Street Racing

Через неплотно закрытые бархатными шторами окна пробивался уличный свет, а сияние луны игриво бегало по столикам, иногда исчезая из-за появляющихся тучек. Зейн периодически утыкался взглядом на отдельный предмет за окном, задумываясь о происходящем. Он думал, что уходя в мысли, он уйдёт и от этой ситуации. Но нет, Лиам Пейн все так же сидел напротив него. Пора бы уже смириться, говорил он себе, пора перестать вести себя как целка. «Зейн, он не отстанет от тебя, если всё будет продолжаться в таком унылом духе» — настраивал себя брюнет, нервно кусая кожу на указательном пальце и беспрерывно пялясь, буквально даже не моргая, на какой-то никчёмный кустик на террасе, потому что Лиам пялился на него самого. На протяжении долбанной минуты. Зейн уже секунды начал считать, потому что от такого настойчивого взгляда парня на тебя начинаешь чувствовать ахиреть какую неловкость. Зейн упёрся подбородком в ямку между большим и указательным пальцем своей руки и посмотрел на Лиама испепеляющим взглядом с упрёком за его настойчивость. Зейн очень желал сейчас поесть, а то от счёта веточек на кустике ему становилось дурно. А так, и уткнуться глазами в тарелку можно, и получить хоть какое-то чувство комфорта от вечера. Нахождение рядом со сраным Лиамом Пейном не приносило ему никакого удовольствия. Может, до поры до времени, Зейн? Он не верующий, но молился абсолютно всем существующим богам о скорейшем завершении этого кошмарного вечера под названием ебанная свиданка с той секунды, как ступил ногой на ковёр этого помещения. И хвалам всем тем богам (половину которых парень выдумал сам), через пару долгих, нудных, скучнейших и невыносимых минут перед его носом поставили огромную тарелку с двумя полностью напичканными начинкой кусками теста, посыпанные травами, по которым медленно стекал томатный соус и плавился сыр от высокой температуры блюда. Ему было плевать, что это за ахинея, потому что желудок был явно рад такой картине, судя по соответствующим звукам урчания. Благо, это было тихо, и только Зейн чувствовал весь тот стыд и позор. Нельзя оставлять себя голодным, даже если ты полностью на мели и из дыр в карманах не сыпется ни одной копейки, ощущать эту жалобную просьбу живота — худшее, что могут услышать люди рядом с тобой. Малик оторвался о представления, как этот тягучий сыр тает у него на языке, а мясо оставляет после себя приятный вкус и менее приятное — отрыжку, и обратил внимание на блюдо своего «свидание-парня». Филе было с поджаристой золотистой корочкой со всех сторон, а в соусе из сливочного сыра были видны небольшие кусочки грибов вперемешку с какой-то зеленью. Куда итальянская кухня без зелени? И спаржа зелёная, длинная и соблазнительная на вид, а не скрюченная и переваренная из магазина. Зейн давно не видел действительно насыщающих блюд только одним своим видом. Той, которой он питался обычно, просто не место рядом с этим шедевром искусства пищи. Даже недавняя китайская еда теперь кажется ему какой-то пережёванной несколько раз и выплюнутой обратно, а ведь тогда она ему показалась сошедшим с небес даром. Нет. Нет. Вот перед ним — вот это дар, золото скифов, сокровище века, еда богов… — Зейн? Собираешься есть? — Лиам прервал мысленные поклонения Зейна еде. Это полное фиаско. Зейна застали за залипанием на еду. Хорошо, что ещё слюни не лились по подбородку, как у голодной собаки. А то было бы как раз после такого иметь миску, на которой краской выведено собственное имя, рядом с миской Базза. Зейн ничего не ответил, а лишь быстро кивнул и шумно сглотнул излишки слюны. На вкус паста оказалась ещё лучше, чем представляла собой на тарелке. Всё-таки ей определённо место быть в желудке, а не красоваться на красивой посуде. После успешной трапезы, Зейн убедился и нашёл подтверждение слов Лиама о чувстве сытости в этом прекрасном блюде, которое теперь было на покоях у него внутри, и даже издал довольный вздох. Он не уследил, когда Лиам подозвал официантку, а та тотчас принесла бутылку вина, открыла и разлила по бокалам. Посмотрев на бордовую жидкость и на кристально чистую поверхность посуды, в котором увидел даже свое отражение, он серьёзно произнёс, впервые нарочно не прерывая зрительного контакта с мистером Пейном: — Я не буду сегодня пить. И ты за рулём. Я не сяду в авто с тем, кто выпил. — Тогда поведёшь ты. — Блять, я только байк и вожу. Какой к черту автомобиль, Лиам? Тем более, пф… твой автомобиль. — И что с того, что «мой»? — с издёвкой