Дороги

Зелье змеиное отыскать не сумею я, Золото глаз на тебя поднять не посмею я. Чешуею загар — Мне в осеннюю гарь Уходить вслед за змеями. Пылью под пологом голос мне полоза слышится… Полные голода очи-золото в пол-лица… Он зовет меня вниз: «Родная, спустись, Обниму в тридцать три кольца!» Удержи меня, На шелкову постель уложи меня. Ты ласкай меня, За водой одну не пускай меня… // «Невеста Полоза» Мельница

Я отмокал в огромной бочке так долго, что уже начал засыпать в остывающей воде. Кажется, я даже преуспел в этом, потому что распахнул глаза в тот момент, когда моё уставшее тело, наконец, решило нырнуть с головой. Зато взбодрился. Шерион вымылся первым и сказал, что подождёт меня внизу, за столом. Если запахи, доносившиеся даже до второго этажа через закрытую дверь, меня не обманывали, нас ждало поистине вкусное застолье. Я на этом опадищенском кладбище вдосталь наколдовался со страху, и сейчас внутри меня плескалась, дай боги, если треть от моего обычного «заряженного» магией резерва. Но это был Магический форт, а значит, небольшой островок магии и безопасности в бескрайнем немагическом океане. Останавливающиеся тут, за малым исключением, были магами или близкими к магии людьми, потому что магистры, в большинстве своём, размещались прямо в здании форта, а не в гостинице при трактире. Я же там останавливаться совершенно не хотел. Во-первых, не было никакого желания случайно встретиться с преподавателями из Школы, или, тем паче, бывшими сокурсниками. Некромантов больше терпели и боялись, чем любили, и это крайне долгая история, чтобы начинать её. Именно поэтому я так искренне дорожил Таленой и Роймом — эти ребята взяли меня под своё крыло и шефство с самого начала, не давая другим, более активным и задиристым ребятам затюкать замкнутого худосочного мальчишку из белорской глубинки. Я не хотел видеть никого из знакомых магов, и здесь, в трактире за крепким частоколом форта, это было вполне выполнимо. А во-вторых, мой убегающий вор, который, наконец, понял, что я от него не отстану, остановился тут. И это решало всё. Я сладко потянулся в бочке с душистой мыльной водой, разминая слегка затёкшие плечи и суставы рук. С ухмылкой прислушался к учащённому предвкушающему стуку сердца и усиленному кровотоку. Если бы я дал волю своей фантазии прямо сейчас, то завёлся бы с пол-оборота, как безусый мальчишка. Мне было сложно судить, что создавало этот волшебный легковоспламеняющийся эффект. То ли заклинание, связавшее нас с Файром, то ли странные обстоятельства, при которых мы познакомились, то ли его дерзкая привычка смываться у меня из-под носа в самый интересный момент. Этот вор вызывал во мне бурю горячего любопытства и не менее жаркого желания, и я, прежде совершенно спокойно относившийся к тому, что творится у меня ниже пояса (потому что для моей обожаемой некромантии вполне хватало головы и рук, правда), с интересом обнаруживал, что, оказывается, могу сходить с ума от кого-то. И это меня очень веселило. Некромант Дажий — герой-любовник, ох, держите меня семеро! Скажи кому — не поверят! Сочувственно погладят по головке и спросят, не ударяли ли меня на кладбище чем тяжёлым по темечку. А вот поди ж ты, и я туда же… Как бы то ни было, а я планировал очень приятно и плодотворно провести ближайшие несколько часов. А потом, насытившись во всех смыслах, проспать в обнимку с одной скользкой личностью около суток, не меньше, не разжимая крепких объятий. Я на самом деле очень устал.

