When I Grow Up

Забавно, что независимо от того, насколько сильно вы стараетесь избегать кого-то, этот кто-то обязательно находит способ быть вездесущим. Даже при том, что прошло уже около двух недель после того, как Джерард последний раз видел Фрэнка, парню не удавалось перестать думать о нем с тех пор, как он покинул его квартиру. Всякий раз, когда он представлял себе экстраординарного гитариста, он чувствовал, что испытывает отторжение, но, одновременно, очарован, при том, что последнее из чувств он не испытывал… ну, на самом деле, годами. Последний раз, когда он был заинтересован кем-то, мужчиной или женщиной, был слишком давно, и именно поэтому чувствовать подобное к случайному парню казалось ему одновременно завораживающим и пугающим. Также не помогало и то, что Фрэнк был симпатичным. Джерард знал, что был бисексуалом все то время, что себя помнил, хотя, поначалу, он и устраивал разборки с самим собой. Ему и без вопросов о его ориентации было достаточно поводов для беспокойства. Особенно это касалось того юного периода жизни, когда ему было четырнадцать; тот самый возраст, когда мысли о том, что он мог оказаться не натуралом казались социальным самоубийством*. Не то, чтобы он был вместе с популярными детьми, но необходимость примириться с внутренним конфликтом была (и все еще остается) невероятно ироничной. Несмотря на то, что его природа шла против социальных норм, Джерард отнюдь не пытался подавить или «исправить» свои побуждения; вместо этого он держал все в себе, ни с кем особо не откровенничая. Даже Майки он признался только через два года, когда ему было шестнадцать, и когда он это сделал, он ожидал той же реакции, что и от его бывшего лучшего друга (единственного другого человека, которому он рассказал), узнавшего об этом на два месяца раньше: Назовет его «больным педиком» и больше никогда не заговорит с ним. Никогда. Однако оскорблений и холодного приема не последовало. Майки только улыбнулся, и притянул своего брата в самые сочувствующие объятия из всех, что когда-либо были у Джерарда. Затем Майки усадил его и сказал, что только потому, что общество считает однополые отношения аморальными, совсем не обязательно видеть их такими, по крайней мере, на его взгляд. Нигде не было прописано, что мужчина не может быть влюблен в другого мужчину, или женщина в другую женщину. Любовь — это всегда любовь, независимо от расы, религии, или пола; и независимо от того, какой путь Джерард выберет, Майки будет поддерживать его на 110 процентов. Джерард все еще был Джерардом, и только потому, что он оказался бисексуалом, не было никаких причин перестать любить его, или относиться к нему иначе, чем раньше. Это было всего лишь его сексуальное предпочтение, и ничего больше. Это ничего не изменило в их отношения, и не изменит. Стоит ли говорить, что Джерард не ожидал такого количества мудрости и толерантности от тринадцатилетки, но он безмерно это ценил. Это был не первый раз, когда Майки загружал его своим опытом, точно зная, что следует сказать, чтобы Джерард мог чувствовать себя более непринужденно в отношенях с миром. У парнишки был талант вкладывать новый смысл во все, чтобы любой слушатель тоже мог увидеть другую точку зрения или перспективу. Майки наделял вещи смыслом, когда их становилось слишком сложно понимать, но когда Джерард спросил его пару лет назад откуда он всегда, казалось, знал правильные ответы на вопросы, то не получил того ответа, на который рассчитывал. — Потому что я классный, вот почему, — ответил Майки с уверенной ухмылкой, полностью «убивая» момент — еще одна способность, которой он обладал. Первый сексуальный опыт Джерард получил, когда был на первом году обучения в старшей школе, хотя он смутно его помнил. Произошло это с девушкой по имени Диана Прайс, и познакомился он с ней через ее младшего брата, который дружил с Майки. Она подловила его после школы под трибунами школьного стадиона, где он делал фотографии по заданию. Она сделала первый шаг, небрежно целуя его несколько минут, прежде чем расстегнуть его штаны и стянуть их вниз настолько, чтобы он мог прочувствовать, насколько теплым был воздух. Когда она подняла юбку, он обнаружил, что у него не было презерватива, но Диана заверила, что это не имеет значения, поскольку она пила противозачаточные, и, не говоря больше ничего, откинула свое нижнее белье в сторону и опустилась на него. Все это дело казалось весьма нелепым, несогласованным и до смеха неловким. Джерард ни в коем случае не мнил себя королем во всех аспектах сексуальных знаний, но он знал достаточно, чтобы осознать в течение первых пяти минут секса, что девушка понятия не имела, что делала. Ее движения были