When I Grow Up

Ужин завершился довольно хорошо. К тому времени, как они закончили, Джерард почувствовал, что его мать наконец-то вышла замуж за правильного человека. Хотя он лично всегда считал, что его отец был идеальным мужчиной для его матери, но теперь все стало довольно очевидно, потому что: а) он слепо в это верил и б) его родители не могли сидеть в двух метрах друг от друга и не вдаваться при этом в жаркие споры. Так что, в этом случае, он готов был принять Норма в качестве достойной замены. То, что Норм стал его отчимом, больше не беспокоило его так сильно. Поездка обратно в отель оказалась более воодушевленной. На этот раз Джерард общался вместе со всеми, а не сердился. Они с Майки вспоминали, что с ними произошло за эти годы, и на мгновение Джерард почувствовал, словно он снова оказался в средней школе. Он с Майки уже давненько так не разговаривал. — Позволь мне рассказать тебе кое-что, о брат мой, — сказал Майки, не отрывая глаз от дороги, — Если бы я был геем, то я бы, по крайней мере, мог спать спокойно, зная, что я всегда буду сверху, а ты всегда будешь снизу. — От кого я это слышу? — поинтересовалась Алисия, — Насколько я помню, ты слишком ленив, чтобы делать хотя бы что-нибудь во время секса, что уж говорить о том, чтобы быть сверху. — Заставляешь Алисию делать всю работу? — приподнял бровь Фрэнк, усмехаясь. — Могли бы мы не обсуждать половую жизнь моего брата? — взмолился Джерард, — Мне хватило того, что я постоянно слышал, как он дрочил все время, пока мы учились в средней школе. Я уверен, что эти звуки будут преследовать меня до конца жизни. — Эй, по крайней мере, тебе не приходилось иметь дела с людьми, которые постоянно спрашивали, почему твой старший брат красился, — парировал Майки, — В конце концов я начал говорить всем, что ты пытался выдать себя за Ди Снайдера. — Ты красился? — спросил Фрэнк удивленно. — Ага, — кивнул Джерард, — Красился до тех пор, пока не бросил колледж. — И чем же ты пользовался? — поинтересовалась Алисия, звуча полностью заинтригованной. — В основном подводкой для глаз, но если я чувствовал себя плохим парнем, то наносил еще и тени на веки. Еще и тушь использовал, если был повод. — Почему же ты не красишься сейчас? Джерард пожал плечами. — Я вырос из этого. Кроме того, я устал от парней, постоянно избивавших меня, потому что они думали, что я «петушок». Хотя, я так думаю, что дело было еще и в узких брюках, которые я тогда носил. — Я помню, — рассмеялся Майки, — Эти их выражения лиц, когда ты начинал говорить, чувак. Черт возьми, бесценно. — Те времена, когда я выкуривал по две с половиной пачки в день, да, к тому же, еще и с хроническим бронхитом, так что мой голос был хриплым, — добавил Джерард, усмехаясь, — Я всегда звучал на тон ниже, чем обычно, так что они еще больше были в шоке. — О, черт, — Майки вдруг истерично засмеялся, - Джи, помнишь, того старого парня, который подумал, что ты сбежал из больницы и тебя нужно вернуть назад? — К сожалению. Этот парень был чертовски жутким. Разговор отошел от прошлого Джерарда и перешел к мультфильмам девяностых. Пока Майки с Алисией спорили о Рени и Стимпи, Джерард почувствовал, как Фрэнк взял его за руку. Джерард наклонился и обнял его, слегка задевая рукой бедро своего парня. Он улыбнулся, глядя на подшучивающих Майки и Алисию, иногда посмеиваясь над ними, пока Фрэнк вдруг не прошептал напротив его шеи: — Я такой чертовски твердый сейчас. Джерард резко выдохнул, а его член слегка дернулся от подобного комментария. Он повернул голову и уставился на Фрэнка. — Почему ты всегда так делаешь? — прошипел он в ответ. — Как? — тихо спросил Фрэнк, ухмыляясь. — Говоришь мне все это дерьмо, которое, как ты знаешь, способно возбудить меня в самое неподходящее время? Фрэнк пожал плечами. — Я люблю наблюдать за тем, как тебе неловко. — Ага, но почему? — Это меня заводит. Джерард закатил глаза. — Тебя заводят какие-то намеки. — Не так сильно, как мысль о тебе с подводкой для глаз, — тихо ответил Фрэнк, медленно целуя Джерарда чуть ниже уха. Парню постарше едва удалось сдержать дрожь. — Что ты сказал, Фрэнк? — с невинным видом спросил Майки. Джерард ухмыльнулся. — У него стоит на меня. Майки поморщился, глядя на брата в зеркало. — Чувак, гей! Алисия засмеялась и отбила Джерарду «пять».

