Игры Разумов. Восточный ветер.

Джеймс Мориарти сидел в своем кабинете и задумчиво читал отчет, предоставленный Мораном. С каждым прочитанным словом его лицо все больше мрачнело. Вскоре он с ненавистью отшвырнул от себя бумаги. Зашелестев, они разлетелись по всему кабинету, медленно опускаясь на пол белыми птицами. Мориарти заложил руки за голову и откинулся в кресле, размышляя. «Чарльз Магнуссен. Почему я никогда о тебе не слышал? А, птица низкого полета. Что тут значится? Ага, шантажист. Примитивно, но порой очень даже эффективно. «Был угрозой № 1 среди людей высшего класса», эва как, куда полез-то. Росту маловато будет. Однако шороху он в этом клоповнике навел. Что с ним там случилось? О, «был убит Шерлоком Холмсом», малыш Холмс, право, не ожидал от тебя. Что ж… весьма вовремя. Избавил меня от лишней работы. Почему его не посадили? А, ну конечно, постарался Майкрофт. Интересно, как это он его на сей раз вытащил? О, его собирались отправить в ссылку! Превосходная идея, чего не отправили-то? ЧТО?!» – тут Джеймс ударил себя по лбу. – «В связи с возвращением Джеймса Мориарти, Шерлок Холмс был возвращен в Великобританию». О, я что, сам ему путевку обратно дал? Замечательно просто! Ладно, спокойно. Так даже интереснее. Так значит, он убил его? Застрелил? Шерлок стал другим… более опасным. Это нужно учитывать, чтобы не повторить предыдущее фиаско. А игру надо ужесточить. Намного ужесточить», – на последних словах он хищно улыбнулся и достал сигарету, моментально затягиваясь. Выпустив струйку дыма, он преступил к более свежим новостям. Читая заметки, наблюдения своих людей, газеты и государственные отчеты, он довольно улыбался, то и дело качая головой в такт. Все идет по плану. О, восхитительно! Еще немного, и можно будет нанести решающий, последний удар, и королевство Великобритания останется в далеком прошлом. Джим прикрыл глаза и расслабился. Пепел, уже изрядно накопившийся на кончике сигареты, медленно тлел и вскоре с едва различимым хрустом упал на дорогую ткань, моментально прожигая ее. Вскочив, Джеймс поспешил скинуть пепел, однако брюки уже было не спасти. Чертыхнувшись, он снова сел в кресло, протягивая руку к телефону, намереваясь заказать новый костюм. Внезапно он замер, так и оставшись с протянутой рукой. Взгляд его упал на монитор, где в архиве случайно открылась семейная фотография обоих Холмсов в родительском поместье. Губы поддернула жуткая ухмылка; пальцами он провел по краю снимка. «Майкрофт… Майкрофт… Майкрофт, единственной твоей болевой точкой всегда был Шерлок. Самой уязвимой точкой. О, Мориарти, умничка! – буквально пропел он в голове. – Ты не просто убрал обоих Холмсов с дороги, ты сокрушишь их одним движением!» Он разразился диким приступом смеха, выгибаясь в спине и сжимая ручки кресла. Крутанувшись, он достал еще одну сигарету. Через некоторое время он взглянул на видеокамеры. Шерлок лежал ничком в камере, не проявляя признаков жизни. – Меня не проведешь… рано тебе еще подыхать, я еще не все дела закончил, – изрек Джим и взглянул на часы. 00:35. – Самое время читать сказку на ночь. *** Шерлок слышал медленные приближающиеся шаги. Сейчас он был в том состоянии, когда все чувства обострены до предела, и возможности человека становятся поистине безграничны. Он попытался отключиться. За время пребывания здесь он в этом порядком преуспел. Раньше этот процесс занимал больше часа. Сейчас хватало пяти минут. Открыть глаза. Представить огромный монитор – это мозг, его мозг. Вот он начинает медленно гаснуть. Вместе с ним гаснут сначала эмоции, страхи, затем мысли, логика… Разум затухает. Шерлок сам себя погружает в транс. Он все видел и слышал, глядя стеклянными глазами в стену, все вокруг было заторможено, будто в замедленном кино. Он НЕ ЧУВСТВОВАЛ. В таком состоянии и нашел его Мориарти. Холмс не в первый раз проделывал подобное. Джеймс усмехнулся. Нарочно громко он стал раскладывать инструменты, закатывая рукава (белоснежной, разумеется) рубашки. Шерлок не шелохнулся. Мориарти