****

Шерион сидел рядом с Файром за большим дубовым столом на первом этаже и поедал глазами выставленные дымящиеся яства и холодные закуски. Хозяин, воодушевлённый мелодичным звоном моего кошеля, расстарался на славу. Между тарелками и плошками почти не было свободного места, и мой желудок, оценив живописность картины, пришёл в восторг, издав утробно-низкое урчание. Вампир тоненько хохотнул, а Файр улыбнулся, поднял на меня глаза и тут же смущённо отвёл их. — Дажий, а ты ничего, когда мытый и не воняешь мертвечиной, — выдал улыбающийся Шерион, с интересом глядя на меня. Теперь пришла моя очередь смущаться. Ничего особенного, собственно… Ну, рубаху чистую надел. Шёлковую… Ну, ворот не завязал, оставляя в прорези белеть свои острые ключицы. Ну, волосы оставил небрежно рассыпанными по плечам… Штаны достал вторые, чистые, ненадёванные ни разу, и они мне оказались ещё уже, чем разношенные первые… Ну ладно, ладно… Я старательно приводил свой порядочный вымытый вид в состояние лёгкого беспорядка. Я хотел произвести впечатление. Я мечтал о том, что Файр так же проникнется интересом и желанием ко мне. Чёрт, да я, кажется, влюбился до колик в животе. — Чистота красит кого угодно, — изрёк я, скрывая смущение, при этом неуклюже поводя рукой в сторону и макая широкий рукав в соусницу с чем-то ядрёно-красным. — Ах ты ж чёрт! Только что чистая была! — не на шутку расстроился я, когда оба парня напротив меня уже начали мерзко подхихикивать. — Так, цыц! Ешьте уже, пока горячее. Я сейчас присоединюсь, — и я смущённо ретировался в сторону кухни, надеясь у служаночек найти помощи в оттирании пятна с рукава моей расчудесной соблазнительной рубахи. Единственной чистой, к тому же. Очень обидно, если от меня будет пахнуть помидорами с чесноком, когда я захочу покрепче обнять одного вредного вора. Еда была выше всяческих похвал. Жареная быстропёрка такой свежести, будто повар сам ловил её в озере перед тем, как тут же выпотрошить и поджарить. Отличные отбивные той степени готовности, которая была нужна нам с Шерионом — слегка кровили при нажатии вилкой, а значит, лучше восстанавливали силы. Тушёные овощи в горшочках и пара тарелок с разными сырами — да, плесневелый «эльфийский» там тоже был, немало позабавив своим наличием Шериона. В Догеве есть подобное было верхом обыденности, а тут хозяин явно старался угодить, меча на стол деликатесы. Хотя, что уж там. Я-то такие сыры ел редко, почти никогда, так что тут же набил себе рот плесневелой сине-зелёной вкуснятиной. Божественно! Шерион уплетал за обе щёки всё, что стояло в зоне досягаемости, кроме злополучного сыра. Было видно невооружённым глазом, что весёлая ночка подкосила и его силы тоже. А Файр ел так осторожно, пробуя отовсюду понемногу, словно боялся, что я заставлю его отрабатывать ещё и за еду. Меня это до ужаса умилило, что, в конце концов, растрогавшись, я спросил его: — Ты не голоден? Файр подавился кусочком отбивной и закашлялся под моим пристальным взглядом. — Чёрт, сейчас я похлопаю, подожди, — я быстро встал и перегнулся через стол, надеясь достать до его спины, но сидящий рядом Шерион слегка размахнулся и точным ощутимым ударом выбил попавший не в то горло кусок. Вор задышал нормально, приходя в себя. Я устало вздохнул. — Фай... Может, ты уже расслабишься? Ешь спокойно всё, чего тебе хочется. Я не зверь, и меня очень напрягает, когда ты так скован. Я не кусаюсь, — «в отличие от сидящего рядом с тобой милого мальчика», — подумал я, — расслабься уже. Файр посмотрел на меня изучающе, но ничего не ответил. Зато стал есть не как кисейная барышня на приёме у королевы Брунгильды Залесской, а как нормальный мужик — беря куски отбивной пальцами и смачно обмакивая их прямо в соусник, а потом поедая так горячо, что теперь была моя очередь давиться — красный томатный соус тёк по его губам и подбородку, он утирал его