***

Фрэнк, по-видимому, не врал в машине. В ту минуту, как он запер их дверь в отеле, Джерард едва успел развернуться, как Фрэнк налетел на него. Спустя несколько минут их одежда оказалась разбросанной по всему полу, а они уже извивались друг под другом на кровати. Фрэнк был сверху, его бедра были расположены между ног его парня и они качались в такт друг другу. Джерард ахнул от особенно сильного толчка, тихо постанывая, когда Фрэнк запустил язык в его рот. Он робко коснулся шеи Фрэнка кончиками пальцев. Фрэнк вздохнул от приятного ощущения и провел рукой вниз, раскрывая ладонь и кладя ее на живот Джерарда. Его согнутые пальцы осторожно царапали кожу Джерарда короткими ногтями и заставляли его выгибаться. Обе руки Фрэнка в конце концов добрались до бедер Джерарда, пальцы задержались в складках его ног, дразня какое-то время, прежде чем он крепко схватил его и начал мастурбировать, разгоняясь не на шутку. Изменение темпа и угла привело к тому, что Джерард невольно выгнулся еще раз, откидывая голову на матрас в абсолютной эйфории. Стон, которому удалось вырваться из его рта, вышел тихим и неловким, словно он не хотел, чтобы его вообще было слышно. Фрэнк застонал от этого звука и, склонившись, прижал губы к груди Джерарда, тяжело дыша от пропитанной потом кожи. Телефон зазвонил. — Не обращай внимания, — взмолился Фрэнк, его похотливый взгляд из-под полуоткрытых век был достаточно убедителен. Так или иначе, Джерард приостановил движение их бедер. — Это может быть важно, — рассуждал он, не в силах сдержать улыбки от надутых губ Фрэнка. Обхватив подбородок парня, он нежно поцеловал Фрэнка и пообещал: — Это займет всего минуту. У нас есть целая ночь. Фрэнк игриво глянул на него. — Тебе повезло, что ты милый. Без каких-либо дальнейших протестов, он поднялся с Джерарда и направился к ванной комнате. — Я пойду, попробую отлить. — Если ты тряхнешь его больше двух раз, то это уже будет мастурбация, — подхватил Джерард. — И не мечтай, что я сделаю это без тебя, детка, — отозвался Фрэнк из ванной. Джерард рассмеялся и, наконец, поднял трубку. — Алло? — Хэй, сынишка. Улыбка Джерарда мгновенно исчезла. Наступила тишина на обоих концах провода, пока Джерард не сказал раздраженно: — Ты настоящий мудак, знаешь это? — Что, — спросил Дональд Уэй, удивляясь тону своего сына. — Я сказал, что ты мудак, — повторил Джерард, — Ты не отвечаешь на звонки Майки. Ты не отвечаешь на мои звонки. Мама чертовски переживала в течение нескольких месяцев, потому что никто из нас не мог связаться с тобой. Ты ждал до тех пор, пока мама не вышла замуж, чтобы позвонить одному из нас, и, кроме того, ты выбрал час ночи, чтобы сделать это. Ты разбудил не только меня, но и моего парня, когда мы пытались, мать твою, уснуть, — хорошо, это было ложью, но это было не важно, — Потому что мы должны проснуться в пять часов утром, чтобы попасть на самолет и вернуться домой. Пошел ты, папа. Фрэнк стоял в дверях ванной, наблюдая за происходящим с обеспокоенным видом. Джерард встретился с ним глазами на секунду и покачал головой, показывая, что сейчас неподходящее время, чтобы задавать вопросы. — Джерард, — сказал Дональд спокойно, — У тебя есть право злиться — я знаю, что вы все беспокоились обо мне в течение последних нескольких месяцев, и я извиняюсь за это. Я бы позвонил раньше, но это первый раз за эти два месяца, когда я не завален работой. — У тебя