Street Racing

Мой недосып являлся настолько явным, что ни холодная вода, ни свежезаваренный кофе не помогали синякам исчезнуть из-под моих глаз и вернуть коже прежний, не такой бледный, цвет. Я чувствовал себя отвратительно, меня клонило в сон целое утро, и я был настолько зол на Лиама за то, что он не оказался тем, кто мне был нужен. Мысли об увольнении с работы и отсутствие заслуживающих внимания снимков в целом не давали мне коснуться головой подушки. И я просто слонялся по квартире, пытаясь найти выход из этой ситуации. Собственно, я знал, что изначально не было никакого выхода. Меня однозначно выпрут пинком с работы, добавив пару ласковых слов напоследок. Я в полном дерьме. Пока я заливал в себя кружку за кружкой горький, противный кофе, терял свои нервные клетки с каждой последующей мыслей о работе и седел с каждым разом, смотрясь в зеркало, решение так и не соизволило прийти. Моим дальнейшим действием было смириться и, наконец, уже лечь спать. Не снимая с себя футболку и джинсы, я обессилено рухнул на разложенный диван в гостиной и через миг меня охватил такой долгожданный сон. Я проспал на этой неудобной, притом жутко твёрдой мебели, больше половины дня, и очнулся лишь ближе к поздней ночи. То измученное состояние никуда не исчезло даже после длительного сна, и я собирался провести оставшиеся дни, пока не придёт моё счастье в виде отдыха, в состоянии ходячего зомби. Желудок неприятно заурчал, напоминая мне о том, что за весь день я употреблял один лишь кофе и на нервной почве выкурил около десяти сигарет. Я дотянулся рукой до телефона, ненароком задев кружку. На удивление, я оказался удачливой задницей, – она лишь пару раз провернулась, а не скатилась, при этом шумно разбившись. Честно, мне ещё не хватало разбившейся кружки. Найдя среди огромной кучи неизвестных номеров тот, который сейчас просто спасёт мне жизнь, я услышал ещё один «урк», доносящийся откуда-то из глубин моего тела. Через полчаса в дверь раздалось три быстрых коротких стука, – я был слишком ленив для того, чтобы починить звонок, – и, едва понимая происходящее вокруг себя из-за желания спать и чувства голода, от неожиданности резко подскочил с места, тут же помчавшись за своим заказом. Поблагодарив милого паренька-курьера чаевыми, я захлопнул дверь и направился в гостиную. От нетерпения я открыл коробку ещё по пути туда, и в нос мне ударил приятно-кисловатый запах. Внутри находилась китайская еда: капуста с лимонной травой и креветками. Забравшись с ногами на диван, я разложил возле себя еду, которой планировал наслаждаться последующие два часа за просмотром фильма «Бэтмен». Я разлёгся во всю свою длину, удобно устроившись между большими подушками, нажал на «плэй» и довольно растянулся в улыбке. Неужели у этой долгой недели хороший конец? После того как я сладко уснул на одной из подушек под конец фильма рядом с коробкой еды и наполовину пустой бутылкой вина, за всю ночь мне не приснилось ни одного дурацкого сна, который мог внезапно возникнуть в воспоминаниях на утро и испортить мне настроение. Может быть, ночью сны меня и не доставали, но проснувшись, я сразу вспомнил о предстоящей встрече со своим говнобоссом. И, конечно, настроение тут же улетело в никуда. Моё внутреннее состояние было на грани срыва, и ради того, чтобы утихомирить свои нервы, я вновь рисковал здоровьем, выкуривая несколько сигарет за раз. Я пытался не ухудшить своё эмоциональное состояние, чтобы не сорваться прямо в офисе на Генри, и потратил около пяти минут, просто выпуская кольца дыма. Порой это действительно успокаивало меня. «Просто не волнуйся, чёртов идиот» – мысленно сказал я себе, и выбросил сигарету с балкона, даже не обращая внимания на её направление. Через пятнадцать минут я столкнулся лицом к лицу со своим страхом по имени Генри. С самым раздражающим страхом, что есть в моей жизни. Может быть, меня больше воротило от него, чем он по-настоящему меня раздражал – Генри походил на слизняка; представал как тощий мужчина, не имеющий до конца сформировавшуюся фигуру и при этом жутко бесил своим голосом. Когда