Геймеровское

      — Када!       Девушка вскочила с нагретого солнцем деревянного ящика, на котором она сидела, и резко повернулась. Подруга подошла, как всегда, совершенно незаметно. То ли шум волн удачно заглушал ее шаги, то ли Кадиэна слишком уж погрузилась в свои мысли, то ли лучница и правда мастерски умела скрывать свое присутствие… В конце концов, не зря же ее называли Гуляющей с ветром. Ноги девушки едва касались земли, и казалось, будто она сама — невесомый поток воздуха.       — Здравствуй, Котябрь, — улыбнулась волшебница. Вполне искренне — с ней не было нужды притворяться, с этой дочерью неба, стремительной и немногословной Октябриной, в чьем имени почему-то было так приятно менять местами первые буквы. Слушала она всегда внимательно, не осуждала, не навязывала свое мнение и часто говорила очень мудро, будто она была столетним старцем, а не молодой эльфийкой. А еще Котябрь не любила притворство и фальшь.       Лучница опустилась на один из ящиков и приятно зажмурилась, повернув голову к едва поднявшемся над морем солнцу. Кадиэна впервые увидела ее несколько месяцев назад, точно так же сидящую на большом плоском камне на берегу моря и глядящую в небо. Несколько минут волшебница стояла неподвижно, с улыбкой рассматривая наполненный солнцем силуэт. Но вдруг послышались голоса, на берегу завозились грузчики и матросы. Солнечную девушку грубо окрикнули. Она тотчас соскользнула с камня и побрела прочь от берега, в тень. И тогда Кадиэна решилась. Она сделала несколько шагов по направлению к девушке и робко позвала ее. Тогда еще незнакомка обернулась, удивленно приподняв брови. У любительницы солнца были короткие волосы странного пепельного цвета. Тонкие пряди длиной выше плеч то и дело бросал в разные стороны ветер. Лицо девушки очаровательно сужалось к подбородку и по форме напоминало треугольник. Глаза выделялись, хотя на них не было косметики. Большие широко раскрытые серые глаза. И красные, обветренные губы. С очередным порывом ветра Кадиэна смогла увидеть слегка заостренные ушки, но отличие их формы от привычной было едва заметно. Это потом волшебница узнала, что ее новая подруга эльфийка лишь наполовину. А тогда она, вдруг смутившись, опустила глаза и пробормотала:       — Здесь есть более тихое место… Могу показать, если захочешь. И извини, если помешала.       Када улыбнулась, вспоминая тот день. Сейчас ей было хорошо и спокойно рядом с лучницей. Они могли подолгу молчать, вместе глядя на небо или любуясь волнами. Но сейчас Кадиэне захотелось поделиться:       — А я в гильдию вступила. Ну, ты же знаешь… Мне трудно одной.       Котябрь кивнула, показывая, что слушает. Она помнила нескольких воинов, с которыми волшебница водила дружбу. Один из них, вроде, всё еще путешествовал вместе с ней.       — Вроде бы неплохо… Я там пока что, конечно, ничего не значу, но отнеслись ко мне дружелюбно. Может, там и останусь. А ты так никуда и не вступала, да? Ни разу?       Эльфийка засмеялась, и ее смех был похож на перезвон серебряных колокольчиков.       — Да я так и буду, кажется, «невинность» хранить. Сначала просто оттягивала этот важный момент, а теперь и не хочется никуда вступать. Как будто за стеной для меня всё это. Люди, общение, взаимопомощь, совместные походы… Чуждо мне это. Не хочу, чтобы на меня полагались, доверяли мне, привязывались.       — Но ведь ты не предашь, — убежденно заметила Када.       — Не предам, — согласилась Котябрь, пожимая плечами. — Но должна буду не пропадать, о себе говорить, входить в чужие миры, привязываться в ответ. Не хочу так.       — Вообще-то это и называют дружбой.       — А то я не знаю, — усмехнулась лучница. — Говорю же, я странная. Чем твоя гильдия занимается хоть? Выполняет заказы или сражается на арене?       — Мне кажется, всем сразу. — Кадиэна смущенно улыбнулась, и они надолго замолчали. Море всё так же билось о камни, а солнце не спеша ползло к зениту. Молчание не было тягостным, но когда Када произнесла то, о чем давно думала, она ощутила облегчение:       — Я слегка завидую тебе. Ни в ком не нуждаться и ни от кого не зависеть… Я так не могу. А ты сильная, Кот.       — Да какая тут сила, — мгновенно отмахнулась лучница, мотнула головой. Отросшие, но всё такие же пепельные волосы конским хвостом легонько ударили ее по шее. — Я же и не хожу толком никуда, никакие задания не выполняю, монстров убивать не пытаюсь. Мир у меня с ними. Ленивый односторонний мир. Только на арену хожу, а там никакая гильдия и не нужна.       В золотисто-карих глазах колдуньи заплясали веселые огоньки:       — Ну и как оно? Ты всё так же непобедима? Неуловимая, не умеющая сдаваться подруга ветра?       — Кто бы говорил, сжигающая всё на своем пути!       Обе девушки звонко засмеялись и умолкли, с улыбками глядя друг на друга. Им и правда было что вспомнить.       Они встречались в Колизее всегда случайно и подолгу наблюдали за боями друг друга. За победами и поражениями, удачами и случайностями, обидами и хитростями… Кадиэна прекрасно знала стиль боя Октябрины, а та, в свою очередь, наверняка помнила все приемы волшебницы. При этом Кадиэна была уверена в том, что лучница сражается искуснее и побеждает чаще, чем она, а Котябрь неуемно с ней спорила. Они обе любили Колизей, несмотря даже на несправедливость и жестокость, часто вершащиеся в его стенах. Обе сражались с противниками старше и сильнее их. И обе, несмотря на неравенство сил, верили в свою победу. И нередко побеждали.       Но они никогда не сражались друг с другом. Эта мысль обеим представлялась предельно глупой: лучнице казалось, что она и минуты не выстоит против огненной волшебницы, Кадиэне — с точностью до наоборот. Как могут сражаться друг с другом ветер и огонь, если они лишь делают друг друга сильнее?!       Напитавшись солнцем, Котябрь вскочила на ноги и, весело помахав Каде рукой, умчалась вдаль своей летящей походкой. Волшебница улыбнулась, глядя ей вслед. Несмотря на то, что их взгляды на мир и ценности заметно различались, она любила эту странную лучницу, дочь неба. Гуляющую с ветром.       И ничуть не сомневалась, что в следующий раз, когда Котябрь решит подойти к ней, она снова не услышит ее невесомых шагов.