есть обеденные перерывы, папа, — ответил Джерард, — Ты бы мог уделить две минуты, чтобы позвонить одному из нас и дать нам знать, что ты в порядке, так что не нужно мне заливать про то, что ты ‘просто был занят ’. — Мы с твоей мамой разругались в последний раз, когда я звонил ей, — пояснил Дональд, — Она сказала, что собирается рассказать вам, почему мы развелись. Что сейчас у вас есть право знать, потому что вы с Майки уже взрослые. Я боялся, что ты звонишь мне только для того, чтобы сказать, каким ужасным отцом я был, так что я не мог поднять трубку. Я не мог смириться с мыслью, что кто-то из моих детей может сказать, что ненавидит меня. — О чем ты говоришь? — спросил Джерард, — Мама сказала, что вы больше не ладили. — Она права, — ответил мужчина, — Но она сказала вам, почему? — Нет. Дональд вздохнул, а потом начал медленно: — От меня забеременела другая женщина. — …Что? — Я изменил твоей матери. Я переспал с Шерил и она забеременела. — Шерил, та самая, на которой ты сейчас женат? — Да. Ярость была бы преуменьшением. — То есть, мы с Майки уже недостаточно хороши для тебя? — Нет, Джерард, это не так… — Ты врал, что ребенок Шерил — твоя падчерица, не так ли? Технически, Кэти наша сестра, не так ли? Повисла долгая пауза, прежде чем Дональд, наконец, сказал: — Технически – да, она ваша сестра. Джерард кивнул головой, основательно злясь на своего отца. Пытаясь немного успокоиться, он сказал медленно: — Я не ненавижу тебя. — Я рад это слышать, сынок. — Но я никогда, никогда не прощу тебя. Я скажу Майки, что ты передавал ‘привет’. Не говоря больше ни слова, он повесил трубку. Джерард точно не знал, как долго он сидел на краю кровати, уставившись в пол, но было такое ощущение, словно целую вечность. Фрэнк не двигался с тех пор, как появился в дверях ванной, он не сводил с Джерарда взгляда. Когда он, наконец, прошел вперед, он сел рядом с Джерардом и с беспокойством посмотрел на него. Он попытался положить руку на плечо парню, но Джерард отпрянул от него. — Не надо, — выплюнул парень. — Джерард… — Все нихрена не в порядке, ясно? — ответил Джерард, — Оставь меня в покое. — Я всего лишь хочу помочь, — осторожно сказал Фрэнк, — Я могу что-нибудь сделать? — О да, ты можешь отвалить и оставить меня в покое, — холодно ответил Джерард. Сейчас Фрэнк выглядел раздраженно. — Слушай, я знаю, что ты зол и все такое, но это не причина срываться на мне. Я просто пытаюсь помочь тебе. — Что ж, ты не можешь, так что, мать твою, забей. — Нет, — сердито сказал Фрэнк, вскакивая на ноги, - Нет, я не собираюсь забивать на это. У тебя есть плохая привычка выплескивать все дерьмо на людей, которых ты любишь, но если Майки с Алисией не собираются мириться с этим, не означает, что собираюсь мириться я. Все, что каждый из нас делал — это пытался быть там для тебя; все, что ты сделал — это был полным мудаком и заставил нас чувствовать себя хреново только потому, что ты зол на всю остальную часть гребаной планеты. Тебе нужно найти способ получше, чтобы справляться с этим дерьмом, иначе у тебя не останется никого, кто будет готов принять все это. — Ох, даже не пытайся, черт возьми, притворяться, что ты знаешь, кто я, Фрэнк! — крикнул Джерард, поднимаясь на ноги, — Ты знаешь меня четыре, может быть, пять месяцев, и из них мы всего два вместе. Если бы ты знал хоть что-нибудь обо мне, ты бы знал, что единственная причина, по которой я так