Геймеровское

      Эльфийка тихонько вздохнула, в очередной раз бессмысленно прогуливаясь по городу.       Город — приютившийся среди горных лесов Колдрок — изменился. Появились новые дома, мост через реку расширили, торговые ряды стали как-то ровнее и аккуратнее. Время не стояло на месте и развитие прежде маленького и скромного поселения было вполне закономерным. Но преображался не только город. Эника уже давно стала замечать произошедшие с ней перемены.       Наверное, это называют взрослением. Она посерьезнела, погрустнела, стала реже смеяться и чаще молчать. У нее были поводы измениться. Столько смертей, столько потерь, столько боли и крови, столько незаживших ран. Из неугомонной смешливой девчонки она превратилась в серьезную и сдержанную женщину.       Энике было тоскливо.       Она вспоминала свои веселые похождения, забавные блуждания по лесам и полям, свою нелюбовь к компаниям и бурное возмущение, когда всякие там мечники пытались ей помочь… Ничего этого уже не было. Она привыкла всюду ходить группой, но группой совсем другой: безразличной к своим членам, неэмоциональной и существующей лишь для того, чтобы вместе выполнить какое-либо задание. Привыкла делать то, что выгодно и полезно, а не то, чего на самом деле просит душа. Привыкла не задавать вопросов и смотреть на мир сквозь призму безразличия. Ко многому из того, что прежде казалось странным и даже диким, она теперь привыкла.       Прежняя Эника, наверное, не поверила бы, что такое вообще возможно. Она бы заливисто рассмеялась, беззлобно кольнула какой-нибудь шуткой, посмотрела бы с задором и убежала прочь. Ей очень сложно было бы поверить, что кто-то может быть настолько усталым.       Но Эника действительно устала. Не только телом ─ душой. Ей всё опротивело и всё надоело. В последние дни она даже не пыталась помогать местным жителям, выполняя их однообразные задания. Всё равно искателей приключений было предостаточно для всех этих заданий. Эника же сидела где-нибудь за столиком в Колдроке, низко опустив голову, и думала о своем. Порой думать надоедало, и тогда она просто смотрела на людей, что проходили мимо нее. Кто-то был облачен в доспехи, кто-то двигался верхом на коне, кто-то боязливо озирался, явно плутая в этом городке, кто-то смеялся, кто-то шел с мрачным видом, кто-то окрикивал прохожих, ища знакомого… У всех здесь была какая-то цель, какое-то намерение. Она же сидела просто так.       Внезапно, переведя взгляд на шероховатую поверхность стола, за которым она сидела, Эника заметила чуть помятый листок. Распрямив его, она присмотрелась. На листке было изображено лицо эльфийки. Светло-русые волосы были завязаны в хвост на макушке, брови шутливо приподняты, а на губах лукавая улыбка. Насыщенно-серые, точно небо в ожидании ливня, глаза смотрели куда-то в сторону. Эника невольно улыбнулась, хоть и не знала, кто изображен на портрете. А моментом позже к ней подпархнула другая эльфийка, и черты ее лица имели разительное сходство с рисунком.       ─ Оу! Это я забыла забрать! ─ чистым живым голосом воскликнула она, кивая на листок бумаги.       ─ Ах, прости… Вот, на… ─ пробормотала Эника, вдруг смутившись. Этот случайно найденный рисунок на мгновение показался ей каким-то знаком, символом… Но, конечно, вовсе не предназначался ей.       ─ Хотя… А знаешь, оставь себе! ─ после секундной заминки просияла незнакомая эльфийка. ─ Вдруг пригодится. Ну, удачи!       И она, смешно вертя головой, зашагала к фонтану на центральной площади города. Эника не сразу поймала себя на том, что продолжает смотреть ей вслед. Незнакомая эльфийка минут пять посидела в одиночестве на бортике фонтана, а затем вдруг вскочила и бросилась к кому-то, кто был заслонен чужими фигурами от глаз наблюдательницы.       ─ Ну наконец-то, объявился! ─ с шутливы возмущением поприветствовала эльфийка. В ответ послышался приглушенный смех, а затем парочка удалилась по направлению к Серебряному ручью.       И Эника тоже отчего-то засмеялась — впервые за долгое время совершенно искренне. Взглянула еще раз на сжатый в ладони листок и аккуратно разгладила его, задержавшись пальцами на сияющих глазах и лукавой улыбке. Этот случайный рисунок показался ей пропускным билетом к ее прошлой искренней веселости и к будущему — может быть, не такому тусклому, как она привыкла видеть.