Геймеровское

      Эта нелепая история началась с глуповатой физиономии Родриго — наставника юных воинов. Родриго жестом подозвал ее к себе и подозрительно посмотрел по сторонам, проверяя, нет ли лишних ушей. Затем рассказал о том, что где-то в лесу Безумия видели утку. Странную черную утку явно механического происхождения с серийным номером «17» на голове. Звероподобные роботы не были редкостью, однако эта утка, по словам Родриго, умела говорить. Йокин раздраженно поморщилась: инструктор вечно гонялся за всякими небылицами, а за выполнение заданий платил гроши. Но Родриго смотрел на нее с немой мольбой на изрезанном шрамами немолодом лице, и эльфийка всё-таки согласилась посмотреть, что там такое, в лесу Безумия. А там и правда была утка. Маленькое, едва трепыхающееся в ее руках существо, которое слегка дымилось и скрипело при каждом движении механическими крыльями. Голос у утки был неразборчивый, больше походил на металлический лязг. Йокин наклонилась над ней низко-низко, чтобы разобрать слова.       — Моя... девочка... Помо... ги... те...       Эльфийка в технике не разбиралась, но бросить странного робота на произвол судьбы не смогла. Пусть утка и была механическая, но всё-таки живая. И эти странные слова о какой-то девочке… Спрятав несчастную утку за пазухой, Йокин поспешила обратно в город. Тельце утки было холодное, двигаться она почти перестала. Не теряя времени, эльфийка направилась к кузнице и стала осторожно выспрашивать у кузнеца Бролина, какими деталями можно починить маленького робота, чье тело похоже на... хм... какую-то птицу... Бролин от изумления даже забыл прочитать лекцию ей о том, что он мастер-оружейник, а не какой-то там разнорабочий. И всё-таки, сопровождая каждую фразу недоверчивым фырканьем, Бролин объяснил, какие детали могут подойти. Под конец Йокин заверила его, что интерес у нее сугубо исследовательский, да и вообще она никогда не видела уткоподобных роботов… Уходя, она подумала, что еще долго не сможет смотреть кузнецу в глаза.       Починить утку оказалось не так сложно, потому что она своим скрипящим металлическим голосом подсказывала, что куда вставлять и чем закручивать. Пока Йокин работала, всё внутри у нее сжималось от жалости к маленькому искалеченному созданию. И с каждой репликой утки было всё сложнее верить, что у роботов не бывает эмоций. Она горячо поблагодарила эльфийку за помощь, и та отметила, что ее голос стал заметно живее, а противный лязг исчез. Утка заявила, что ей необходимо вернуться к лесу Безумия, чтобы что-то проверить. Махнув на прощание металлическим крылом, она резво зашагала прочь от городских стен. Пока Йокин стояла, ошарашенная чересчур самостоятельным поведением робота, утка уже скрылась в траве, и эльфийке ничего не оставалось, кроме как вернуться к себе домой.       Но утка не осталась очередной забытой историей. Йокин вновь услышала о ней от Родриго. Воин заверил, что утку видели истерично прыгающей с холма, и, что, в общем-то, он волнуется, а не повредилось ли что-нибудь в ее маленьких механических мозгах. На этот раз Йокин не нужно было уговаривать — она сама побежала туда, где в последний раз видели утку.       Эльфийка и правда застала ее прыгающей с вершины холма вниз. Мехаутка пыталась расправить маленькие крылышки, но всё равно кубарем катилась по склону. Йокин бросилась к ней.       — Что же ты делаешь?! — воскликнула она, подбегая.       — А, эльфийка, — тепло произнесла утка, останавливаясь и глядя на нее. — Я рада, что пришла именно ты. Я... я хочу летать.       Йокин не стала смеяться. Не стала говорить, что с такими маленькими, да еще и механическими крылышками, далеко не улетишь. Не стала разрушать веру этого неживого, но умеющего чувствовать существа. Она села на землю рядом с ней, положила утку к себе на колени и начала объяснять:       — Ты должна довериться ветру. Видишь такие небольшие потоки воздуха? Нет, наверное, не видишь, только я могу... Но ты можешь его почувствовать. Выставь крыло вот так. Чувствуешь? Это ветер бьет в него. Тебе нужно расположить крылья так, чтобы ветер тек под ними, как бы держал тебя. Тогда ты оттолкнешься ногами от земли и будешь скользить по воздуху. Ну как, ты хоть что-нибудь поняла?..       