When I Grow Up

Диван покосился и смутно пах нафталином и выдохшимся потом. Он был самого чертовски уродливого оттенка хаки, что Джерард когда-либо видел, и каждый раз, когда он садился, запах предыдущего посетителя порывами врывался в его ноздри. Но он уже привык к дивану, пропитанному странными запахами. Джерард приходил сюда уже в течение трех месяцев. Все, что требовалось — затаить дыхание на несколько секунд, чтобы запах рассеялся, и он мог выдержать еще один двухчасовой сеанс со своим психиатром. Джерард, как и каждым вечером вторника и четверга, изучал табличку, стоящую на столе из вишневого дерева. ДОКТОР РИЧАРД НАЙЛО, М. Д. Буква А в слове Ричард начала исчезать из-за порядочного слоя пыли, и Джерард на время задумался, потрудился ли сварливый старый мудак за столом перед ним хоть раз протереть её с тех пор, как получил.  — Я так понимаю, ты не принимаешь Лювокс* последние пару дней, — медленно проговорил доктор Найло, поправляя очки и глядя на молодого человека на диване. — Ага. — Почему? — В нем есть Флувоксамин**. — Да, — доктор Найло ответил кивком, усмехаясь, — Это компонент, который помогает контролировать беспокойство. У тебя низкий уровень серотонина, твоим гормонам стресса необходим серотонин, чтобы нормально функционировать. — Из-за него я слишком часто хочу ссать. Психиатр добродушно усмехнулся; Джерард довольно часто употреблял вульгарности. — Хотел бы ты попробовать альтернативное лекарство? — Нет. Я начал курить. Доктор Найло удивился. — Ты бы предпочел эмфизему или рак легких вместо этого? Джерард пожал плечами. — Я полагаю, что это довольно неплохо меня отвлечет. — Это очень медленная смерть. — Ага, но всё равно мы все на Гинденбурге***, так что нет смысла бороться за место у окна, не так ли? Джерард едва мог скрыть ухмылку, которая дергала его губы, пока доктор Найло яростно делал несколько пометок в своем бумажном блокноте. На самом деле, высказывания Джерарда о жизни не были чем-то нездоровым даже за пределами терапии, но иногда он просто не мог устоять от наблюдения за тем, как человек замолкает каждый гребаный раз, когда он произносит что-нибудь жуткое. На самом деле, фразу о Гинденбурге он услышал от Майки два дня назад, и Джерард тайно накапливал такие восхитительно-зловещие выражения, чтобы использовать их для похожих случаев. Он был доволен результатами. — Как идут дела у твоего брата? — последовал вопрос, — Он все еще работает в кофейне? В стакане на правой стороне стола неравное количество карандашей. — У Майки все хорошо, — ответил Джерард, — Вчера ему исполнилось 19. Я сводил его поужинать. — Вы хорошо провели время? — Мой стейк был слишком жестким. Механические карандаши обычно продаются по 12 штук — почему их 13 в стакане? — Майки все еще разговаривает с тобой каждый день? — Его работа находится прямо рядом с книжным магазином, в котором я работаю. Я постоянно пью там кофе. — Он помогает тебе вспоминать твои дыхательные упражнения, как ты просил? — Да. — Они помогают? — Нет. Ему нужен всего лишь еще один карандаш — тогда их было бы 14. — У тебя все еще случаются панические атаки на работе? — Не так часто, но сейчас они куда хуже, чем раньше. Доктор Найло пользуется ручкой, но она не сможет образовать четное количество. Ручки не в счет. Ему нужен карандаш. — Ты чувствуешь беспокойство сейчас, Джерард? — последовал вопрос доктора Найло. — Вроде того. — Как бы ты оценил свое беспокойство по шкале от одного до десяти? — Я не знаю. Как вы можете оценить беспокойство по шкале от одного до десяти? Доктор Найло приподнял бровь. — Что ты имеешь в виду? — Вы не можете просто взять и перевести что-то столь глубокое, как человеческие чувства, в цифры. Это так не работает; вы не принимаете экзамен. Я имею в виду, какая разница, если