слишком беспорядочными, чтобы задать хороший ритм, но трения, возникшего от ее трусиков, оказалось вполне достаточно, чтобы довести его до оргазма. Как только они закончили, они просто привели себя в порядок, чмокнули друг друга в губы, и на этом разошлись. На следующий день Джерард увидел, как она трахается с другим парнем на школьной стоянке. Это не задело его чувства настолько, насколько он полагал, должно было. Его следующий, наиболее значительный контакт был с парнем по имени Дерек, которого он встретил во время учёбы в колледже. Они целовались, после наткнувшись на ванную комнату, находящуюся неподалеку, и, как только Дерек прижал его к стене, его рука уже оказалась внутри штанов Джерарда. Они пересекались еще пару раз после этого, но никогда не заходили дальше прикосновений и безэмоционального траха у стены. Тем не менее, это не мешало удовлетворению, которое они в итоге получали. Джерард особо ни с кем не встречался после этого, а его тревожность, наконец, взяла над ним верх и привела к отстранению из колледжа пару месяцев спустя. После того, как его исключили за неуспеваемость, он отложил свою интимную жизнь на второй план и решил, что зарабатывать на жизнь важнее, чем трахаться, и у него не было секса ни с кем уже около трех лет. Для кого-то это, возможно, звучало невыносимо, но не для Джерарда. Он жизненно не нуждался в сексе, и на данном этапе жизни он даже не был уверен, что ему этого хочется, так как даже сама мысль о сексе заставляла его чувствовать, что он подхватит паническую атаку. Секс был чем-то настолько личным — он был слишком интимным, чтобы относиться к нему так легкомысленно, как это делало большинство людей. Джерард сожалел о том, что раньше так относился к сексу, но, тем не менее, он перерос это отношение, и с тех пор не оглядывался назад. Он поклялся, что никогда больше не займется ни с кем сексом, если только не будет ответно влюблен в человека, после того, как его выгнали из колледжа, и его не заботило, насколько стереотипно и старомодно это звучало. Джерард намеревался сдержать эту клятву, даже если это означало, что все плотские удовлетворения, которые оставались в его жизни — это его собственная рука. И если это делало его жалким безумцем, то так тому и быть. Он будет приветствовать сей факт с распростертыми объятиями. В конце концов, Джерард был достаточно сумасшедшим, чтобы наслаждаться этим.

***

— МакКракен, — рявкнул Брэнден, — Прекратите беспокоить своих коллег и вернитесь к работе. Берт, который разговаривал с Джерардом в цветочном, пока прибирался перед закрытием, криво ухмыльнулся помощнику управляющего и наградил его не очень приятным приветствием. Брэнден закатил глаза и пошел прочь, заставляя двух других смеяться, как только он оказался за пределами слышимости. — Снова работаешь допоздна? — спросил Джерард, ухмыляясь. — Да, — сказал Берт, нахмурившись, — Мне не помешают лишние деньги, особенно сейчас, когда Наоми в положении, — Джерард сочувственно кивнул при упоминании о беременной невесте Берта, которая должна была весной родить их первого ребенка. Они обменялись еще парочкой слов насчет жестокой политики у сверхурочных работ, пока из-за одной из цветочных композиций вдруг не появился Джеф. — Что ты, черт возьми, до сих пор делаешь здесь, засранец? — спросил Берт, — Не твоя ли смена закончилась час назад? — Моя жизнь достигла апогея, — язвительно ответил Джеф, как только подошел к ним, — Пит позволил мне закрыть магазин сегодня. — Почему они всегда выбирают людей, работающих в гастрономии, для этого дерьма? — спросил Берт, хотя этот вопрос скорее был задан как риторический. Джерард, наконец, завязал небольшой воздушный шар, который он только что надул, чтобы помочь Моне, попросившей закончить за нее. — Без понятия, — пожал плечами Джеф, — Но я все еще люблю свою работу, так что это не имеет значения. — Тебе нравится раскладывать мясо весь день? — спросил Берт с усмешкой. — Конечно, нравится. Какому мужику это не по нраву? — ответил Джеф, уверенный в своей правоте, — Ты должен как-нибудь попробовать. Это может изменить твою жизнь. Берт цокнул языком и спросил, прикрывая глаза: — Смогу ли я надеть этот хорошенький фартук? Прежде чем Джеф успел возразить, Джерард со вздохом заявил: — Что же, я на сегодня закончил. — Ты же все еще собираешься заглянуть ко мне сегодня, да? — спросил Берт, с намеком поднимая брови, — Ты же знаешь, что я уже не могу дождаться встречи с твоей сладкой маленькой попкой. — Не пропущу ее ни за что на свете, — ухмыльнулся Джерард, — Я ухожу. Увидимся. — О да, Джи, соври нам прямо в лицо еще раз, почему бы и нет, — поддразнил Джеф, когда хихикающий Джерард скрылся в комнате отдыха.

