Геймеровское

      Самое страшное преступление — предать того, кто тебе доверяет. Но если предать человека — он, скорее всего, переживет. Да, ему будет плохо, но он способен сам о себе позаботиться. Он продолжит есть, пить и спать и потихоньку оклемается. Потому что это люди, и они способны пережить всё. Предательство их не убьет. Но есть те, кого совсем уж точно нельзя предавать. Животных, которые вам доверяют. Они мыслят иначе, они поймут не то, что обычно понимаем мы. Но всё-таки осознают, что их бросили. И это... страшно. Вот представьте, вы щенок, вы очень любите вашего хозяина, ведь он кормит вас, всегда берет с собой, защищает от всех, кто пытается вам навредить. Вы не представляете свою жизнь без него. И вдруг он оставляет вас посреди дороги, а сам исчезает в тумане. Сначала вы преданно его ждете. Ведь это же хозяин! Он любит вас, он не мог вас покинуть. Но проходят часы, дни, а он не возвращается. Но вы никогда не смиритесь с тем, что он вас бросил. Просто потому что вы мыслите иначе, по-звериному, вы мыслите не словами, а образами, и вы упрямо верите в то, что ваш хозяин самый хороший на свете, и однажды он непременно вернется. Вы, непривычный к охоте, с трудом добываете себе еду, часто остаетесь голодным, бродите вокруг городов, с болью поднимая глаза и надеясь, что он придет... Это конец, понимаете? Люди смиряются с предательством и находят себе других друзей. Звери — нет.       Ариса умом понимала, что она никого не предала, но на сердце были щемящая тоска и чувство вины. Она безумно скучала по своему ездовому льву. Он был светлошерстый с темными пятнами на спине степной лев, а звали его нелепым, но крепко привязавшимся к нему именем — Коти. И преданнее друга Ариса никогда не знала.       Ферре привыкают к окружающим их львам с детских лет. Мало таких прайдов, где нет своего питомника, где не раздается тихое рычание этих могучих хищников, где юные ферре не приручают львят, которые позже становятся их верными друзьями и спутниками. В прайде Арисы питомник был. Она сама вырастила игривого светлошерстого малыша, глядящего на нее большими выпуклыми глазами и любившего лизать ее руки. С момента, когда девушка покинула родной дом, они не расставались ни на минуту.       Ездить на львах куда сложнее, чем на лошадях. Даже на галопирующей лошади удержаться проще, чем на скачущем льве. Ко всему прочему, седла для львов выглядят иначе. Стремян у них нет, иначе бы они мешали зверю передвигаться, поэтому ездить надо, плотно прижав ноги к бокам льва. Держаться, соответственно, приходится лишь за седло и за гриву зверя, ногами же упереться не во что. Но все эти неудобства сполна окупаются скоростью и ловкостью львов, их бесконечной верностью и способностью не только возить, но и защищать хозяина.       Ариса искренне любила Коти. Они исходили вместе весь мир. Лев был ей не питомцем и не ездовым животным, но лучшим другом. Он не раз выносил ее из гущи схватки, когда она не могла дать противникам отпор, и устрашающе рычал, грозя разорвать глотку любому, кто сунется к его хозяйке. Когда у Арисы совсем не было еды и денег на нее, лев пропадал в зарослях, а потом возвращался с зайцем или крупной птицей в зубах. Ариса готовила пищу на костре и честно делила ее поровну. Засыпала же она, уткнувшись в гриву льва и ощущая исходящее от него тепло.       Сейчас она спала на жесткой деревянной кровати в маленькой комнатенке... Коти не было уже год. Но она всё еще не могла без слез вспоминать о нем. Когда она только растила его, владелец питомника сказал ей: «Этот лев отдаст за тебя жизнь, если ты пожелаешь. Но я надеюсь, что ты этого не пожелаешь». И она не хотела, никогда. Но лев, такой же свободный и упрямый, как она, даже если бы мог, не спросил бы ее мнения. Он просто бросился на врага, чтобы защитить ее, Арису, и защитил. Ценой собственной жизни. Когда на израненную львиную морду упали две горячие слезинки, Коти в последний раз тихонько заворчал, ткнулся носом в ее ладонь и больше не шевелился. Если бы он был человеком, он, наверное, сказал бы: «Не вини себя. Живи счастливо. Живи за нас двоих». Но Ариса так и не простила себя за его смерть.       Она больше никогда не заводила львов. Кони — да. Они менее привязчивы, во всяком случае, Арису ни один не полюбил. Она ездила на них, затем отдавала конюхам, не испытывая настоящей любви и тепла. Встречалась она и с магическими животными. Они скакали, ржали, рычали, точно настоящие, но им не требовались пища и вода, да и воздух, на самом деле, тоже. Они были неживыми, созданными лишь с помощью магии. Арисе доводилось ездить и на таких, но они вызывали у нее лишь отторжение Порой ей даже проще было пройтись пешком, чем оседлать магического скакуна.       Если бы она вернулась домой, в родной прайд, она, возможно, нашла бы львиный питомник. Возможно, ей бы даже отдали одного из львят. Но ферре так и не сумела вернуться туда. Та, что погубила льва, считавшего ее своим другом, не заслуживала доверия нового питомца.       Но это создание... оно не было похоже ни на кого из тех зверей, что прежде видела Ариса. Это был кот, но кот небольшой, куда меньше ездового льва. Это был, скорее, боевой питомец. А у Арисы в руках — два кинжала, она быстрая и ловкая, прыгает на противников, поражая их сталью и магическим темным огнем. Кот возникает из ниоткуда, черный, с белой мордочкой. Он вслед за ней мчится к врагу, этот крошечный комок шерсти, и, как ни странно, опрокидывает врага на землю, а потом принимается полосовать его когтями, оставляя сияющие магические царапины. Кот был лишь духом, приходящим Арисе на помощь, но урон он наносил ощутимый. Противники ненавидели этот яростный комок шерсти. Союзники, в принципе, тоже — он прыгал в гущу схватки и убивал всех и вся, принося Арисе большинство последних ударов, и, соответственно, увеличивая ее вклад в общее дело. Незаметно для себя девушка привязалась к воинственному малышу. Однажды она, забывшись, назвала его Коти. Боевой питомец задумчиво взглянул на нее и, как ей показалось, одобрительно кивнул.       Он был лишь духом. А дух, соответственно, мог быть кем угодно из умерших. А вдруг?..       Арисе было страшно поверить в это, и вместе с тем она мечтала, чтобы это оказалось правдой. Она безумно скучала по Коти, а этот малыш... пусть он не был живым, но он всегда был с ней и всегда приходил ей на помощь. Большую часть времени он был бесплотным духом, но иногда Арисе удавалось к нему прикоснуться. Он был теплый, под жесткой шерстью ощущались мышцы. Однажды, вытаскивая его из схватки (кот слишком уж увлекся истерзанием ее знакомого, что в шутку ударил Арису), девушка прижала его к груди, ожидая, что зверек сейчас же перестанет быть материальным и скользнет из пальцев облачком дыма, как обычно. Но вместо этого малыш закопошился, устроился поудобнее и... замурлыкал. Ариса изумленно гладила его по короткой шерсти, грудью ощущая легкое дрожание и частые удары его маленького сердца...       Она обещала себе больше никогда не заводить котов, но этот, впрочем, завелся сам. Или же просто вернулся к ней спустя целый год разлуки?..