рукой и так облизывал губы и пальцы, что в моих и без того тесных штанах становилось ещё теснее. — Я наелся. Пойду, погуляю по форту, посмотрю, что тут есть интересного, — неожиданно сказал Шерион, выводя меня из состояния любовного оцепенения. — М-м… Только не потеряйся тут… И если кто спросит… — Конечно, Дажий, я скажу, что сопровождаю одного озабоченного некроманта-извращенца, который бегает от своих преподавателей и не хочет встречаться с однокурсниками. Не переживай, — Шерион нагло ухмыльнулся и слез с дубовой скамьи. Я говорил, что этот вампир — несносный грубиян? Кажется, самое время сказать об этом. — Думаю, я тоже наелся, — еле слышно проговорил Файр, завладев всем моим вниманием. — Спасибо, было очень вкусно. Он поднялся вслед за уже вышедшим из трактира мальчишкой и, отвечая на мой немой вопрос, выраженный одной причудливо выгнутой бровью, почти прошептал, проходя мимо и касаясь плеча кончиками пальцев: — Я буду ждать наверху… Сказать, что мой желудок подпрыгнул к горлу в этот момент — это явно преуменьшить. Я просто вскипел, потом замёрз и снова вскипел, если такое вообще возможно. Этот парень только прошёл мимо меня, едва коснувшись, а я уже готов был рвать и метать, зубами выгрызая своё право быть с ним сейчас. Хотя оно и так у меня было, видит Двуликий… Я неадекватен. Надо успокоиться, Дажий. Надо успокоиться. Дыши глубже и думай о ведьмах-отшельницах. Они старые и страшные, это тебя успокоит. Я продолжил есть. Медленно, нарочито медленно доедая оставшийся сыр и пару кусочков отбивной. Неторопливо обмакивая их в соус так же, как это делал Файр. Заел парой ложек овощей из оставшегося горшочка, отхлебнул травяного отвара… А потом резко вскочил и, теряя все остатки только что добытого самообладания, понёсся наверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Он сидел на кровати и смотрел в одну точку куда-то за окно. Он был напряжён настолько, насколько вообще может напрячься человеческое тело, не будучи впаянным в глыбу льда. Я вообще сомневался в том, тут ли он, или это только скованная страхом оболочка. Дверь за мной хлопнула, и Файр вздрогнул всем телом, но не обернулся. Он боялся смотреть мне в глаза? Я забрался на кровать позади него, отчего ложе противно и протяжно скрипнуло. Я досадливо поморщился. Терпеть не могу скрипящие кровати. Это отвлекает и лишает всяческого удовольствия как спать на них, так и заниматься чем-нибудь поинтереснее. Мои руки легли на его плечи и мягко, трепетно прошлись по ним. Тело под ладонями было каменным, не иначе, но я надеялся растопить его настолько, насколько, я знал, это было возможно. Я хотел снова видеть рисунки на его коже. Я хотел вывести пальцем и облизать каждый из них. В мою голову ударилась мысль о том, что это будет невероятно вкусно. Файр чуть сместил вес тела назад, неосознанно подавшись к моим мягко гладящим его плечи и спину рукам. Кровать снова предательски заунывно скрипнула. Раздался нервный смешок. Я придвинулся ближе, устраивая свои колени по бокам от его медленно обмякающего тела, приближая голову к мило торчащему из-под волос поалевшему уху. Кровать издала нечто страшно-скрипучее, потом словно кашлянула и затихла, будто ожидая любого неверного движения. Я уткнулся между его острых лопаток, закусывая губу, чтобы не рассмеяться в голос. Сам Файр уже легонько трясся от неслышного истерического хихиканья. — Кажется, кровать против, — тихо сказал он, явно улыбаясь от уха до уха. Я усмехнулся. — Мы можем продолжить на полу, это не имеет большого значения. Файр замер, снова напрягаясь, но это длилось недолго. — Мне не по себе… Всё это чертовски странно, — отрывисто выдохнул он, вдруг чуть повернув голову и уткнувшись щекой в мои губы. Меня пробрало дрожью. — Мне тоже, — прошептал я, касаясь губами его кожи. Такой гладкий, в отличие от меня. Явно брился сегодня. Я обхватил его поперёк