нахмурился – сегодня он расшевелит его. Когда он заговорил, голос был его приторным, обманчиво вкрадчивым, едва не бархатистым. – Шерлок, милый, ну как тебе здесь? Я пришел рассказать тебе сказочку. Ты не болеешь еще? – он мельком взглянул на пленника и остался доволен – нога Холмса распухла (Джеймс подозревал перелом), пальцы на руках были ярко-бордовые (тиски – незаменимая вещь!), и, судя по тому, как он лежит, все ребра в синяках и кровоподтеках. – Снова молчишь? Шерлок не откликнулся. – О, как жаль, мне снова придется говорить одному. Но ты не волнуйся! Я пробужу твой интерес, – на последних словах он хищно улыбнулся, медленно подходя к Холмсу. Тот снова не подавал признаков жизни. Нагнувшись, Мориарти нарочно сильно надавил на ребро, до боли сжимая его, будто стараясь вырвать. Чуть придвинувшись, он буквально пропел пленнику на ухо: «Я тебе сердце выжгу. Я тебе его вырву заживо» – на этих словах он буквально ввинтил ему палец под ребро. Холмс моментально побелел, однако не проронил ни слова. Лишь жилки на шее выдавали его. Резким движением Мориарти скинул Холмса на пол. Тот упал с глухим стуком, будто кукла. Джеймс облизнулся и отошел к другой стороне камеры, осматриваясь. Глаза его вновь горели безумием, сам он буквально заходился в лихорадке. В голове пульсировала одна мысль, буквально прожигая все сознание мужчины: «МЕСТЬ. МЕСТЬ. МЕСТЬ». Он ликовал. Наконец-то момент настал. Внезапно, поддавшись животному порыву, он подбежал и со всей силы ударил Шерлока в бок так, что тот невольно подпрыгнул, едва пошевелившись. – Ааа, значит все-таки живой, сука?! – заорал тот, в истерическом припадке избивая Шерлока ногами, попадая куда придется: в грудь, по ногам, пару раз даже по лицу, по рукам. Костюм Шерлока снова стал окрашиваться кровью, сам он заходился в судорожном кашле, изредка выдавая полустоны, пытаясь отползти. Тщетно. От Мориарти не было спасения. Того лишь забавляли муки, стоны врага, вид его крови будоражил, а попытки защититься вызывали дикий смех. Остановился он только тогда, когда Шерлок, подтянув ноги к себе, залился кашлем, буквально заплевывая весь пол кровью. Джим хищно оглядел тело. – Какой же ты все-таки жалкий, – последний удар точно под ребра. Шерлока подбросило. – Где? Где твое великолепие?! Где твои друзья, мать их?! Отвечай! – он дернул его за волосы, открывая взгляду залитое кровью лицо. Холмс упорно молчал, лишь во взгляде его читалось презрение. Даже в минуты смертельной опасности он, как и собирался, остался Шерлоком Холмсом. – Отвечай, я тебе сказал! – Джеймс залепил ему хлесткую пощечину. – Да пошел ты, – с этими словами он харкнул ему в лицо кровью. Мориарти отошел и медленно вытерся рукой. Наклонив голову, он наблюдал за Шерлоком, медленно изогнув губы в гримасе. – Смелый, значит. Силы, значит, еще есть, да? Ты независимый, гордый… Что ж, нужно показать тебе, где твое место, шавка, – хлопнув дверью, он стремительно покинул помещение. Шерлок тихо застонал, позволяя чувствам выйти наружу. Он подполз к крану и слабо попытался открыть его. С пятой попытки ему это удалось. Вода тонкой струйкой зажурчала, смачивая стену, кафель, пол. Шерлок подставил лицо, смывая кровь, омывая раны. Мало-помалу он начал приходить в себя. Последний раз ополоснув лицо, он просто сел под струю и откинул голову. Однако спокойствие было кратковременным. *** Джеймс вернулся минут через двадцать с двумя амбалами. К этому моменту болевой шок Шерлока настолько проявился, что каждое движение отдавалось невыносимой болью. Как, собственно, и неподвижность. Медленно повернув голову, он встретился со своим мучителем глазами. Тот кивнул, и в считанные секунды Шерлока скрутили, доставляя максимум неудобства, и буквально вынесли за пределы клетки, моментально накидывая на голову мешок. Очнулся он в комнате, жутко воняющей железом, плесенью и, кажется, чем-то тухлым. В момент, когда сдернули мешок, в глаза ударил яркий свет. Он сидел посреди огромного зала, а яркий луч оказался огромным прожектором, светившим