Йокин подумала, что учитель из нее еще хуже, чем из Родриго.       — Конечно! — заверила ее утка. — Ты так здорово объяснила. Вот... Вот так, да? Я чувствую ветер... Прыгнуть, да? А вдруг...       Не давая мехаутке времени испугаться, эльфийка слегка подкинула ее в воздух. Хрупкое маленькое тельце какое-то время просто падало, а потом ветер подхватил его, крылышки сделали несколько коротких взмахов. Утка летела, а Йокин радостно улыбалась. Конечно, очень скоро она упала на траву, потеряв ветер крыльями, но всё-таки это был полет. Эльфийка подбежала к ней, взяла на руки, прижала к груди, а мехаутка издала странный звук, кажущийся чем-то средним между утиным кряканьем и кошачьим мурчанием.       Они сидели на траве и смотрели в небо, на пушистые белые облака, которые походили то на дерущихся собак, то на летящих птиц. Утка начала говорить неожиданно, а голос ее был печален:       — Знаешь, мы с ней вот так же сидели... Мечтали о том, чтобы уметь летать. Она так любила меня... Моя девочка... Но я... Почему я не могу вспомнить ее, эльфийка? Ни имя, ни лицо...       — Возможно, когда ты была сломана, что-то повредилось и ты частично потеряла память. Может, ты вспомнишь позже?       — Да? Хорошо бы... Я помню, что она очень заботилась обо мне... И мы вместе смотрели на звезды...       Йокин хотелось бы забрать утку с собой, укрыть от поджидающих в лесу вблизи заброшенных лабораторий опасностей, но та сказала, будто у нее предчувствие. Будто что-то должно произойти, когда она останется одна. И эльфийка ушла, хотя и не хотела.       На следующее утро она вновь бежала к привычному месту встречи, но там никого не было. Добравшись до входа в комплекс лабораторий, она увидела под обломками что-то маленькое и слабо шевелящееся.       — Эль... фийка...       — Молчи! Я достану тебя, тише, маленькая, я здесь, я помогу!       Едва дыша от страха за это беспомощное существо, Йокин разгребла завал и на руках вынесла мехаутку из заброшенного комплекса. Она была вся потрепанная, крылышки безнадежно изломаны, правый бок смят.       — Что произошло?       — Монстры... Окружили... Я уже не та, что прежде, не могу сражаться...       — Ты сражалась?       — Моя девочка... Эльфийка, она... Она умерла! Мы были на задании... Нас окружили... Было не выбраться... Она взяла меня в руки и кинула далеко-далеко, и враги за мной не погнались. А она осталась... Когда я вернулась, никого уже не было... Перед тем, как бросить меня, она сказала, чтобы я жила за нас двоих... Жила, а не дралась... Я искала ее, но нигде не нашла. Моя девочка...       Йокин не думала, что роботы умеют плакать, но глаза утки показались ей влажными.       — Зачем мне теперь летать? Зачем всё это? Если ее нет... Я... Я не хочу жить, эльфийка. Я пойду туда, где видела ее в последний раз... Не иди за мной, прошу...       Мехаутка знала, что Йокин не послушается. И поэтому она легонько коснулась ее желтым клювом. Эльфийка почувствовала слабый разряд электричества, а затем бесконечную слабость. Ее голову потянуло к земле...       Когда она очнулась, никого рядом уже не было. Тихо выругавшись, Йокин отправилась на поиски. День, два... Она не знала, где искать, просто выполняла задания от гильдии, бродила вокруг, смотрела под каждый камень. Ничего. Ни намека на то, что утка была здесь.       