груди, с интересом слушая учащённое, рваное дыхание и чувствуя ладонью, как трепещет внутри его сердце. Кажется, я наконец поймал свою дикую куницу. Заскользив ладонью вверх, я нежно погладил его по щеке, уверенно заворачивая его голову к себе и целуя так, как никогда и никого до этого не целовал — до самого дна души, забираясь языком всё глубже и глубже, задыхаясь и теряясь в ощущениях, словно накурился дурман-травы. Файр отвечал, сначала вяло и нерешительно, а потом всё больше и больше распаляясь, вспоминая, что у него есть руки и он может ими руководить, подтягивая меня ещё ближе к себе, совершенно не оставляя никакого пространства между нами. На вкус Файр был как томатный соус, хорошо сдобренный чесночком… Я заметил краем сознания, даже больше почувствовал, как дверь номера вдруг распахнулась настежь, словно кто ударил в неё с ноги, и внутрь ворвался ураган. Я ошалело оторвался от аппетитных — в прямом смысле этого слова! — губ и уставился на это нечто, сорвавшее щеколду с двери. — Фай, братишка! Я тебя нашла! — заверещало чудовище, молниеносно сокращая расстояние и запрыгивая ногами на кровать, которая тут же взорвалась скрипучей руганью. Файр хлопал пьяными миндалевидными глазами, возвращаясь в реальность, я же вообще потерял дар речи, а девчонка — о да, этот чудовищный ураган, выломавший дверь, оказался всего-навсего девчонкой, очень похожей на Файра — не обращала на меня ровным счётом никакого внимания. Словно я пустое место! Она накинулась на Файра сбоку, заставляя меня отстраниться, и крепко обняла его за шею. — Как же я рада! Как же мне было тошно без тебя! — не замолкала она ни на секунду, а Файр, держа одной рукой мою ладонь, второй уже обнимал возмутительницу нашего спокойствия. — Джам? О боги… — наконец, выдохнул он. — Что ты тут делаешь, сестрёнка?! Как ты… Двуликий! Ты сбежала из гильдии? Как ты нашла меня?! Да как ты вообще… Девушка, отстраняясь, счастливо приложила палец к губам Файра, заставляя того замолчать. — Не говори ничего! Когда ты ушёл, отец рвал и метал. Он считает, что ты до сих пор не готов быть самостоятельным. Он замучил меня своими нравоучениями. Но даже не это вывело меня, Фай. Две недели назад он сказал, что нашёл для меня жениха. Такого, ну, ты понимаешь?.. Удобного ему. Это было последней каплей. Мои видения стали такими отчётливыми, я буквально сердцем чувствовала тебя. Так и нашла. Она улыбалась так открыто, радостно пожирая Файра глазами. В этом ритуале участвовала каждая черта довольно милого личика — улыбались её глаза, брови и даже аккуратный нос! Кажется, эта девочка боготворила его. У кого-то тут серьёзный комплекс младшей сестры, если я хоть что-то понимаю… Не выдержав, я кашлянул. Хватит меня игнорировать, я всё-таки ещё тут. — Ох… — Файр пришёл в себя. — Дажий, это моя младшая сестра, Джамия. Джамия, это мой… — он замялся, с сожалением и немой просьбой поглядев на меня, — мой друг Дажий. Он маг. Девушка с удивлением оглядела меня, словно только что увидела. О, ну конечно, ведь это любимый братец сказал ей, что я всё-таки существую. Выдав свою самую саркастичную ухмылочку и подлив в голос побольше яда, я проговорил: — Ну, привет. А тебя не учили стучаться, младшая-сестра-Файра-выбившая-дверь? — Ой, — всё так же удивлённо выдала она, заглядывая за моё плечо, изучая распахнутую настежь дверь и вырванный засов. — Я не хотела, честно. Меня вело озарение, и я не понимала, где я и что творю. Так бывает, когда поддаёшься его зову. Привет! А что вы тут делали на кровати, закрывшись на засов? Мы с Файром быстро переглянулись, не найдя, что ответить. Джамия была тут совершенно ни к месту, внизу живота ныло — я был крепко возбуждён. Поёжившись, я закинул ногу на ногу, скрывая этот прискорбный факт. — Разговаривали, — кашлянул Файр. Сказал он это так твёрдо и уверенно, что я чуть не подавился — вот же жмырец*!