прямо на Шерлока. – Ты в свете софитов, моя прелесть. Ударил еще один луч и осветил Джеймса. Он стоял в другом конце комнаты, возле огромной печки с бушующим пламенем, что даже отсюда было видно, как она раскалена. Развернувшись, Джеймс с совершенно безучастным лицом достал металлическую пластину. Та была не слишком большой, но и не сказать чтобы маленькой – так 10*8 – а к одному концу приделана ручка. «Древнегреческое орудие пыток», – пронеслось в голове у Шерлока. Он понял, что Джеймс собирается делать. Сердце его сжалось, он похолодел от ужаса. Подмигнув, Джим отправил ее в печь. Когда он ее достал, металл был алым и так и пыхал жаром. Повертев ее в руках, он направился к пленнику. К тому моменту Холмсу буквально разорвали рубашку и засунули кляп в зубы. Шерлок зажмурил глаза. Подойдя почти вплотную, Джеймс остановился. – Шерлок. Шерлок. Шерлок, смотри на меня, – ноль эмоций. Как ожидаемо. Мориарти закатил глаза. – Ну вот почему ты такой, а? Почему никто не понимает по-хорошему? Неужели так сложно просто хоть раз послушаться, м? – он поднес раскаленное железо почти к лицу мужчины. Жар опалил Шерлока, заставляя инстинктивно податься назад. Мориарти усмехнулся. – Слушай сюда, Шерлок. Сейчас ты откроешь глаза и будешь внимательно смотреть и слушать. Если ты еще хоть раз закроешь глаза, то сначала Джон, потом миссис Хадсон, Лестрейд будут умирать. Все по-старому, верно? Правила все те же! Так что скажешь? Как мы сегодня будем играть, м? Шерлок медленно выдохнул и открыл глаза, глядя прямо в глаза напротив. – Это умно. Чертовски умно. Приступим? Следующая пара часов напоминала истинный ад. Шерлок кричал, он кусал тряпку так, что вскоре перегрыз ее. Пальцами впиваясь в ручки, он то выгибался, то вжимался в спинку, белея от боли и бессилия. Джим ухмылялся. Безумная улыбка не сходила с его уст. Снова и снова он прикладывал к его груди пластину, моментально прижигая и тут же убирая. Стоны были музыкой для его ушей, агония Шерлока придавала сил. И все время он не прекращая говорил, глядя прямо в серые глаза напротив. – Шерлок, Шерлок. Скоро все, кого ты любишь, умрут. Ооочень скоро, обещаю! Твоя любимая страна разваливается, все, что тебе дорого, рушится. Знаешь, что сейчас с Майкрофтом? Он в па-ни-ке, – прошептал по слогам он. – Он умирает заживо. О, бедный братец все силы бросил на твои поиски. Бестолку. Я умело заметаю следы. Он никогда – слышишь? – никогда не найдет тебя. Он загнется, ты загнешься. Я убью всех вас, да. А потом выставлю тебя предателем родины. Хотя почему одного тебя? Вас обоих. Магнуссен показал тебе мелкий шантаж. Это была лишь разминка. Сейчас будет истинный масштабный шантаж. Посмотрим, кого Майкрофт любит больше: тебя или свою страну? Его хохот то и дело раскатами прокатывался по всему залу. Шерлок слушал, не смея пропустить ни слова, и в душе у него просыпалась ненависть. Он клялся себе уничтожить ЕГО. Теперь раз – и навсегда. Очередная вспышка боли заставила его затрястись и отключиться. Мир погрузился во тьму. *** Очнулся он уже в своей камере. Тело жутко болело, буквально горело огнем. Шерлок не решился пошевелиться. Он лежал, молча глядя в потолок, ожидая облегчения. Периодически он снова выпадал из реальности, утопая во мглу, а позже снова возвращался. Один раз проснувшись, он заметил возле себя полотенце. Очень кстати. Знобило жутко, все тело сотрясалось мелкой дрожью. Стараясь двигаться по минимуму, он подполз к нему. Взяв в руки, Шерлок некоторое время молча глядел на него, перебирая в руках. Ткань была махровая – мягкая, приятная. Шерлок горько усмехнулся – какая ирония, оно так напоминало нормальное. Напоминало реальный мир. У них дома висело практически такое же, разве что коричневое. А это голубое. Его любимый цвет. К горлу подступил ком, и он сглотнул. Кто его принес? Холмс огляделся – но никого вокруг не было. Это явно не Джим – тому было все равно, даже чем больше мучился Шерлок, тем лучше. Тогда кто? И главное – зачем? В чем подстава? Он снова