в голосе спросил гонщик, намереваясь задеть Зейна хоть чем-то. В ответ на что уважаемый мистер Малик начал снова строить из себя недоступную целку и закатил глаза. Да на этом, собственно, и всё. Никакого гласного ответа на издёвку не последовало. — Предлагаешь пить самому? — искренне удивился шатен. — Ощущение, что меня отшили, — это было сказано в шутку, но Лиам не ожидал, что Зейн засмеётся. А он засмеялся. Нервный смешок был, правда, но для Пейна это оказалось лучшим действием кареглазого за весь вечер, ведь это можно назвать хоть каким-то шагом вперед. — Кстати, — Лиам взял бокал и начал болтать вино в нем, словно это виски, — вернусь к главной теме. Я хочу узнать тебя. Я сказал бы «ближе», но, увы, ты не податливый. Зейн, — он тут же обратил внимание брюнета к словам и выпил вино. — Как насчёт рассказать о себе? И тут, к сожалению, молитвы Малика о полном исключении темы «давай узнаем друг друга получше, бла-бла» не сработали. Видимо, лишь боги еды слышат его в таких случаях. — Сходим покурить? — резко перевёл тему Зейн, полностью игнорируя то, чего хотел Лиам, и упёрся локтями в стол, нарушая правила этикета. Плохой мальчик, что тут взять. Вечерний воздух города оказался приятнее, чем в помещении, которое насквозь пропахлось запахами блюд, алкоголя и дешёвого одеколона Зейна. Ничего не поделаешь, но Пейн был лучше Малика даже различием в запахах, несмотря на то, что от Зейна шёл запах исключительно приятный. Хотя, кто его знает. В воздухе витала свежесть травы, словно после росы — этому следовало недавнее её опрыскивание, и какой-то необычный кисловатый запах от дерева неподалёку. Самое время испортить всё это сигаретным дымом. Малик, будто по выработанной привычке моментально достал сигарету и следом зажигалку. Он выпустил первый куб дыма изо рта, направляя его ввысь в небо. Ему было тошно от компании Пейна, ему не нравился этот человек, да и в целом ему люди не особо нравились. Явно не такие, как Пейн. У него была надежда, что случайным образом останется прожигать лёгкие в одиночестве, но тут же, словно наперекор мыслям, явился Лиам. Чего стоило ожидать, когда ты сам предложил сходить покурить, Зейн? — И как тебе свежий воздух? — пролепетал шатен себе под нос, обращаясь к брюнету, закуривая. Он смотрел на Зейна, исподлобья, не допуская пристальный взгляд на этого шикарного засранца. Смотрел и хотелего. — Отлично. — Зейн уже славился фразочками наотрез, и эта была произнесена буквально на полное «отъебись». Парень действительно хотел просто покурить и насладиться синевато-чёрным вечерним небом, усыпанным звёздами. Когда он выдыхал дым через рот, его челюсть медленно сжималась, а губы лишь чуть-чуть приоткрывались, и линия скул была видна чертовски хорошо. Лиам не знал, что можно завестись сильнее, пока не обратил на эти простые действия. Зейн ничего не делал специально, он лишь находился со своими мыслями наедине, куда-то смотрел, выкуривал сигарету, и это было самым прекрасным воплощением идеальности для шатена. Затем сигареты одновременно полетели в небольшую каменную урну возле выхода, и парни подняли взгляд друг на друга. Никто из этого не планировал и эффект неожиданности сработал. У обоих на лице появилась улыбка, пока они смотрели в глаза один одному. Но в следующую секунду Зейн вновь был абсолютно серьёзен и не допускал никаких эмоций: — Так что, ты там хотел узнать обо мне, вроде? Во-первых, ты уже прекрасно знаешь, кем я работаю. — Он усмехнулся, получив одобрительный кивок от Лиама, и направился внутрь. Оба прекрасно понимали, что информация этого уровня была известна с самого начала. А другую информацию о себе Зейн не любитель рассказывать, собственно, вообще никому. — Во-вторых, — он вальяжно уселся на своем сидении и облокотился левой рукой на мягкий подлокотник кресла, — ты также знаешь, где я живу. Эта раскрытая информация меня немного пугает, потому что ты можешь однажды оказаться возле двери моей квартиры. Ха, — Зейн добавил саркастическое «ха» в конце после того, как представил эту ситуацию. — Не буду нарушать твоё личное пространство, — Лиам «поиграл» бровями и улыбнулся, пытаясь Зейна не прекращать разговаривать. — О, я уж надеюсь, — у Зейна вырвалось легкое «пф». — Не хотел бы я увидеть тебя возле своей двери. Это немного пугало бы, знаешь. — Не переживай, Зейн, я не стану устраивать слежку за тобой, — «наверное», пронеслось у Лиама в голове. — Ну… — неловкая пауза, Зейн нервно сглотнул, — также я живу один в