Геймеровское

      Так уж исторически сложилось, что мечниками становятся только мужчины. Оно и разумно: они физически сильнее, способны с легкостью размахивать тяжелым клинком, не страшатся ближнего боя. Женщины, по привычному определению, более уязвимы. Представьте только милое девичье личико напротив разъяренного противника... и впечатывающийся в это личико тяжелый кулак. Неприятно. Поэтому издавна мужчины выбирают ближний бой, а женщины становятся магессами или лучницами. Куда безопаснее обстреливать врага огнем либо стрелами, сидя где-нибудь на соседнем холме.       Акробатки — почти что исключение. Хотя они и называют себя лучницами, лук им нужен разве что для пары атак. Всё остальное достигается за счет ловкости, верткости и молниеносных ударов конечностями. И за этот нетипичный стиль боя их многие ненавидят.       — Слушай... А как ты это делаешь? — спрашивает она, сидя на краю трибуны после очередного боя.       — Что делаю? — удивленно отзывается мечник. Оружие лежит подле него, еще не спрятанное в ножны. Над Колизеем вечереет: небо фиолетово-синее, уже заметны россыпи бледных звезд, а значит, им пора возвращаться домой.       — Ну, все эти атаки... Какие-то особые комбинации... Я всё это и отличить не могу от простых взмахом мечом...       — Конечно, не можешь, ты же лучница, — фыркает друг. Затем, будто сжалившись, предлагает: — Показать, что ли?       Девушка неуверенно кивает, и он вынужден спрыгнуть обратно на тренировочную площадку, чтобы показать ей несколько атак. Ну, какая, в принципе, разница? Ничего ей это не даст.       Уже через неделю они вновь стоят на хорошо знакомой площадке, и в руках у акробатки крепко сжат простенький тренировочный меч. Куда легче боевого, но… всё-таки.       — Вот так... — медленно произносит мечник, слегка сдвигая ее ладонь на рукояти. Девушка слушает его с таким вниманием, с каким, наверное, ни один ученик в школе не внимал своему любимому учителю. Глаза блестят от волнения, на щеках легкий румянец. — Не надо так сильно сжимать. Пальцы должны быть относительно расслаблены. Нет, ну бросать-то его зачем… Попробуй-ка провести серию ударов, как я показывал.       И девушка проводит — неумело, опасливо, в пустоту, однако меч в ладонях она удерживает и вновь поворачивается к нему. На губах сияет радостная улыбка.       — Ну как?       — Брала бы ты обратно свой лук... — демонстративно ворчит мечник. Но продолжает урок.       И через несколько дней беспрерывных тренировок (кажется, будто подруге вообще не нужны отдых или пища) он даже готов признать, что им удалось достичь кое-каких результатов. Меч она всё же держит правильно, причем уже не тренировочный, а настоящий, хотя и облегченный — специально под ее руку. Остается лишь проверить, способна ли она окажется применить новое оружие в бою.       — Ну что? — хмыкает мечник, отступая на пару шагов. — Смахнемся?       В зеленых глазах вспыхивают ужас и восторг одновременно. Они расходятся в разные концы арены, и парень только успевает обнажить оружие, а переобувшаяся акробатка уже несется на него. Атакует так быстро, что он едва успевает парировать выпады — сказываются многолетние тренировки с коротким луком. Но, конечно, шансов у нее никаких: двигается слишком суматошно и быстро выдыхается. Через пару минут девушка оказывается прижатой к земле, а мечник нависает над ней с пакостливой улыбкой на губах.       — Не так плохо, как я ожидал.       Он помогает подруге подняться на ноги, и та наконец-то соглашается на небольшой перерыв.       — Понравился же тебе меч, — удивленно замечает парень по дороге. — Неужели не вернешься к своему любимому луку?       — Не знаю, — смущенно отвечает девушка. — Я так привыкла вертеться и танцевать вокруг противника... Постоянные прыжки и полеты — суета, а не бой. А с мечом... так спокойно и легко, как будто я всегда им владела, а лук и стрелы взяла по чистой случайности. — На мгновение останавливается и с искренним непониманием смотрит на убранный в ножны на поясе меч. — Да уж... как-то глупо звучит.       — Я охотницу победила! — восторженно кричит она в окно гильдейского дома на следующий день. Сонный мечник не сразу понимает, о чем она вообще говорит.       — Ух ты! Уделала академика! — вопит через несколько часов.       — Ну-у, пойдем драться! — немногим позже. — Я покажу, чему научилась!       Вообще, он абсолютно уверен, что между этими триумфальными победами было эдак по десять проигрышей, но бывшая лучница радуется так, как будто покорила весь Колизей. Растрепанная, вся в ссадинах и порезах, а лицо счастливее некуда.       Он всё равно, конечно, сражается с подругой не в полную силу, но сложно не заметить, как улучшились ее навыки. Хотя многих приемов она еще не знает, двигается по-прежнему чересчур сумбурно… И опять проигрывает ему. Немного обиженно позволяет увести себя с поля боя, чтобы, насупившись, молчать почти всю дорогу к дому гильдии.       — Тебе еще столько предстоит узнать, — фыркает мечник, чтобы переключить ее с неприятных мыслей. — Раз уж ты серьезно решила сменить профессию...       — А всё ты виноват, — вдруг повеселев, отвечает девушка. — Что ты со мной сделал, а?       — Я родил... то есть зачал мечницу.       — Родил... — В уголках глаз появляются веселые морщинки, она смеется.       — Эй, ну я же исправился!       Новорожденная мечница сгибается пополам от хохота.       И однажды, преодолев бесчисленное множество тренировок, сладких побед и досадливых поражений, она всё же становится искусным бойцом, запоминает все приемы и придумывает свою собственную тактику. И побеждает своего учителя.       Наверное.