он начинал говорить, при этом ещё и повышая тон, мне сразу же хотелось заткнуть уши чем-то плотным или же просто-напросто хорошенько ему врезать. Всегда терзал вопрос: как оно, чёрт возьми, вообще является моим боссом? Почему он достался именно мне? Почему судьба не дала мне какую-нибудь милую женщину или же толстого, с обрюзгшим животом, старика, которого не будет волновать моя внешность и он не будет пытаться подколоть меня своими туповатыми шуточками, а всего лишь будет интересоваться поставленной задачей. Почему Генри не такой? Всё началось именно с того, что я, впрочем, и ожидал. Я встретил его, идущего с важным видом, держа какие-то бумаги у себя под мышкой в небольшой папке. Он замедлил свой ход сразу же, как заметил меня, и по его лицу растянулась едкая улыбка. – О, Малик. Снова шмотки у бездомных воруешь? – дразня, произнёс Генри и довольно улыбнулся, после того я закатил глаза. – Вижу, мы на одной помойке вещи берём, – я едва слышно сказал себе под нос и усмехнулся, осматривая его: фетровый малиновый пиджак, который был весь в кошачьей шерсти, и мятая рубашка песочного цвета совершенно не сочетались. У моего босса был отвратительный вкус в одежде. Как и он сам. – Надеюсь, сегодня ты порадуешь меня своими снимками, – сказал он, заходя в свой кабинет, состоящий лишь из стеклянных перегородок. – У меня сегодня был дерьмовый день, поэтому прошу, не подведи. – У меня тоже не из лёгких день выдался, – я снова пробормотал себе под нос, чтобы Генри ничего не услышал и не нашёл новой глупой причины, чтобы докопаться. Потому что одна большая причина уже была. – Итак, может быть, ты наконец…? – Генри упёрся руками в стол и пристально посмотрел на меня, приподняв свои тонкие брови. Мне показалось, что его голос медленно завязывает петлю на моей шее. Неверный шаг – ты покойник. Видимо, это и было моей участью на сегодня. Я тянул время, как мог, подолгу копаясь в своём рюкзаке, который был практически пуст. Мне не хотелось стоять здесь и выслушивать его пламенную речь. Потому что я знал – она обязательно будет. Действуя с каждым своим последующим движением Генри на нервы, я, не торопясь, достал распечатанные фотографии из бокового кармана и протянул конверт боссу. Он резко выдернул его из моих рук и недовольно взглянул на меня исподлобья. На протяжении дальнейших, казалось, бесконечных минут я ощущал на себе эту давящую тишину. Она отняла у меня всяческую возможность вымолвить хотя бы одно слово и пока она продолжалась, я чувствовал себя морально всё хуже и хуже. Я заметил, как менялись эмоции на лице Генри, и далеко не в лучшую сторону. В кабинете повисло интригующее молчание, и я чувствовал, что он вот-вот заговорит. – Твою же мать, – он бросил фотографии на стол, и они разлетелись по всей поверхности. Генри потёр переносицу и шумно выдохнул. – Этот Лиам Пейн не такой, каким его…, – я попытался оправдаться, но против этого мудака уже ничего не попрёт. – Нет, не перебивай, – он поднял руку, затыкая меня. – Ты хоть понимаешь, насколько ты хуёво справился? Тебе поручили всего лишь одно задание на такое количество времени, к слову, три дня не малый срок! а ты умудрился так сильно налажать. Малик, что ты за бездарь? Я до сих пор поражаюсь, почему тебя взяли к нам, – Генри закатил глаза, и я мог поклясться, что видел вылетающий дым из его ноздрей от злости. – Хоть бы раз ты мог высунуть руки из задницы, и для приличия пощёлкать кнопочками? У моей пятилетней племянницы есть игрушечный розовый фотоаппарат с цветочками. Так вот, у неё потенциала намного больше, чем у тебя, – он плюхнулся на кожаное кресло, стоящее позади, и начал массировать виски. А затем продолжил: – Что для тебя было непонятно из фразы «домашний Лиам Пейн»? Как соль на голом торсе пьяного гонщика, – он взял со стола из кучи раскинутых один снимок, – может ассоциироваться у читателей с уютом? Как это, – бросил он очередную фотографию Пейна, ведущего за собой Софи на второй этаж дома за руку, – может напоминать о доме? Либо у тебя было сложное детство, либо у тебя недотрах. И я не знаю, что хуже. Я