внимательно осмотрел полотенце – нет, оно было совершенно обычным. Большое разве что – почти в его рост. Он прижал к его воспаленной груди и обвернулся. Стало теплее. Ткань ласкала кожу, снимая воспаление, успокаивая. Шерлок не знал, как долго он пролежал так. Его покой нарушил низкий мужской голос. – Не очень-то здесь, да? Холмс вздрогнул – на секунду ему показалось, что это Джеймс. Однако уже через секунду он подумал, что это не может быть он – у того голос выше. Развернувшись, он встретился лицом к лицу с Мораном. Тот стоял, облокотившись на прутья, и как-то грустно улыбался. Угроза в этот момент от него явно не исходила. – Бывало и получше, – хрипло ответил Шерлок, закашлявшись. Себастьян оттолкнулся и открыл клетку, заходя внутрь. Шерлок моментально напрягся. Заметив это, Моран примирительно поднял руки. – Я не собираюсь причинять тебе боль. В противном случае не принес бы полотенце. Я надел желтую рубашку – тебе нормально? Не раздражает? Шерлок опешил. С чего такой приступ благородства? Он еще раз пристально осмотрел Морана. Нет, у него ничего нет. Оглянувшись, он прикинул, успеет ли он добраться до осколка, прежде чем полковник… Размышления прервал Себастьян. – Можешь не пытаться. Если нужно будет, я скручу тебя раньше, чем ты доберешься до своего оружия. Да и потом твои пальцы сейчас не в том состоянии, чтобы ты смог нанести смертельный удар. Ты слишком измотан. Да, не смотри на меня так, я видел запись. Нет, Джеймс не видел. Я все стер, не волнуйся. Зачем спрашивать не имеет смысла. Как я уже и говорил, я пришел с миром, – он присел на кoрточки возле Шерлока. Тот сглотнул и посмотрел на него с благодарностью. Впервые за долгое время в его взгляде не было ненависти или презрения. Разве что благодарность. – Спасибо. Нет, не раздражает. Желтый похож на свет солнца. – Давненько ты солнца-то не видел. Полотенце нормальное? Я бы принес одеяло, но оно слишком тяжелое – было бы больно. – В самый раз. Цвет красивый. – Я так и понял. Видишь ли, приходилось наблюдать за тобой. Как выяснилось, ты любишь все оттенки от голубого до фиолетового. Холмс улыбнулся. – Да, что-то вроде того. Разве тебе можно здесь находиться? Джеймс может не одобрить твой визит. – Он не узнает. Я сотру записи. В любом случае, если он увидит, что я принес тебе что-то, по головке меня не погладят. Как ты себя чувствуешь? Шерлок ненадолго замолчал, отводя взгляд на стену. Прикрыв глаза, он думал. Из всего сказанного Мораном следовало, что Мориарти сейчас отсутствует. Правда это или нет? Или очередной трюк? Зачем тогда эта забота? Нет, это правда. Тогда куда он уехал? Само собой, полковник не скажет – он вообще оставался поистине темной лошадкой. Хотя, судя по последним речам Джеймса, он может поехать только в одно место – в правительство. Он распахнул глаза. Моран сидел рядом и терпеливо ждал. – Все обдумал? – Вроде того. Как я себя чувствую? На мой взгляд, довольно глупый вопрос. Как в аду, если точнее. – Это понятно. Что именно болит? Шерлок презрительно бросил на него взгляд, сузив глаза. – Думаешь, куда лучше ударить? Донесешь своему обожаемому боссу? Почему я должен тебе верить? Откуда мне знать, что это не новая уловка? Ах да, зная меня, ты вряд ли бы на такое решился. Моран устало вздохнул. – Потому что у тебя больше нет выбора. Если бы я хотел тебя убить, сделал бы это еще очень давно. Тебе придется просто мне поверить. Я не хочу тебе зла. – Почему? – Я не хочу отвечать на этот вопрос. У меня свои причины. Шерлок усмехнулся. – Мне холодно. Всегда. Горло болит, глаза режет. – У тебя простуда. Ослабление иммунитета. – Само собой. При такой жизни, – в последнее слово он вложил максимально много яда, – это нормально. – Я принесу тебе таблетки. Не обещаю, что станет намного легче, но хоть что-то. Полотенце пока что оставлю, но потом придется забрать, сам понимаешь. Ты голоден? Тебе нельзя сейчас много есть, но думаю от овощного салата и кусочка куриной грудки ничего плохого не случится. Жди. Он встал и медленно покинул