Геймеровское

      Умение убивать — способность страшная, опасная, ненормальная. Она мигом отдаляет тебя от других людей и вообще от всего человеческого. Возводит между вами незримую и совершенно неприступную стену. Умение убивать — это то, без чего ты и часа не проживешь на войне.       Она училась этому искусству долго и мучительно, до последнего не желая осознать простую истину: не убьешь ты — убьют тебя. И она погибла бы еще в самом начале своего пути, если бы на помощь вовремя не приходил надежный друг. Она же испуганно замирала, не в силах атаковать противника. Сердце падало в пятки, кровь отливала от лица, а пальцы, стиснутые на оружии, бессильно дрожали.       — Я… не могу. Они ведь ничем от нас не отличаются, — виновато шептала ферре и с ужасом глядела на тело очередного эльфа или нуианина, что были убиты проворным мечом ее друга. Она искренне верила, что подобные ситуации можно решить и мирным путем — верила, несмотря на то, что жизнь без устали твердила ей об обратном.       Друг молча убирал в ножны оружие и даже не надеялся, что однажды его мягкосердечная напарница станет более решительной и жестокой. Он привык к ней — ловкой и сообразительной во время боя с чудовищами, но тотчас робеющей при встрече с представителями других разумных рас. Знал: глупая ферре так и останется лежать в луже собственной крови, если только он вовремя не подоспеет на помощь. Знал и оставался рядом, несмотря на растущую неприязнь к ее слабости.       Но в один день перемена всё же произошла. Внезапная, резкая и необратимая. Они, как и всегда, вместе очищали очередной лес от монстров — огромных пауков и ядовитых сколопендр. И в этот момент среди деревьев возникли эльфы: вооруженные, собравшиеся, готовые атаковать. Мечник замер, прикидывая шансы. Эльфов было больше, и дистанция давала им серьезное преимущество. Он видел, как один из отряда вынимает из-за спины лук, накладывает стрелу на тетиву… Но на мгновение раньше, чем стрела успела сорваться в смертоносный полет, ферре метнула в эльфа оглушающее заклинание. Опешивший поначалу мечник ринулся к противникам с обнаженным клинком наперевес. С пальцев ферре уже срывалось следующее заклинание. Они расправились с противниками в считанные минуты. Мечник привычно обыскал тела, а напарница неподвижно стояла рядом с ним. Однако в этот раз всё было совершенно иначе.       — Поверить не могу! — воскликнул мечник, поднимая на нее удивленные глаза. — Ты атаковала эту парочку! Сама! Первая! Эй, слушай, ты в порядке?       — Да-а... — протянула ферре, хотя и сама с трудом верила в произошедшее. — Я просто... Ну... Они напали бы на нас, и тебе, как всегда, пришлось бы отдуваться за двоих...       — Раньше тебя это не волновало. — Напарник покачал головой, еще не успев отойти от шока. — Ну что ж, поздравляю с рождением новой, боевой кошки! Такое можно и отметить.       Ферре промолчала, и, заглянув в ее глаза, мечник не нашел в них привычного страха, но не заметил и какого-либо воодушевления.       Напарник шутливо отпраздновал ее «перерождение» в ближайшей таверне, но он и подумать не мог, что подруга на самом деле изменилась. Куда подевались ее робость и наивные надежды решить всё мирным путем?!       С каждым новым противником ферре становилась всё более совершенной... убийцей. Быстрой, решительной и хладнокровной. Порой она бросалась в атаку даже раньше, чем он успевал приметить врага. В огромных кошачьих глазах отражались холодная сталь и пламя огненных шаров. Прежде ни один из них не догадывался, что эти милые огненные шарики, освещающие путь в сумерках и помогающих разжечь костер, могут быть так опасны. Впрочем, теперь, когда чародейка перестала бояться идти в атаку, все ее заклинания преобразились. Стали мощнее, ярче, смертоноснее. И это был далеко не предел.       Впервые за всё время совместных приключений они нападали на врагов по-настоящему вместе, действуя быстро и слаженно. Порой силы были неравны. Порой они атаковали даже своих — уроженцев восточного материка, — если на то была причина. Мечник откровенно наслаждался преображением подруги. Внутри росло и крепло чувство, что им никто теперь не страшен. Где нельзя было победить силой — они брали хитростью. Когда противников было слишком много, ферре заставляла их застыть на месте с помощью комбинации нескольких заклинаний, а мечник легко завершал расправу. Когда приходилось слишком уж тяжко и силы были на исходе, она применяла исцеляющую магию. Казалось, что сильнее их команды не найти на свете.       Порой, когда они в полном молчании отмывались в реке от крови или сидели вечером у костра, перебирая чужие пожитки, мечнику становилось жутко при взгляде на его боевую подругу. Она больше не боялась убивать. Не замирала с дрожащими пальцами и сбившимся дыханием. Не подставлялась под удары, лишь бы избежать кровопролития. Ей, кажется, даже... нравилось. И хотя время от времени в голове всплывала неуютная мысль о том, что это он превратил ее в хладнокровную машину для убийств, мечник не жалел о случившемся. Сражаться плечом к плечу и побеждать — от этого чувства нельзя было так просто отказаться.

***

      Она бредет по пожухлым осенним листьям в полном одиночестве. Холодно и... страшно. Это небезопасная территория. Представители западного и восточного материков дерутся за эти горные хребты и плодородные равнины испокон веков. В любой момент кто-нибудь может на нее напасть. И она... не уверена, что сможет дать отпор.       Она так долго не сражалась. Целую вечность не вступала в бой плечом к плечу со своим верным напарником. Способна ли она хоть на что-то теперь, когда осталась одна? При одной лишь мысли о том, что скоро ей вновь придется драться, становится невыносимо страшно. Дыхание сбивается, пальцы дрожат и немеют.       Она никогда не была по-настоящему одна. Всегда с напарником — с другом, который был, казалось, частью ее самой. С которым она уже давно сработалась и могла действовать слаженно. Который, хоть и смотрел с осуждением, но всякий раз прощал ее слабость. Когда он где-нибудь пропадал, ферре устраивала противникам засады и хитроумные ловушки, но настоящих сражений никогда не начинала. Когда их разделяли враги, она с боем пробивалась к своему другу навстречу, чтобы снова драться плечом к плечу и быть намного сильнее, чем порознь. Но по-настоящему одна она не оставалась никогда прежде. Как ни тяжело было это признавать, одиночество обессиливало ее и превращало в испуганного маленького котенка. Где-то в глубине души ферре понимала: в одиночку она ни на что не способна. Незачем. Не для кого. Не перед кем. Развившееся у нее умение убивать было целиком и полностью предназначено напарнику, но не исходило от самого сердца. Она всего лишь подавила горечь и страх, сострадание и миролюбие, которые так сильно раздражали ее друга, но никогда не становилась настоящей убийцей. И теперь, когда она осталась одна, это осознание вцепилось ледяными когтями в ее грудь, навсегда лишив поддельной самоуверенности. Она медленно бредет по осенним листьям, а в сердце холодной змейкой сворачивается страх. Она вернулась на тропу, которую когда-то покинула, но теперь сама по себе. Растеряна и ослаблена. Через час или несколько минут она, несомненно, встретит противника. Первой не нападет. Понадеется, что этот враг, как и она когда-то, захочет обойтись без крови и просто проследует своим путем. Вряд ли так случится, ведь с каждым днем войны миротворцев на свете всё меньше и меньше.       Если на нее нападут, она отскочит в сторону и метнет оглушающее заклинание, а потом будет сражаться одна, ведь иного выбора нет.       Может, у нее и получится.