Когда она пробиралась через разрушенный, но по-прежнему полный роботов бункер Жасмин, она думала не об утке. Думала о сотнях девочек-роботов, которых безумная инженерка клепала лишь для того, чтобы они сражались вместо нее. Иногда в механических схемах происходил сбой, и в роботах пробуждались человеческие чувства. Йокин вспоминала недавно встреченных ею сестер-роботов, которых ждала утилизация. Эти механические девочки так сильно любили друг друга… как не каждый человек умеет любить. Йокин с болью думала о том, что они никогда не увидят другой жизни, потому что Жасмин быстро избавляется от слабых, от бракованных. Думала о том, что она обязана положить конец всему этому, потому что маленькие девочки, пусть даже механического происхождения, должны жить, а не драться. Как и маленькие утки...       Ее она увидела в толпе роботов, сражающуюся отчаянно и дико: электрическое поле защищало утку от приближающихся врагов, металлический клюк яростно кромсал провода и микросхемы. Йокин бросилась на помощь, стреляя по уязвимым местам роботов так быстро, как только могла.       — Эльфийка... — В скрипучем металлическом голосе вновь проглядывало тепло, а еще — как будто бы смех. — Мы снова встретились... Не думала, что ты найдешь меня...       Не говоря ни слова, Йокин взяла ее на руки, осмотрела истерзанное тельце. Утка дымилась, а в пробитом боку то и дело вспыхивали искорки.       — Нужно срочно починить тебя! — Девушка уже начала оглядываться в поисках роботов, из которых можно было бы достать нужные детали, но утка тихо вздохнула:       — Не нужно, эльфийка. Уже поздно меня чинить. Просто... побудь со мной, ладно? Это недолго...       — Нет! — Она ощутила что-то горячее и мокрое на щеке, и только потом поняла, что это отчаянные слезы хлынули из глаз. — Нет... Не умирай...       Что-то вспыхнуло в дверном проеме. Йокин обернулась. К ним медленно шла девочка с двумя длинными косами и большой пушкой в руках. Она уже собиралась атаковать, но вдруг заметила что-то, что заставило ее опустить оружие.       — Утка?..       Она уже не могла открыть глаз. Но вдруг дернулась, встрепенулась, металлически прошуршала:       — Этот голос... Такой родной... Моя... девочка...       Йокин только и успела разжать руки. Девочка, бросив пушку, рванулась к ней, упала на колени, прижала утку к груди. Их головы соприкасались, одинаково склоненные над умирающей мехауткой. И слезы эльфийки и девочки-робота, падая на изувеченное тело утки, сливались в единые ручейки и стекали по ее бокам, по крыльям, ощутившим так мало, ничтожно мало полета.       Девочка тихо что-то объясняла. Что она XD-29, одна из роботов Жасмин, что это ее утка, что они и правда были на задании, и их окружили. Девочка подумала, что у утки еще есть шанс прожить остаток жизни счастливо, без постоянных сражений, когда каждый удар мог стать последним. Она надеялась, что утка убежит туда, где ее никто не найдет. Поэтому, когда ее подобрали свои и отнесли на базу, она сказала, что утка погибла на задании. А ее, инженера, подлатали и снова отправили на войну. На бесконечную и безнадежную войну...       В какой-то момент Йокин ощутила, что земля уплывает у нее из-под ног. Возможно, кто-то из роботов задел ее электрическим импульсом. Уже проваливаясь в сон, она подумала, что это правильно, что она отключилась, потому что утке и девочке нужно побыть одним...       Когда эльфийка проснулась, уже вечерело. Она осмотрелась, но вокруг, конечно, никого не было. Не было и других роботов — кажется, XD-29 позаботилась о том, чтобы Йокин осталась жива. Рядом обнаружилась короткая записка с благодарностью за то, что была с уткой всё это время. Грустно улыбнувшись, эльфийка поплелась домой.       Она не могла знать наверняка, что произошло потом, но понимала, что с такими повреждениями мехаутка не смогла бы долго продержаться. Но ведь ее хозяйка была инженером... Вдруг она знала какой-то способ быстро ее починить? Нет, Йокин так и не узнала завершение этой истории. Ей оставалось только верить, что они обе живы — утка и ее хозяйка. А еще — что маленьким девочкам больше никогда не придется убивать.