я беспокоюсь? Это не имеет ничего общего с числами, так что смешно определять, как беспокойно я ощущаю себя, используя их. Вы либо выглядите ужасно, либо отлично, либо смеетесь, либо плачете, читаете книгу или выбрасываете телевизор в окно. Вы никогда не оцениваетесь шестеркой или восьмеркой, если только это не поход в магазин за брюками. Доктор Найло улыбался, его забавляло наблюдать за молодым человеком, нервничавшим под его взглядом, когда неловкая тишина опускалась на маленькую комнату — по крайней мере, она точно было неловкой для младшего из двух мужчин. — Все еще неспокойно? — спросил психиатр примерно через пять минут гробовой тишины. — Немного, — пробормотал Джерард, — Я бы почувствовал себя лучше, если бы вы дали мне карандаш. Доктор с замешательством смотрел на своего пациента в течение нескольких секунд, после чего, наклонившись, вытащил один карандаш из стакана, стоящего справа, и протянул его. Джерард с облегчением взял карандаш, слегка ухмыльнувшись предмету письма и покрутив его между кончиков пальцев, после чего отклонился на спинку дивана. — Ну что же, мистер Уэй, — наконец произнес Найло, вставая, — Я боюсь, наше время на сегодня истекло. Джерард кивнул в ответ, тоже поднимаясь на ноги. — Я снова увижу тебя во вторник, — продолжил пожилой мужчина, сверкая глазами с неподдельной заботой, поскольку он добавил, — Но в то же время я хочу, чтобы ты снова начал принимать Лювокс. Мы можем попробовать принимать его по 150 мг и посмотреть, как это повлияет на твои походы в туалет, хорошо? Джерард снова кивнул и слегка улыбнулся, ожидая, пока доктор откроет ему дверь. Без каких-либо громких прощаний он выбежал и в мгновение ока спустился в холл. Ему нужна была гребаная сигарета.

***

Работа в Costco была похожа на абьюзивные отношения. Каждый день тебя унижали, контролировали, тобой манипулировали и запугивали до той точки, когда восполнялнялся ежедневный максимум психологических пощечин по лицу. Но независимо от того, насколько тебе тяжело, несмотря на то, как дерьмово к тебе относятся — ты продолжаешь возвращаться; продолжаешь говорить, что дела идут лучше, в то время, как ты прекрасно знаешь, что это не так. Джерард ненавидел не столько свою работу, сколько людей. Не вообще людей в целом, а именно отношение клиентов к сотрудникам. Не все посетители были одинаково неприятными; всегда находилось несколько дружелюбных покупателей, которые делали его работу менее утомительной. Как бы то ни было, на каждого одинокого, но жизнерадостного клиента, прошедшего через двери Costco, приходилось нескончаемое количество жестоких и тупых придурков, от которых Джерарду хотелось зарядить себе чем-нибудь тяжёлым по лицу. Ему удалось занять должность в цветочном отделе наряду с тридцати-сколько-то-там-летней женщиной по имени Мона. Конечно, парень, работающий в цветочном, мог быть показаться остальным чересчур женственным, но Джерарду было плевать. Часы давались стандартные, работа была однообразной, практически не требовала концентрации и, по большей своей части, была довольно спокойной. Единственные дни, когда Джерард был нагружен работой, это такие праздники, как День Матери, День Святого Валентина, и Рождество — те дни, когда приходили особенно наглые клиенты. Если не считать этого, работа была не такой уж и плохой. Мона обычно была единственной, кто делал цветочные букеты, оставляя надувание воздушных шаров, выставление товара, полив и уборку Джерарду. Но у Моны было больное сердце, из-за чего она вынуждена была пропускать работу по несколько раз на неделе, но ей обычно всегда хватало договоренности об этом на несколько дней с Джерардом. Мона была не особо разговорчивой и проводила большую часть времени в себе, но Джерард был не против. Чем меньше