Геймеровское

      Они выходят на пустующую арену каждый со своей стороны и медленно идут на сближение, опасаясь друг друга и пока еще не зная, чего ожидать. Страх в глазах светловолосой акробатки вскоре исчезает: она выходила на подобную арену уже сотни раз. Ее противниками становились самые разные бойцы: и сильные, и слабые, и аккуратные, и жестокие. Она уже привыкла не бояться.       Мечник ступает вперед неуверенно, и, кажется, рад бы был остаться на месте.       К мечникам у нее особая любовь. Они не применяют магию, ловки, быстры, но вместе с тем очень приятны в бою. Почему-то ей всегда казалось, что они ближе всех к обычным людям. Ведь огненные шары, молнии да черные воронки — это, если подумать, не очень нормально. Как, впрочем, и ее мистическая дружба с ветром, что позволяет ей буквально летать по полю боя... Но акробатка любит ветер и давно считает его неотделимой частью самой себя.       Противник внезапно останавливается и начинает возиться с чем-то у себя на груди. До девушки доходит с большим запозданием: этот дурак зачем-то снимает с себя жилет... а за ним и рубашку, и остается, в общем-то, полностью обнаженным до пояса.       — Что ты делаешь? — удивленно спрашивает она, подходя чуть ближе. Мечник едва-едва знакомый, но она ведет себя относительно дружелюбно. Им и так предстоит сражение — ни к чему враждовать еще и на словах.       — Ну разве можно вступать в бой с девушкой, не раздевшись? — смеется парень в ответ.       Фраза совершенно нелепая, но она замирает на месте, а сердце вдруг учащает свой ритм.       — Что-то мне это напоминает...       Последние слова произнесены едва слышным шепотом, потому что ему незачем знать.       Делая еще один шаг навстречу оппоненту, акробатка невольно погружается в воспоминания.       Очень похожая арена, пустые трибуны, прохладный ветерок. Взлохмаченный русоволосый мечник напротив нее. Ею одержано уже несколько побед кряду. Мечник немало потрепан, на лбу у его крупные капли пота, загорелое лицо раскраснелось. Но хотя он знает, что силы неравны, всё равно не хочет сдаваться. Упорно начинает один бой за другим, отвечая на ее сочувствующий взгляд презрительной усмешкой. Не надо, мол, меня жалеть, я сам этот выбор сделал.       И вдруг он, замерев прямо перед изумленной противницей, стремительно сбрасывает с себя одежду и остается в одной лишь белой майке да штанах. С широкой ухмылкой поясняет:       — Это должно помочь.       Акробатка хочет сказать, что он совсем сдурел, что она не хочет случайно ранить его, что такими темпами он месяц будет лежать в лазарете. Но мечник не дает ей и рта раскрыть: мигом бросается вперед и заносит клинок для удара. Они начинают очередной бой, и друг, а сейчас противник, на удивление ловко уворачивается от атак. А вот акробатке всё сложнее уходить в сторону. Мечник наступает — она пятится к стене. Стрелы летят мимо цели, а ветер, ее верный помощник, впервые становится помехой. Спустя несколько минут она оказывается прижата к земле, а на лице у друга самая наглая ухмылочка.       — Ну? — довольно хмыкает, нависая над ней. На загорелых плечах блестят капельки пота. Если задуматься, он прав: так куда... соблазнительнее. Уж не потому ли она так часто пропускала удары, что засмотрелась на полуобнаженное тело? Да нет, глупость! Но все-таки...       — Сдаюсь, — выдыхает, закашлявшись, девушка. Друг тут же протягивает ей руку и помогает подняться. Уже подобрав разбросанную по полю боя одежду и двигаясь к выходу с арены, он негромко замечает:       — Смотри-ка: сработало...       На его лице, несомненно, наглая ухмылка, а вот девушка смущенно опускает взгляд. И еще долго не соглашается вступать с ним в новую схватку...       — Что-то мне это напоминает...       Она уходит с поля боя победительницей, а у смешливого мечника, так не вовремя решившего раздеться, еще неделю будет болеть всё тело после ее безжалостных ударов.       Она уходит с поля боя, а в голове упрямо вертятся воспоминания, что вызывает смущенную улыбку даже многие годы спустя.