чертовски зол на людей: я устал, что каждый всегда относится ко мне с осторожностью, словно я чертов сумасшедший! Я, черт возьми, знаю, что у меня есть проблемы, хорошо? Я знаю, что нихрена не нормально зацикливаться на том, чтобы делать что-то по нескольку раз, но я и так слышу много об этом дерьме от моего психиатра; мне не нужно, чтобы все остальные относились ко мне, как к чему-то чудовищному! Мне не нужна ничья гребаная помощь! Ни в чем! — Никто и не пытается подтирать тебе задницу, Джерард! — выкрикнул Фрэнк в ответ, - Все, что каждый из нас делал — пытался быть там для тебя, потому что это то, что друзья, черт возьми, делают друг для друга, но ты всегда закрываешься ото всех, так что мы не можем помочь тебе! Ты даже не позволяешь Майки помочь тебе. Чего ты так чертовски боишься, Джерард? — Ты хочешь знать, чего я боюсь, Фрэнк? — злобно спросил Джерард, — Я боюсь, что я непосредственный результат моих родителей: я боюсь, что вне зависимости от того, какое решение я приму, быть в отношениях или нет, я все испорчу. Я боюсь, что я, черт возьми, сошел с ума и даже не подозреваю об этом, когда знают все остальные. Я боюсь, что когда-нибудь проснусь в психиатрическом отделении со смирительной рубашкой, потому что я облажался у себя в голове. — Ты не такой же, как твои родители, Джерард, так же, как и я не такой же, как мои. Если бы я был своим отцом, то я бы был алкоголиком, который бросил свою жену, когда она была на восьмом месяце беременности, потому что он решил, что не хочет иметь детей. Если бы я был своей матерью, то я бы был чертовой наркоманкой, которая вдыхала кокс в ванной комнате каждые три часа, потому что не могла позаботиться о собственном сыне. Ты никогда не станешь ни своей матерью, ни своим отцом, Джерард. Я не говорю, что они плохие люди — они очень даже хорошие, Джерард. Они хорошие люди, которые совершили ошибки, как и все остальные в этом мире. Ты тот, кто ты есть, потому что таким ты был рожден, но это не делает тебя твоей матерью. Ты делаешь себя тем, кто ты есть, а не они, так что ты не сумасшедший. Ты хороший человек. — В самом деле? — снисходительно спросил Джерард. — Да, и знаешь, как я узнал, что ты хороший человек? — Ну и как же, Фрэнк? — Потому что я люблю тебя, Джерард, а я бы не делал этого, если бы не знал, что ты такой. Глаза Джерарда расширились, когда он в шоке уставился на Фрэнка. Слова гитариста словно ударили по нему, и теперь он чувствовал легкое головокружение. Он чувствовал, что теряет контроль. Он больше не контролировал себя. Он был на грани. — Убирайся. — Что? — Убирайся, — повторил Джерард, — Все кончено, Фрэнк. Одно дело, когда ты говоришь, что любишь меня, и совсем другое, когда ты лжешь об этом. Джерард ожидал, что он даст отпор. Тем не менее, все, что делал Фрэнк, это смотрел на него в течение нескольких секунд мертвой тишины, прежде чем потянуться за брюками. Они оба оделись в полной тишине, ни один из них не взглянул друг на друга. Фрэнк собрал все свои вещи и упаковал их в один чемодан, что он привез с собой, закидывая сумку на плечи. После того, как он надел ботинки, он подошел к двери и открыл ее. До сих пор не встречаясь взглядом с Джерардом, он спросил: — Ты можешь честно сказать, что не любишь меня? Джерард не смотрел на него. — Да. Повисла длинная, неловкая пауза, прежде чем Фрэнк сказал напоследок: — Лжец. На этом он ушел. Джерард не плакал.