стоял посреди помещения, иногда поглядывая на движения за стеклом, и выслушивал Генри. Он до трясучки бесил меня сейчас, но одновременно с этим я понимал, что здесь нет ничьей вины, только моя. Мне дали задание – я с треском его провалил, и я не имею права никого обвинять, кроме самого себя. Поэтому я молчал, пока тысячи слов вертелись на моём языке; молчал в тот момент, когда хотелось сорваться и начать орать; молчал, потому что эти деньги важны для меня – без заработка моя жизнь ничто. – У тебя времени в обрез, Малик. Два дня, – он показал на пальцах, которые были длинными и кривыми. – Два дня, и если ничего не будет, готовься валить отсюда. И я не уверен, что кто-нибудь захочет потом брать тебя на работу. Я уж постараюсь ради этого, – он улыбнулся самой ядовитой в мире улыбкой. – Будешь питаться крошками, а твоими друзьями станут те парни на улицах, которых ты явно избегаешь. Я слабо кивнул, когда Генри начал прожигать меня взглядом и, не задерживаясь в этом душном кабинете, направился к выходу. Поправляя на ходу лямки рюкзака, я даже не взглянул на окружающих меня людей, которые кидали в мою сторону любопытные взгляды. Поскорее бы убраться из этого офиса. Я больше не мог выносить это здание и находиться здесь, поэтому твёрдо решил, что сегодня будет тот вечер, когда я закончу с этими ёбанными фотографиями для статьи. Только вот пока не знал как. Мой желудок снова подал признаки жизни и напомнил мне о том, что нужно привести свой режим питания в порядок. В голове не было ни одной идеи, как связаться с Лиамом, который медленно ломал мне жизнь, поэтому я решил позаботиться сейчас лишь об одной проблеме – мой голод, который начинал разъедать изнутри. Для того чтобы утихомирить позывы, я закурил сигарету сразу же после того, как вышел из ненавистного офиса. И почему-то я посчитал, что никотиновый дым поможет мне не ощущать голод. Ха. Случилось в точности, да наоборот. Добравшись довольно быстро до близлежащего продуктового магазинчика, я открыл список необходимых мне покупок, который наспех настрочил в телефоне по дороге сюда. В моей корзине оказалась далеко не та еда, которая соответствовала списку, и половину я рандомно разложил обратно на полки. Подойдя к молочному отделу, не особо широкому и с небольшим выбором продукции, внезапно я нашёл йогурт, который долгое время не мог найти ни в одном из магазинов города. Развернувшись и уже предвкушая своё наслаждение едой после такого длительного перерыва, я уткнулся в чью-то кожаную куртку. Нахмурившись и еле сдерживая себя от мата, рвавшегося наружу, я пододвинулся на шаг в сторону. Мои брови тут же поползли вверх и я громко фыркнул себе под нос. – Ой, да ладно? Серьёзно? Сама судьба отправила тебя ко мне, Лиам Пейн? – я закатил глаза, когда он повернулся с недоуменным взглядом ко мне лицом. – Зейн… Хм, не ожидал увидеть тебя здесь, – удивлённо произнёс парень. Его массивные плечи размеренно вздымались с каждым вздохом – это означало, что он не был достаточно ошеломлён встречей, но вел себя как-то скованно. – Может быть, наоборот? Не думал, что парни, наподобие тебя, – я демонстративно пробежался по нему взглядом снизу доверху, остановившись на глазах, – бывают в таких захолустных магазинчиках. – Малик, о чём ты, чёрт возьми? Ты чего так взъелся? – Ну, знаешь, может из-за такого дерьма, как ты, – я тыкнул в него пальцем, – у меня теперь проблемы на работе, и я могу неожиданно вылететь оттуда? Вся злость, копившееся с самого утра внутри меня, начинала потихоньку выходить, и я не был уверен, что смогу это остановить. Поток слов, которые заставляли Пейна медленно отходить назад, был нескончаем: – Меня уволят из-за того, что ты не можешь быть нормальным человеком, как все. Ты настолько ничтожен и ущербен, что в тебе нет ничего, что могло бы понравиться людям, – с каждым словом я наступал на него, но мой голос оставался негромким, поэтому особого внимания покупателей я не призывал. – Это моя вина, что ты не можешь быть нормальным? Моя вина, что ты трахаешь всех подряд, абсолютно всё, что движется, включая мою новую