камеру, не закрывая его. Шерлок улыбнулся – Моран показал свое доверие. Что ж, Холмс также знал, что попытайся он бежать, его попытку тут же пресекут. Да и что греха таить? Он бы не смог далеко убежать в его-то состоянии. Рассудив подобным образом, он медленно встал и привел себя в относительный порядок. Накинув на себя полотенце, он сел на лежак и поджал ноги, накрываясь полностью. Подпирая лицо ладонью, он не сводил взгляда с входа. *** Себастьян медленно шел по коридору, одновременно обдумывая все произошедшее за последнее время. В голове то и дело всплывал вопрос: «Что ты творишь?», однако Себ предпочитал отмахиваться от него, как от назойливого насекомого. Но сейчас нужно было все решить. Хотя бы для себя. Он не знал, почему ему вдруг стало жаль Шерлока. Никогда и ни к кому он не испытывал жалости, считая ее лишь помехой своей работе. Не всем быть добряками, миру нужно и зло – для равновесия. Но когда он увидел, как тот держит осколок, словно последнюю надежду, что-то в душе полковника зашевелилась. Сам до конца не осознавая, он просто смотрел, как его собственная рука нажимает «удалить». А после этого ему стало легче. Будто так и надо. Не давая себе времени раздумывать, он поспешил убраться из той комнаты. Много раз после его посещали эти воспоминания, и он часами обдумывал свой поступок. Однако каждый раз приходил к выводу, что поступил бы так же. Когда он увидел, как Мориарти уводит Шерлока в комнату №1 – в одну из самых страшных камер пыток – у него в душе вспыхнула ярость и ненависть. Не из-за Шерлока. Из-за поступка. Он не понимал, зачем нужно мучить, пытать человека до полусмерти, не преследуя никакой идеи. Шерлок ведь и так безоружен, не способен к сопротивлению, так зачем его калечить?! Ведь все идет по плану: правительство распадается; Майкрофт обезврежен, повержен, как и Шерлок, так зачем все усугублять? Ответ был один: месть. Джеймс Мориарти стал буквально одержим местью. А Моран в который раз увидел его неспособной контролировать себя мстительной истеричкой. Только с большими возможностями. Полковник усмехнулся и свернул за угол. Его восхищал Шерлок. Он видел, как Холмс выносит все муки, как выражение презрения не сходит с его лица. Даже в минуты практически смерти, он мог оставаться собой. Ничто не может сломить его. Именно сейчас Себастьян понял одну простую вещь: рано или поздно Шерлок все равно сокрушит Мориарти. Он сможет его остановить. Он сильный. Джеймс – нет. А остановить безумие надо. Это уже выходит за грани дозволенного. Себастьян Моран выходит из игры. Тут в голову пришли слова Джеймса: «Игра никогда не заканчивается. Никто ее не завершает». Он горько усмехнулся. Значит, придется перейти на другую сторону. Он устал быть пешкой. Пора выполнить свой долг и искупить свои предыдущие грехи. *** Джеймс напомнил о себе, когда Моран стоял на кухне, собирая съестное пленнику. Телефон залился трелью, и Себастьян едва не уронил все на пол. Чертыхнувшись, он взглянул на телефон, закатывая глаза. На секунду закралась идея выключить телефон, а позже сказать, что он не видел. Однако это, возможно, навело бы на подозрения, ну или в лучшем случае разозлило бы Мориарти, и ему бы пришлось снова выслушивать эти истерики. Так что, скрипя душой, полковник снял трубку. – Да, босс? – Почему так долго? Я ненавижу ждать. У тебя не может быть дел важнее моего звонка. – Извините, босс. Я спал – телефон не сразу услышал, – произнес он и тут же почувствовал свою ошибку, чувствуя, как Мориарти притих на том конце провода. Через секунду раздались крики полные ненависти. Чтобы не оглохнуть, Моран отодвинул от себя трубку. – Спал, сукин ты сын?! А ты понимаешь, что у нас в камере самый опасный человек, который способен на все?! Именно в тот момент, пока ты грел свою задницу под теплым одеялом, он благополучно мог попытаться сбежать! Тебе оно надо?! Отвечай, шлюхино ты отродье! Зачем я вообще тогда держу тебя, а? Чтоб ты высыпался, может?! Тебе напомнить твои обязанности?! Моран сцепил зубы и сжал