***

Изначально Джерард не планировал заходить к Майки на работу по дороге домой, но после утомительного дня он готов был убить свой вечер за чашечкой кофе. Однако, в ту минуту, когда Джерард зашел внутрь, на него напрыгнули со стороны, да настолько сильно и резко, что у него перехватило дыхание. Он мгновенно был сбит на землю, и, пока пытался оправиться от всего этого шока, Майки оседлал его живот, смеясь и выглядя довольным собой. — Майки, что за херня с тобой происходит?! — Что? Разве мне не позволено радоваться, когда я вижу своего старшего брата? — спросил младший, словно это было в порядке вещей. — Ты и так постоянно видишь меня, идиот, — пробормотал Джерард, — И, чувак, слезь с меня. Ты раздавишь мою поджелудочную железу. — Засранец, ты же даже не знаешь, где находится твоя поджелудочная железа. — Конечно, знаю, — он показал рукой, — Она вот здесь. — Это твоя почка, болван. — Ты планируешь просидеть на мне всю ночь? Потому что я вовсе не так планировал провести остаток своего вечера. Мертвым, знаешь ли. Майки усмехнулся, прежде чем слезть с него и протянуть руку, чтобы помочь парню встать на ноги. — Я не настолько тяжелый, знаешь ли, — заявил он, подходя к стойке, чтобы закончить с уборкой, которой он занимался, прежде чем совершить нападение. — Ага, в открытом космосе, может быть, — ответил Джерард, отряхиваясь. — По какому поводу гомон? — спросил Боб, заходя в помещение. — Из-за твоего словарного запаса, к примеру, — фыркнул Майки, — Кто-нибудь, блин, разве еще говорит «гомон»? — Я подумывал назвать это шумихой, — пояснил Боб, пожимая плечами, — Но решил, что гомон — меньшее из двух зол. Джерард одобрительно засмеялся. Майки закатил глаза и потянулся за чашкой. — Как обычно? — спросил он своего брата, тот кивнул. В это время колокольчик над дверью зазвенел, что означало появление клиента. Майки с Бобом вместе подняли головы, одновременно по привычке улыбаясь вошедшему. — Привет, парень, — сказал Майки, протягивая Джерарду его кофе. — Привет, — последовал ответ. Джерард побледнел от услышанного; его рука зависла в воздухе, несмотря на то, что Майки уже взял у него деньги. Его живот болезненно сжался, а желчь начала продвигаться вверх по его пищеводу. Этот голос он узнал бы даже за милю. — У тебя сегодня все хорошо? — добродушно спросил Боб. — Не могу жаловаться, — сказал Фрэнк, когда появился рядом с Джерардом, не замечая, что рядом с ним стоит знакомый человек. Джерард был неимоверно рад, что не забыл надеть капюшон от куртки на голову, после того, как Майки напал на него. — Что я могу тебе предложить? — спросил Боб, пока Майки вручал Джерарду его сдачу. — Я бы хотел «Slingblade» или «Blind Eye», или еще что-нибудь в этом духе, — устало ответил Фрэнк. Джерард поглядывал на него краешком глаза, — У меня был гребаный тест по истории утром. — Еще один не-спящий-всю-ночь, да? — усмехнулся Боб. Фрэнк кивнул, зевая, — Как насчет того, чтобы сделать тебе «Dead Eye», и назвать его так же? — Как хочешь, парень, просто налей мне кофе, — ответил Фрэнк с усталым смешком, протягивая пару однодолларовых купюр. Боб пробил заказ Фрэнка на кассе, принимая деньги и протягивая сдачу прежде, чем направиться к кофеварке. — Нам нужны еще крышки, — внезапно прокомментировал Майки, направляясь на склад, — Я сейчас. Чертовски вовремя, засранец, с горечью подумал Джерард, глядя на затылок брата, исчезнувшего за дверью «Только для сотрудников». Даже при том, что Боб все еще находился рядом, он был слишком занят приготовлением кофе для другого человека, поэтому, по существу, там остались только Джерард и Фрэнк, каждый сам по себе. Джерард боролся с желанием извергнуть весь