знакомую? Честно, я вообще удивляюсь, как ты ещё держишься на плаву. Почему ты не можешь быть домашним кроликом, каким тебя хочет видеть мой босс? Теперь из-за всей этой херни я потеряю работу, у меня начнутся грёбанные проблемы и я не смогу проживать спокойно свои дни, а потому что мне придётся заботиться, в первую очередь, о том, как выжить. А ты! Ты, конечно, будешь также знаменит, ты ведь славишься своими победами, и тебя не интересует, что ты мог бы помочь людям вокруг тебя. Хотя да, чего можно было ожидать? Ты, блять, виноват в моих проблемах! Я тяжело дышал, пытаясь сдержать в себе остатки злости, сжимая при этом кулаки. Я серьёзно был готов его ударить, здесь, при всех, выплеснув всё накопленное внутри на его красивое личико. Мои глаза поднялись выше, за минуту поменявшие цвет со светло-карих на темно-шоколадный, к его голове, и я заметил. На нём моя чертова кепка. Нет, серьёзно? – Сука, ты ещё и напялил мою кепку на свою голову! Тебе мало этого всего, что ли? Ублюдок, отдай сейчас же, – я с грохотом бросил корзину на пол и кинулся на Лиама. – Эй! Эй, Малик, блять. Остановись, – Лиам опешил и дёрнулся назад, совершенно не ожидая такой напасти с моей стороны. Он до сих пор не до конца понимал, в чём дело. Я с яростью сорвал кепку с Лиама, отбросил её в сторону и в следующий момент, мой давно сильно сжатый кулак оказался на щеке Лиама, оставляя красный след. Костяшки на секунду побелели, и я убрал руку, готовясь нанести ещё один удар. Я окончательно сорвался. Лиам резко перехватил мою руку, но я даже не дёрнулся, продолжая также нависать, шипя на него: – Не смей трогать мои вещи, слышишь? Ты и так достаточно мудак, не будь ещё сильнее. – Ты в край ебанулся! – Мне кажется, что ты… – я начал кричать, ещё крепче хватая Лиама за воротник кожаной куртки, но Лиам резко отбросил меня от себя. – Окей, я понял, в чём проблема. Я заслужил это, – он указал на свою горящую щеку, а потом быстро поправил растрепавшиеся волосы. – А теперь послушай меня, псих. Ты хочешь увидеть очаровательную розовую панду – ты увидишь. Приходишь ко мне в семь вечера, делаешь свои охренительные снимки или что там, и идёшь к своему боссу. Итог: тебя никто не увольняет, и мы прекращаем это дерьмо! – Лиам перешёл на крик, и я заметил, как люди вокруг начали суетиться. Я замолчал, лишь моё тяжёлое, не восстановленное дыхание было слышно, кажется, на весь магазин. Оглянувшись, я поднял свою кепку с пола, натянул её на себя прямо перед Лиамом, до сих пор злясь, и подхватил корзину. Он стоял и смотрел на меня, явно в ожидании ответа. Я кивнул ему и смахнул капли пота, стекающие с волос мне на лоб, а потом рванул к кассе, проталкиваясь через людей. Быстро выложив продукты на ленту, я нетерпеливо постучал пальцами по железу, а затем потёр свои костяшки – на одной из них немного проступила кровь. Лиам Пейн сделан из бетона, что ли? Без десяти семь, одетый в лёгкую белую футболку и рубашку, с фотоаппаратом в любимом рюкзаке, я оказался возле дома Лиама. Сравнивая его шикарный, огромных размеров дом и мою квартирку, сразу было видно, кто здесь выигрывает. Я до сих пор не отошёл от произошедшего сегодня днём в магазине, костяшки все ещё саднило, а в груди сидела непонятная обида на парня. Даже тот удар не помог мне успокоиться. Скорее всего, я успокоюсь лишь в тот момент, когда получу деньги с этого грёбанного задания. Я насупился, когда подошёл к его двери, а потом глубоко вздохнул, помялся на месте и уже с уверенностью нажал на звонок. Пейн не заставил себя долго ждать – буквально через секунды три, после моего нажатия на звонок, дверь распахнулась. – Проходи. Слева лестница – поднимайся наверх, – без эмоций протараторил Лиам и только впервые, именно сейчас, я заметил его акцент. Я хотел сказать ему о том, что помню расположение его комнаты и указывать не нужно, но вовремя понял, что в данный момент лучше вообще заткнуться. Что я, собственно, и сделал. Я едва кивнул и лениво двинулся в сторону лестницы. Ещё не ступив на неё, меня окликнул Лиам: – А нет, постой. Тебе же нужен очаровательно милый