будто издалека, когда Курт медленно отстранился, чтобы взглянуть ему в глаза. Он вытер глаза, пока они высвобождались из объятий и садились на ближайшую скамейку. Себастьян достал из кармана небольшую упаковку салфеток и протянул одну Курту. — Спасибо, — пробормотал Курт, вытирая глаза и нос салфеткой. Себастьян лишь тепло улыбнулся, и боже, Курт осознал, что ему нужно объясниться, иначе Себастьян решит, что у Курта случился срыв из-за него. — Как дела у твоего папы? — спросил Себастьян прежде, чем Курт успел что-нибудь сказать. — Нормально... Вообще-то сегодня у него последний сеанс терапии, — сказал Курт, слегка всхлипывая между словами. — После этого мы встретимся с врачом и обсудим результаты анализов. — Анализов... Для операции? — Ага, — Курт вздохнул, и Себастьян сочувственно кивнул. — Прости за... все это, — сказал Курт, указывая на грудь Себастьяна, где он оставил кашицу из соплей и слез, но Смайт лишь пожал плечами. — Да не переживай. Просто заплатишь потом за химчистку. Курт закатил глаза, но, тем не менее, рассмеялся, подтолкнув Себастьяна. — Дурак. — Я ж пошутил. Курт хихикнул, вытер уголок глаза и смял салфетку в маленький шарик в руке. Ему казалось, что он будет чувствовать себя неловко из-за того, насколько уязвимым он предстал перед Себастьяном, но на деле он чувствовал себя настолько измотанным, что у него просто не осталось ни на что сил. Курт взглянул на Себастьяна, одетого в темно-синий свитер и черные узкие джинсы, и улыбнулся, потому что этим утром он заставил всю семью надеть светлую одежду, что, вероятно, ни на что не влияло. Себастьяну же удалось заставить его почувствовать себя лучше, хотя он был одет не по гамме... особенно учитывая, что все это сочеталось с красными кроссовками. Они сидели молча пару минут, пока Себастьян не заговорил снова. — Я узнал... Трент все мне рассказал. О том, как ты попросил его никому не рассказывать. Спасибо. Курт оживился и выжидающе уставился на Себастьяна. — Мне... стыдно за то, как я себя вел. Прости за то сообщение. Знаешь, иногда я совсем не думаю, прежде чем выпалить что-то обидное, — сказал Себастьян, грустно улыбаясь. — Все это просто так навалилось... Я испугался и в первую очередь ранил тебя. Курт, прости меня. Курт не знал, что сказать, поэтому просто сжал губы в натянутой улыбке. — Ничего страшного. — Я, кстати, рассказал все Соловьям. Теперь они в курсе. — Серьезно? Вау... я рад за тебя, Себастьян. — Ага... — И как они отреагировали? — Ну, вообще... необычно. — Необычно? В плане? — Ну... — Себастьян улыбнулся, вспоминая все, что произошло с того дня, как он раскрыл свою тайну. — Все восприняли это хорошо. Парни повели себя замечательно, и... скажем так, дела пошли к лучшему. Вчера я ездил в Далтон. Родители поговорили с директором, и, похоже, я еще могу выпуститься в этом году. — Неужели? Это замечательные новости! — сказал Курт, улыбаясь. — Я рад за тебя, Себастьян. — А ты как? Как у тебя дела? — спросил Себастьян, и Курт лишь вздохнул в ответ, потому что он действительно не знал, как ответить на этот вопрос. У него как бы все было хорошо, но при этом не то чтобы. Они еще должны были услышать результаты анализов отца. — Не знаю... Я просто очень переживаю за папу. Хочу, чтобы все это закончилось. Я схожу с ума от беспокойства и потом чувствую себя из-за этого глупо, потому что ему явно хуже. Хотел бы я как-то помочь ему. Чувствую себя максимально бесполезным. — Не говори так, Курт... ты много чего делаешь. Курт лишь улыбнулся, и они были прерваны прежде, чем он успел что-либо сказать. — Курт, эй! — крикнул Берт из двери, ведущей в коридор. — Пап! Боже... — сказал Курт, вставая со скамейки и пытаясь поправить волосы и незаметно вытереть лицо, понимая, что ничего не выйдет. Он не смог бы скрыть, что плакал. Особенно учитывая, как опухли глаза. Берт подошел к ним, и Себастьян опустился на колени, чтобы подобрать папку Курта. К тому времени, когда он встал и встретился взглядом с Бертом, стало очевидно, что Хаммел-старший понял, что что-то произошло. — Все в порядке? — строго спросил Берт, глядя на Курта, а затем на Себастьяна. Курт увидел выражение лица отца и понял, о чем тот, должно быть, подумал. — Ага... Пап, все нормально. Мы с Себастьяном просто... говорили, и я... — Курт не знал, как объяснить ситуацию отцу, не выдав того, насколько он был