человеческого общения ему приходилось терпеть, тем лучше. За исключением Моны, единственными более-менее приличными сотрудниками, с которыми Джерард сталкивался на протяжении двух месяцев его работы, были Джеф и Берт. Они были интересной парой, гораздо более интересной, чем другие люди-зомби, окружающие их. Джеф был тем, кого назначили показать Джерарду различные штуки в его первый рабочий день, и эти двое мгновенно поладили. Джеф был терпеливым, легким на подъем парнем, который принимал вещи такими, какие они есть, и никогда не планировал чего-либо, забегая вперед. Он был идеальным дополнением к легко возбудимому, шумному и похотливо-саркастическому Берту, который, судя по всему, просто таким родился. Они втроем выходили на улицу, чтобы покурить каждое утро и каждый раз после обеда во время их смены. Джеф с Джерардом проводили большинство десятиминутных перерывов в уютной тишине, в то время как Берт начинал длительные тирады о клиентах и других бессмысленных вещах. Тирады Берта часто основывались на непонятных, обывательских заблуждениях, и он редко когда мог успешно связать их вместе последовательно или превратить в рациональные мысли (результат невылеченного СДВГ****, который выявил Джеф), и Джерарду иногда сложно было уловить всю полноту картины за его бредом. Тем не менее, тот факт, что он был довольно близок с Джефом и Бертом, фактически как с друзьями, вдохновлял его возвращаться на работу каждый день. В любом случае, независимо от того, насколько ему нравились Джеф и Берт, его другая работа в книжном, в четырех кварталах отсюда, достаточно высоко ценилась им, чтобы он шел туда после напряженного дня на складе. Там атмосфера была менее напряженной, менее спешной, менее хаотичной, и там почти никогда не бывало раздраженных покупателей. Помимо этого, Майки работал по соседству, так что они периодически обедали вместе. Лучшей частью работы в книжном магазине было то, что это была единственная приемлемая должность, на которой Джерард мог осуществлять свои навязчивые организаторские методы, не будучи при этом засыпанным вопросами или тщательным наблюдением. Всякий раз, когда Клара, его менеджер, просила его прибраться на полке, он начинал где-то внутри себя скакать от радости и с удовольствием несся выполнять задание. Когда Джерард не переставлял журналы в алфавитном порядке на стеллажах или не сортировал на полках вновь прибывшие, он работал за прилавком в задней части магазина, где люди могли продать подержанные книги с целью небольшой прибыли. Он проводил большую часть своего времени с положенными на стол ногами и слушал свой mp3-плеер в перерывах между приходом клиентов — это были два его любимых занятия в мире. Иногда, во время перерыва, он доставал свой альбом и рисовал, но, как правило, чаще сохранял его для спокойных дней, когда покупателей практически не было. Работа была довольно обычной, но Джерарду она казалась лучшей в мире. И даже хотя ему приходилось работать на двух работах одновременно, чтобы продолжать жить в своей потрепанной временем однокомнатной квартире, что вверх по улице — он наслаждался этим. Его жизнь была простой, без каких-либо сложностей. Если бы он знал, какие сложности его ожидают — что вся его жизнь вот-вот повернется на 360 градусов — он бы бросил работу в книжном давным-давно. _____________________________________________________________ Примечания: *Лювокс — антидепрессант, помогающий справиться с состоянием беспокойства и депрессией. **Флувоксамин — антидепрессант, блокирует обратный захват серотонина, то есть приводит к увеличению его общего количества. ***Гинденбург — дирижабль, в результате возгорания которого погибло 35 из 97 находившихся на его борту человек. ****СДВГ — Синдром Дефицита Внимания и Гиперактивности.