Лиам Пейн? У меня есть идея, – он довольно вскинул брови, кусая свой палец в раздумьях, а затем улыбнулся. Я удивлённо на него уставился. Что он решил выдать? – Я буду готовить. – Ты умеешь готовить? – я выпучил глаза и приоткрыл рот в искреннем удивлении. – Ты? Не шутишь? – Нет, – он звонко рассмеялся и пошел в сторону кухни, как я предполагал. – Как я понял, весь процесс мне нужно фотографировать? – Умница, – Лиам повернулся ко мне и улыбнулся уголком губ. – Именно. Я вздохнул, закатывая глаза, и начал вытаскивать фотоаппарат, кидая рюкзак на диванчик, стоящий в углу кухни. В это время Лиам открыл холодильник и начал доставать какие-то продукты, что меня лично не особо интересовало. Я включил фотоаппарат, настроил его на нужные режимы и поднёс к лицу. Я не двинулся со своего места, потому что оно было идеально для съёмки. Не обращая никакого внимания, что именно творит там Лиам, я сосредоточился на представлении о том, как эти снимки будут смотреться в статье. Концентрируясь лишь на еде и на главном объекте – Лиаме Пейне, я перестал замечать вокруг себя абсолютно всё. Даже то, что Лиам иногда украдкой смотрел на меня или то, что он даже не дёргался, когда срабатывала вспышка. Он был спокойным и, видимо, действительно знал своё дело в готовке. Все важные вещи, те, которые были нужны боссу, идеально гармонировали и всегда точно попадали в фокус. Через полчаса, после того, как я провозился с фотографиями, а Лиам – с едой, мы закончили. Быстро просмотрев снимки, показав Лиаму самые удачные, я вернулся к своему беспорядочно лежащему на диванчике рюкзаку, и положил туда обратно фотоаппарат и всё к нему прилежащее. – Ты не хочешь это попробовать? – Лиам сидел за столом, и тыкая вилкой на еду в своей тарелке, посмотрел на меня. – Нет. Лиам рассмеялся, а затем пожал плечами в стиле «как хочешь». Мне совершенно не было понятно поведение Лиама Пейна. В один момент он просто уебанский придурок, а в другой – как в этот – он может быть действительно нормальным. Что с ним не так? Сейчас я не хотел задумываться над этим, моё тело, мой разум и моя голова хотели домой, поэтому противостоять этим силам я не смог. – Окей, спасибо, – я споткнулся, стоя совершенно на гладкой поверхности, – …эм, за помощь. Ты не был таким ублюдком, как прежде, – я криво улыбнулся и по привычке закинул лямку рюкзака на правое плечо. Он оторвался от еды, поднял на меня свои глаза, и я впервые заметил их цвет. Они были светло-карими, а сейчас, в тенях августовского вечера, приобретали такой насыщенный цвет карамели. Он не переставал на меня смотреть, что мне захотелось громко ругнуться, потому что, чёрт, это напрягало. Потом, как ни в чём не бывало, спокойно произнёс: – Да не за что, Зейн. Но ты мой должник, – он положил кусочек мяса за щеку и подмигнул. Стойте, что-то это мне напомнило. – Ну и что же ты хочешь? – я сложил руки на груди в ожидании. – Тебя. Мне внезапно стало не хватать воздуха, и я поперхнулся, словно это у меня сейчас за щекой лежала еда. – Что? – сипло, будто болел уже вторую неделю, произнёс я. – Предлагаю сходить в ресторан, поужинать. Смотря на тебя, хочется накормить, но потом я вспоминаю твой удар, и не представляю, какой ты, когда сытый. – Лиам улыбнулся, доедая последние кусочки еды. Его радовала моя реакция, а я был напуган. – Ок-кей. Ладно. Хорошо, – я буквально запаниковал, а потом резко взял себя в руки. – Блять, это свидание? Лицо Лиама Пейна озарила яркая улыбка, а я тут же сорвался с места и помчался к двери. К моему великому сожалению, я понятия не имел, как открыть эту деревянную глыбу, и был загнан в угол, как котёнок. – Замечательно, – прошептал я. Лиам появился в коридоре, не скрывая свою довольную улыбку. – А твой номер телефона? – Ты его сейчас получишь, а потом – выпусти меня отсюда. Я взял из рук его телефон, не поднимая глаз, потому что сейчас было очень неловко, быстро записал свой номер и вернул. Затем Лиам подошёл к двери и нажал на кнопку справа, которая светилась. Серьёзно? Я был настолько слеп. Быстро шмыгнув за дверь, я получил в спину доброе «пока».