Геймеровское

      По цветущему лугу, утопая по пояс в зелени, бежала маленькая девочка с пепельными волосами. Раз за разом поднимать над высокой травой худенькие ножки ей удавалось с большим трудом, но малютка не сдавалась и, кажется, совсем не боялась увязнуть в море травы и упасть. По-детски милое пухлощекое личико озаряло солнце. В широко раскрытых глазах был полет. А с другого конца поля слышался мягкий, добрый смех.       — Только посмотри на нее! Будто птица! Кого же она мне напоминает?       — Даже и не знаю! — высокий женский голос переливался смехом, напоминая журчание ручейка.       По мере приближения к весело болтающей паре девочка замедлила свой бег, а потом и вовсе замерла. Казалось, всё вокруг застыло. Лишь нехотя шевелилась качаемая ветром трава да кузнечики виновато отскакивали в стороны. Девочка притихла, стараясь быть совсем незаметной. Пара тоже оставила свой беззаботный разговор, чтобы заняться исчезновением малышки.       — Где же она? — подмигнул рослый мужчина с выгоревшими на солнце русыми волосами, и сделал вид, что растерянно оглядывается по сторонам. В тот же миг из зеленого океана на него стремительно метнулось нечто маленькое и теплое. Девочка повалила хохочущего мужчину на землю и победно подняла кулачок.       На плечо ей легла ласковая, нежная ладонь. Маленькая хищница обернулась и ответила на теплую улыбку светловолосой женщины. Но лицо той вдруг посерьезнело.       — Дочка, — тихим голосом позвала она, но девочка почему-то ощутила страх, ей захотелось отменить, стереть из книги бытия этот момент и этот голос, этот серьезный взгляд... Она внимательно посмотрела на эльфийку. Ее лицо было озарено светом, а в волосы, казалось, вплетены яркие солнечные лучики. Но смех в глазах внезапно сменился нежностью, любовью и чем-то странным и серьезным, что девочка пока не могла понять.       Пока малютка с удивлением рассматривала преобразившееся лицо прекрасной эльфийки, та сделала шаг ей навстречу и вложила в узкую детскую ладошку предмет, который девочка не раз видела у нее самой в руках — лук, самый настоящий лук, маленький и изящный, точно дорогая игрушка, но девочка знала, что он настоящий! Улыбаясь странной, любящей, но грустной улыбкой, эльфийка протянула ей одну стрелу из своего колчана. Не было нужды объяснять дочке, как держать лук, как натягивать тетиву. Она сама видела сотни маминых выстрелов. Был блеск в глазах, была выпрямленная, как у мамы, спина, был свист ветра и изумленный возглас... А потом в глазах русоволосого мужчины тоже погас смех, и лицо стало серьезным и непривычно взрослым. Девочка сказала бы — старым. Он встал перед ней на одно колено, держа на раскрытых ладонях маленькие ножны. Широко раскрытые глаза, робкое движение. Меч был выкован специально под ее маленькую руку...       «Прими этот дар, дочка. Последний дар...»       «Мы любим тебя...»       «Всегда...»       Она вырвалась из сна, как неудавшийся ныряльщик из морской пучины: тяжело дыша, жадно глотая воздух, словно боясь, что сейчас снова придется его лишиться. К шее неприятно липли мокрые от пота волосы. Котябрь еще несколько минут сидела на кровати, смутно припоминая свой сон. Она не понимала, почему же он, такой яркий и светлый, обернулся для нее кошмаром. Что случилось дальше? Что было с этой маленькой девочкой с пепельными волосами? Сердцем эльфийка чувствовала, что это была она сама — кто же еще? Но она не помнила своего детства, как, впрочем, и многие другие эльфы. Знала только, что она полукровка — рождена от союза человека и эльфийки. А в остальном ее жизнь ничуть не отличалась от жизней других маленьких эльфов: она воспитывалась вместе с ними, ее учили тому же, что и их, хотя стрельба из лука давалось ей легче, чем остальным. Родителей своих не знала... Или не помнила. Этот сон заставил девушку задуматься: а правда ли ее детство было таким, как ей рассказывали? Но были лишь сны... Ничего настоящего, только домыслы. И это сводило юную лучницу с ума.       Она думала: если в этом сне к ней приходили ее родители — кто они? Почему ушли от нее? Почему не воспитали, а отдали наставникам, как всех остальных детей леса? И Котябрь представляла себе, как здорово было бы иметь родителей... Сидеть рядом с ними, весело болтать или задумчиво молчать, прыгать в объятия, ловить улыбки... Если бы они только были рядом! Но девушка не знала их имен, никогда их не видела, лишь в этом сне, что настигал ее вновь и вновь. И незаметно для нее по щекам катились слезы обиды, грусти и одиночества, которые неуловимо преследовали девушку всю ее жизнь. А эти сны лишь тревожили покой, заставляя горевать о несбывшемся и мечтать о неосуществимом...       Котябрь резко поднялась на ноги, прошлась по тесной комнате, выглянула в окно, привычно встретив лицом первые лучики солнца. Там, снаружи, небо переливалось нежными оттенками розового и оранжевого, а сонные утренние обыватели еще не начали выползать из своих берлог. Девушка вздохнула и медленно прошла в ванную. Подняла печальные серые глаза к большому зеркалу на стене... И обомлела. Из ровной слегка подрагивающей поверхности, похожей на колеблемую ветром гладь воды, на нее смотрела маленькая девочка с пепельными волосами и крошечным луком в крепко сжатом кулачке. А рядом с ней стояли двое: обнимающая девочку за плечи светловолосая и будто сияющая от радости эльфийка и тепло улыбающийся мужчина высокого роста, из-за плеча которого виднелось навершие меча.