трубку. Как сильно он хотел вмазать сейчас твари на той стороне провода! – За ним наблюдает пять человек. Я был на ночном дежурстве и подумал, что заслужил небольшой отдых. К тому же вы знаете, что попытайся он дергать решетку, через его тело пройдет такой заряд, что Холмс имя-то свое не скоро вспомнит. Мориарти слегка успокоился. Даже не видя его, Себастьян знал, что тот усмехается. – Да, система у нас что надо… Собственной разработки. Знаешь, похоже, в этом мире я могу доверять только себе. И тебе. Я ведь могу доверять тебе, Себастьян? Ты мне верен? Полковник молчал. Очнувшись, он поспешил ответить, однако голос его дрогнул. – Разумеется, босс. – Хочется верить, – слышно было, что Джеймс отнюдь не доволен и заминка не ускользнула от его внимания. – Что там с нашим пленником? – Без изменений. В данный момент он лежит. – Долго лежит уже. Возьми электрошокер №25. Развлекись. – Хорошо, босс. Что там с Майкрофтом? – О, Холмс-старший, к счастью, еще не знает, что я направляюсь к нему. Хочу сделать маленький сюрприз. Предложение, от которого он не сможет отказаться, – он засмеялся, а у Морана мурашки пошли по коже. Больше всего он сейчас не хотел бы оказаться на месте Майкрофта Холмса. – На что вы рассчитываете, сэр? Что планируете получить? – Увидишь. Ты слишком любопытный. Все, до связи. Выполняй мое поручение, иначе я очень и очень расстроюсь. А ты знаешь, как не люблю расстраиваться и тех, кто меня расстраивает. – Разумеется. До связи, – он положил трубку. После разговора остался неприятный осадок. Пару минут Моран успокаивался, опираясь руками на стол. Волосы его намокли и прилипли ко лбу. Движением руки он убрал их и поднял голову. Собрав еду, он побрел обратно в камеру. Шерлока он нашел в той же позе, что и оставил. Тот сидел, выпрямив спину и глядя перед собой. Однако стоило полковнику зайти, как лицо его прояснилось, и он устремил взгляд прямо на входящего. Губы поддернула улыбка. Моран молча протянул ему сверток, отходя к стене. Шерлок, несмотря на весь его голод, аккуратно развернул и бегло осмотрел еду (Себастьян усмехнулся – Шерлок старался делать это не заметно, видимо, не желая обидеть его – что ж, это было приятно), после чего достал нож и вилку и приступил к долгожданному обеду. Никогда еда не казалась Холмсу такой вкусной. Он ел и не мог наесться. Каждый кусочек согревал изнутри, принося ощущение счастья. Курица была мягкой, нежной, едва теплой, но под соусом казалась поистине шедевром; салат так и таял во рту. Вскоре все было кончено. Отряхнув руки, он промокнул губы салфеткой (Моран позаботился даже об этом) и перевел взгляд на полковника. Тот стоял, облокотившись на стену, и что-то тихо напевал. – Спасибо. Себастьян улыбнулся. – Сказать бы, что не за что, да только вот совру. Давай, мне нужно все забрать. Шерлок молча передал ему остатки вместе с полотенцем. Развернувшись, Себастьян уже собирался покинуть камеру, как Холмс окликнул его. – Можно последний вопрос? – Разве что только один, – тихо ответил тот, не оборачиваясь. – «Зачем» я тебе не скажу. Где сейчас Джим тоже. – Я понимаю. Как долго его не будет? Моран обернулся и наткнулся на взгляд проницательных глаз. С минуту их зрительный контакт не прерывался, однако ни один из них не проронил ни слова. Но после тишину нарушил полковник. – День. Он вернется через часов семь. Но… думаю, дня через два у него будет повторная вылазка. Ночью. Надеюсь, ты меня понял, – он кивнул и покинул камеру, закрывая ее с той стороны. – Ток здесь под 1000 вольт. – Я понял. Не проронив больше ни слова, Моран оставил Шерлока в одиночестве. Лампочка пару раз заморгала и перегорела. Шерлок остался в кромешной темноте. На губах играла улыбка. Облизнувшись, он перевел взгляд на потолок прямо над собой. «Да, Себ, ты прав – через решетку пропущено электричество. Но лишь через решетку. Однако в каждой клетке должен быть воздух. Это и есть твоя ошибка, Джим». Он искренне засмеялся. Когда-то наступает час, когда умирает надежда. Но он наступит не сегодня.