компании прекрасного пса. Снимаю квартиру на заработанные деньги со своей «работёнки». Мечтаю накопить на собственный дом. Как бы смешно это не звучало. Несмотря на то, что Зейн рассказывал о себе, пытался поддерживать разговор с Лиамом, которого он всё также не может переносить на дух (может, уже чуть-чуть меньше), парень все равно чувствовал себя неловко, неуверенно; часто думал о том, что стоит говорить, и нервозность явно отображалась в его простых действиях: он постукивал пальцами по подлокотнику, немного подёргивал ногой и никогда не задерживал на Лиаме долгого взгляда. — С родителями не контактирую года четыре, — он поправил свои волосы назад, и сделал жест, словно отмахнулся от неприятной темы. — Эм… Фотографом работаю полтора года. До этого обучался в языковой школе на фотографию с тринадцати лет. Тянуло всегда на подобное, но не хочу прогибаться под всяких боссов-хуесосов. Правда, это и делаю… — Зейн разочарованно застонал, и нахмурил свой лоб, понимая, что его рассказ несёт один негатив. — Давай закроем тему, я бормочу как неудачник, — парень усмехнулся, но это было больше расстроенной усмешкой. Такое бывает, когда вспоминаешь о дерьмовых поручениях на работе и о дерьме в целом. — Что мы делаем дальше? — тихо спросил Зейн, а затем чуть тряхнул головой, словно попытался отогнать от себя все лишнее. — Скоро принесут десерт, — Пейн кивнул в сторону кухни и улыбнулся такому растерянному Зейну. В помещении стало на тон темнее: свет ламп в зале приглушили, и на столах оставались гореть длинные свечи. Он едва мог видеть следующий столик, зато лицо гонщика полностью освещалось мягким желтоватым светом свечи. Внутри парня что-то перевернулось из-за мысли о том, что он сейчас на реальном свидании и он с парнем. Конечно, если заглянуть в душу поглубже, то темноволосый совершенно не хотел считать это свиданием, он всячески отрицал происходящее и само это навязчивое слово «свидание», что очень раздражало его. Он не хотел подпускать Лиама Пейна так близко к себе, а сейчас он сидит в двадцати сантиметрах от его лица и вокруг них довольно интимная обстановка. — Да, я заказал тебе десерт, — заметив вопрос в глазах Зейна, гонщик кивнул и довольно улыбнулся. А спустя ещё пару минут перед Зейном оказалась глубокая чаша, наполненная очень привлекательными на вид шариками мороженого и большим количеством лесных ягод. Лиам очаровательно улыбнулся официантке, подмигнул ей и сказал вслед «спасибо», а затем пододвинул свое сладкое блюдо ближе. Потом взял нож и аккуратно разрезал шоколадный десерт, который был не менее привлекателен, чем десерт Зейна. — Отлично. Ты избавил меня от неловкого момента, — Зейн и с любопытством отломал маленькой ложечкой часть ягодного мороженого. — Ну, именно тот момент, когда я смотрю в меню и ничего не понимаю, — продолжил парень и негромко, но искренне рассмеялся. — Ты должен мне сказать спасибо, — шатен засунул себе в рот огромный кусок шоколадного коржа и запил десерт вином. — Это мороженое вкусное. — Блять, потом как-нибудь скажу, — скованно и едва слышимо пробормотал Зейн, и удача над ним сжалилась, потому что слова действительно оказались едва слышимыми. И, пытаясь не положить на зубы слишком много холодного, с ягодами за щекой, Зейн покивал Лиаму на его вопрос взглядом о десерте. — Я не врал, когда обещал тебе, что ты определённо будешь сыт в этом ресторане, — Лиам хитро подмигнул парню, при этом на его лице была самая довольная ухмылка в мире. Затем, приблизительно через несколько минут бессмысленных вопросов подряд с обеих сторон и завершающими отправлениями ложек с едой в рот, последними глотками вина, к которому Зейн притронулся лишь однажды, Лиам отправился вслед за вышедшим парнем на улицу. Он рассчитался за ужин и достал сигарету на пути к выходу. Зейн стоял внизу, прямо около ресторана и недалеко от автомобиля. Парень смотрел на тусклое отображение лунной дорожки на асфальте, а затем поднял голову наверх и плавно выпустил кольца дыма, складывая губы в красивую букву «о». Видя это перед собой, видя губы Зейна, он невольно допустил совсем иные мысли у себя в голове. Он хотел Зейна, безумно. Хотел нежно, хотел жёстко; от одного вида черноволосого у него всё сводило внутри и не давало покоя, он не мог контролировать свои желания и реакции тела. Когда он подошёл ближе, Малик стоял почти без движения, докуривая сигарету и не подавая никаких признаков, что он ощутил присутствие шатена. Пейн оперся спиной на чёрную