*обманщик, врун, только с явным ругательным оттенком (тролл.)

— О-о-о… — протянула Джамия, оглядывая меня, потом брата, потом снова меня. Кажется, она что-то заподозрила. А потом запрыгала на своих коленях, покрепче обнимая Файра за шею и прижимаясь к нему вплотную. Я завидовал. Кровать скрипела. — Как же я соскучилась, братишка! Знал бы ты! — Эй, Джам, осторожнее! Кровать сейчас… Измученный предсмертный скрип, и ложе подо мной резко ушло вниз, с силой и грохотом треснувшись об пол. Я отбил задницу, девчонка хохотала, не отцепляясь от Файра ни на секунду, а Шерион, вдруг оказавшийся в дверях, с тревогой спросил: — Что тут происходит? Я что-то пропустил? Потом он вдруг пошатнулся, смотря куда-то мимо меня, сделал неуверенный шаг через порог, ещё один, его внезапно пожелтевшие глаза опасно сузились и на мгновение зрачки стали вертикальными, звериными. Мне показалось, что по его лицу прошла рябь изменения, но через секунду наваждение схлынуло. — Шерион? — тишина. — Эй? — А? — он, наконец, посмотрел на меня мутным взглядом. — Это кто? — он ткнул тонким пальчиком на замершую Джамию. — Ох, это — неожиданно выломавшая дверь и добившая кровать сестра Фая. Джамия, так ведь? Прошу любить и жаловать. А это Шерион. Мой спутник в дороге и помощник в написании магистерской, — я отчего-то не захотел упоминать о том, что он вампир и начинающий маг, это никого не касалось, кроме нас двоих. Джамия искренне, открыто улыбнулась и даже отцепилась от брата, чтобы на коленях по обломкам кровати подползти поближе к замершему в шаге от неё мальчишке. Протянула ему пальцы и мило прощебетала: — Очень приятно, Шерион. Ты красивый. Я видела тебя во сне. Вампир отшатнулся от её руки, как от огня. Лицо его было растерянным, и он перевёл молящий взгляд на меня. — О… мы очень устали, пойдём узнаем, не освободились ли ещё номера. А вы общайтесь пока, наверняка вам есть, о чём, — я неуклюже поднялся с убитой кровати и собрался было выйти за Шерионом, но всё же обернулся у порога. Я посмотрел на Файра так, чтобы он понял две вещи. Первое, что я не намерен платить за сломанную кровать. Только не в этом случае. И второе, что мы не закончили. Чёрт возьми, это даже за начало сложно было принять! Заалевшие кончики его ушей и лёгкий согласный кивок были мне ответом.

****

— Что это было сейчас? — спросил я внизу у заметно нервничающего мальчишки. Его прекрасные глаза бегали, а на лбу проступила испарина. — Ох, Дажий… — простонал он, крепко хватая меня за рукав многострадальной шёлковой рубахи, буквально повисая на нём, — кажется… Двуликий, я хочу её! — Эй-эй, — зачастил я, пребывая в шоке от его слов, — полегче, малолетний герой-любовник. Да ей же от силы шестнадцать! Может, кого постарше присмотришь? Пусть уж лучше твою пассию считают совратительницей малолетних, — я криво улыбнулся, представляя, как мальчишка соблазняет фигуристую полногрудую селянку. — Да иди ты со своими больными фантазиями! — зло и тихо выплюнул он. — Она — мой человек… понимаешь? — Если честно, не очень, — я уже совсем запутался в том, что происходит. Я мечтал провести эту половину дня совсем иначе и сейчас был несколько вырван из реальности и сердит. — Меня тянет к ней… — Шерион облизнул пересохшие губы, и я с удивлением обнаружил заметно удлинившиеся клыки. Они ведь не были такими прежде? — Я хочу укусить её! — выдохнул он шёпотом мне в ухо, и я почувствовал, как земля уходит из-под ног.