свой обед на столешницу, пока пульс громко отбивал ритм у него в ушах. Он умолял все небесные силы, какие только существовали, чтобы Фрэнк не узнал его; чтобы он просто взял свой напиток и ушел, не замечая его присутствия. К сожалению, небесные силы, которым он молился, оказались, судя по всему, особенно жестокими на данный момент. Или же все оттого, что его брат выбрал очень неудачное время со своим внезапным комментарием: — Чувак, сними уже свой капюшон, — засмеялся Майки, когда вернулся в помещение с набором крышек в руке, — Тут не так уж и холодно, умник. Скрепя сердце, Джерард поднял руку и снял капюшон, быстро соображая, не следует ли ему вылить свою до сих пор горячую чашку с кофе на лицо, чтобы его было невозможно узнать. Вариант с самовозгоранием тоже звучал неплохо. — Джерард? — рассмеялся Фрэнк, наклоняясь, чтобы получше разглядеть его. — Вы, ребята, знаете друг друга? — спросил Боб, вручая Фрэнку кофе, — Ты никогда не говорил нам, что у тебя есть еще друзья, Джи. — Вы оба знаете Джерарда? — спросил Фрэнк, усмехаясь. — У нас одинаковое ДНК, к сожалению, — драматично вздохнул Майки. — Я все стараюсь об этом забыть… — уклончиво пробормотал Джерард, хмуро глядя на ближайшего родственника. Он чувствовал, как Фрэнк улыбается ему. — И я люблю тебя, сучечка, — ухмыльнулся Майки. — Так откуда вы двое знаете друг друга? — задал Боб следующий вопрос. Джерард никому не сказал, даже своим родственникам (которым он обычно говорил все), об инциденте, который произошел между ним и Фрэнком за две недели до этой встречи. Он не знал, почему. Он предположил, что все потому, что мысль о том, как он говорит об этом, заставляла его ощущать головокружение и держать язык за зубами. Джерард почувствовал странное жжение в низу живота, когда встретился взглядом с парнем; его глаза остановились на нем на несколько секунд, прежде чем он предпринял попытку ответить на вопрос. — Мы старые друзья, — улыбнулся Фрэнк, его глаза блестели, пока он делал глоток из своего стаканчика. Опять-таки он, казалось, был способен к телепатии, очевидно принимая во внимание тот факт, что Джерард не рассказывал историю их предыдущей встречи. — Что ж, мне не хочется прерывать ваше любовное празднество, — сказал Майки, — Но Бобу и мне необходимо запереть тут все, так что вы, рукоблудники, послоняйтесь где-нибудь, позанимайтесь любовью в другом месте. — Мне все равно пора бежать, — ответил Фрэнк, взглянув на часы, — Рад был увидеть тебя снова, Джерард. — Ага… — выпалил Джерард, наблюдая, как Фрэнк пошел к двери и практически растворился во тьме, которая поджидала его снаружи. Подождав того момента, когда он точно стал уверен, что Фрэнк ушел, Джерард попрощался с Бобом и Майки, и тоже пошел к двери. Он выбросил стаканчик от кофе у выхода, не обращая внимания, что тот был все еще полон. Он больше не чувствовал жажды. Как только он вышел на улицу, он сделал глоток прохладного свежего воздуха. Не задумываясь, он повернулся и направился в сторону своей квартиры, будучи абсолютно уверенным, что его ключи в кармане на этот раз. _______________________________________________________________ Примечания: *Социальное самоубийство — какие-либо действия, нацеленные на то, чтобы избавиться от стереотипного положения в обществе. Например, эмо. Если эмо-парню понравится девушка, и они начнут встречаться — более чем вероятно, что его эмо-толпа отречется от него. Таким образом, отношения с девушкой являются социальным самоубийством для эмо-парня. Социальное самоубийство это все, что вы можете сделать, чтобы подорвать отношения с толпой, с которой вы «тусили», или добиться изгнания из той, или иной группировки.