железную ограду, в то время, как его предмет непрекращающейся эрекции рядом облокотился локтями на неё, позволяя рукам от локтя свисать вниз и тем самым открывая взор на некоторые его татуировки. Лиам, стоя среди нагнетающей тишины между ними, начал рассматривать их. — Знаешь, Зейн, мне нравится твой стиль татуировок, — сказал он и потом добавил, с улыбкой на лице: — Необычный. Темноволосый молча кивнул, не обращая на его слова особого внимания, хотя стало немного приятно, потому что большая часть татуировок была набита по его собственным эскизам. — Всегда хотел себе татуировку, которая очень многое бы для меня значила. Особенную, — он сделал паузу, поджав губы, словно раздумывал, какой именно должна быть эта татуировка. — Ничего подходящего пока не нашёл. Шатену казалось, что Зейн в этот раз может не произнести ни слова, а просто дать знак, что услышал его, но в следующий момент он сказал, чуть поворачиваясь телом в его сторону: — У меня есть знакомый чувак, мастер. Отличный парень. Если что, обращайся. Если посмотреть парню в глаза, может показаться, что он находится совершенно не здесь, отстранён, думает о чем-то своем. Наверное, именно такое состояние Зейна сейчас не позволило ему заметить, как в момент, когда он выбросил очередную сигарету в траву за ограду он повернулся в такое же положение, как и Пейн; Лиам тогда находился слишком близко к нему. Прямое нарушение личного пространства. Этот момент был словно в тумане, потому что, кажется, что парни не совсем понимали, что происходит. Точнее, один из парней. По телу Зейна пробежала холодная дрожь, и он ощущает при этом горячее дыхание Лиама у себя на щеке. Ближе, и всё ближе; он чувствует, как сгорает: от стыда, неловкости, необъяснимого волнения и тепла Лиама. Внезапно чувствует, как губы Пейна резко касаются его щеки и оставляют влажные следы. Зейна накрывает в эту секунду новой волной чувств, даже таких, которых он никогда не испытывал; он словно находился в череде действий, которым не мог помешать. Он немного поворачивается и встречается с глазами Лиама прямо перед своим лицом, те — сияют, и имеют действительно красивый янтарный цвет. Зейна это пугает, и он смотрит прямо ему в глаза таким же испуганным взглядом, потому что совершенно не понимает, что происходит. В следующую секунду чувствует, как губы парня соскальзывают, и в этот момент точно знает, что теперь они плотно прижаты к его; внутри все сжимается, и глаза раскрываются ещё шире. Малик вздрагивает, совершенно не принимая поцелуй, но поцелуй всё равно не прекращается; Лиам засасывает его, нежно и горячо одновременно, совсем не отпуская губы. Теперь влажно. И у Зейна дрожат коленки. Пейн чуть отпускает губы парня, целуя его в нижний уголок; Зейн всё ещё дрожит и теперь ему не хватает воздуха. Шатен касается губ, затем подбородка, а потом присасывается к длинной шее парня, оставляя касание за касанием. Малик немного отклоняется, давая больше доступа к шее, и Лиам не прекращает горячо целовать. — Бля-ять… — почти неслышно стонет Зейн, прижимаясь чуть сильнее к Лиаму. Тот крепко обхватывает его рукой за нижнюю часть спины. Ему приятно; они оба знают, что слышали этот стон. Но сейчас Зейн резко бьёт обеими руками Лиама в грудную клетку и с силой отталкивает его. Оба смотрят друг на друга, со сбитым дыханием и совершенно не знают, что сказать. — Тебе нужно было меня спросить, блять, — злость в Зейне начинает закипать, и он грубо «нападает» на Лиама. Лиам знает, что изначально он промахнулся и поцеловал в щеку, потому что не ожидал, что Зейн так быстро повернётся. — Ты не был против. И это было действительно так. Они оба знают, что слышали этот стон. У Лиама — глаза сияют, а на губах до сих немного блестит слюна. У Зейна — дрожат коленки, он зол, и он прокручивает момент у себя в голове, и к нему приходит осознание, что он не оттолкнул его сразу. — Да иди ты нахуй! Ты не смел меня, — Зейн запинается, — целовать. Лиам достал ключи от автомобиля и бросил его брюнету, который, несмотря на свое ошарашенное состояние, всё-таки словил их. — Я могу сесть за руль, но, кажется, ты беспокоился об этом, — Лиам вскинул брови, и не прекращал смотреть на Зейна и наблюдать за его реакцией «после». На его лице немного проглядывалась улыбка. — Нет, мне похуй. Едь сам, Пейн, — Малик со всей силы бросает ключи ему обратно прямо в ноги и уходит. И оставляет Лиама стоять на том же месте с таким же ошарашенным видом, который был и у него пару мгновений назад.