напуган его состоянием. — Наверное я буквально нашел «жилетку, чтобы поплакаться», и Себастьяну досталось. В этот момент Берт, казалось, осознал, что Курт плакал не из-за Себастьяна, отчего его черты лица смягчились, и он обнял Курта. — Курт, все будет хорошо. Мы столько всего пережили вместе, и это преодолеем! Нас ждет доктор Льюис. Давай покончим с этим, хорошо? Курт кивнул и попытался улыбнуться, пока они втроем возвращались в больницу. Кэрол ждала их в коридоре и предложила Курту бумажный стаканчик с водой. Тот обнял ее и, улыбнувшись, выпил воды, почувствовав себя немного лучше. Себастьян шел с ними до кабинета врача. — Ну... я тогда пойду, — сказал он, неловко улыбнувшись им троим. Курт посмотрел на Себастьяна, а затем на отца, не до конца понимая, что делать. — Можешь зайти с нами, если хочешь. Я не против, — заметил Берт, на что Себастьян лишь вежливо растянул губы в улыбке. — Спасибо, но... Этот момент только для семьи, не хочу вам мешать. Так что идите, — ответил Себастьян, глядя на Курта, который очень старался сохранять спокойствие, когда ему так и хотелось сбежать подальше. Прежде чем Курт успел что-либо сказать, Себастьян протянул руку и слегка сжал ладонь Курта: — Я подожду здесь. Курт кивнул и на мгновение ухватился за руку Себастьяна, прежде чем войти в кабинет врача. Себастьян нашел свободное место в комнате ожидания и сел, пока Курт и его семья прошли внутрь. Он сделал глубокий вдох, ощущая, как его охватила странная смесь эмоций. Он так нервничал перед разговором с Куртом, но в конце концов все разрешилось... даже если то, как все произошло, вышло совершенно неожиданным. Себастьян всегда замечал, как Курт старательно пытался вести себя решительно и подбадривать его в те моменты, когда он нуждался в этом больше всего. Но теперь ситуация изменилась: Курт был сломлен и напуган, и Себастьян должен был попытаться помочь ему почувствовать себя лучше. Он все еще не мог поверить в то, что произошло всего несколько минут назад, однако по-прежнему чувствовал запах одеколона Курта поверх одежды. От Курта очень приятно пахло, отметил Себастьян. Смесью фруктов и пряностей. Себастьян сидел в комнате ожидания, надеясь, что какие бы новости врач ни сообщил отцу Курта, они будут положительными. Он испытал облегчение от того, что Курт не настоял на том, чтобы он пошел с ними, потому что, как бы Себастьян ни хотел поддержать Курта, он не был уверен, как бы отреагировал, если бы Берту сообщили плохие новости. В конце концов, Себастьян находился в похожей ситуации, и он не очень хорошо справлялся с ее осознанием до сих пор. Спустя почти двадцать минут Курт и его семья вышли из кабинета врача. Себастьян широко улыбнулся, увидев, как Курт сиял от радости, когда подошел к нему. У Себастьяна перехватило дыхание, когда Курт крепко обнял его и воскликнул: — Сработало! Лечение подействовало! — Поздравляю, Курт! — Себастьян почувствовал счастье и облегчение. Улыбки на лицах Кэрол и Берта были такими же широкими, как у Курта, и он был очень рад за них. — Так... И что это значит? У вас ремиссия? — спросил Себастьян Берта, как только Курт отпустил его. — Еще не совсем, — ответил Берт, продолжая улыбаться. — Но благодаря лечению удалось избавиться от большей части рака. Врач говорит, что нужно подождать четыре недели и еще раз провести некоторые анализы. После этого он сможет сказать, необходима ли операция вообще или, может быть, я могу пройти просто еще один курс облучения. Подождем и узнаем. Себастьян мало что понимал в лечении рака простаты, поскольку лейкемия была совершенно другим видом рака. Но он был рад, что у отца Курта дела шли хорошо. — Это замечательные новости... Мои поздравления, — снова произнес Себастьян, и Берт улыбнулся в ответ. — Что ж... Думаю, такое нужно отпраздновать, — провозгласил Берт, обращаясь к ним троим. — Пойдем в какое-нибудь место... Я плачу! Что скажете? — Да, пожалуйста, я так хочу есть, — признался Курт, и они все смеялись на пути к парковке. Вид счастливого и улыбающегося Курта сильно отличался от того, как напряжен он был, когда Себастьян увидел его утром. Разумеется, Смайт был рад за Курта и его отца и в то же время не мог не чувствовать легкую зависть. Он мог только надеяться, что его лечение тоже действовало, потому что Себастьяну безумно хотелось отпраздновать такое событие с семьей.