Слишком сильная

Дышать было нечем. Каждый новый вдох давался ей с невероятным трудом, а сердце колотилось с такой скоростью, что создавалось ощущение, будто от его ударов содрогались ребра. Рвано вдыхая ртом воздух, девушка встала с постели, на дрожащих ногах подошла к окну и попыталась его открыть. Ладони были влажными и слегка подрагивали, а волшебная палочка осталась лежать на тумбочке, да и вряд ли бы ей сейчас удалось сконцентрироваться, но с третьей попытки осуществить задуманное наконец-то удалось. Ночная прохлада начала понемногу заполнять комнату, но желанное успокоение все равно не приходило. Паника словно проникла в каждую клеточку тела, заполнила его собой до краев, и теперь не желала покидать. Не видя других вариантов, девушка впилась ногтями в ладонь настолько сильно, насколько была способна. Боль немного отрезвила, отчего следующий вдох дался уже легче. Она принялась считать. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять… Потребовалось несколько минут, прежде чем сердцебиение полностью пришло в норму, а паника отступила, оставив после себя непреодолимую слабость, которая заставила девушку осесть на пол и прислониться спиной к стене. Теперь, когда мысли больше не путались, она попыталась вспомнить, что произошло. Ей снился сон. Один и тот же сон которую ночь подряд. Там она бежала. Преодолевала незнакомые коридоры и лестничные пролеты, взбираясь все выше и выше. И отчётливо ощущала, как кто-то гонится следом. Ступенька, ещё одна. Распахнутая дверь в комнату, где стояло огромное древнее зеркало, из которого на неё смотрела её искаженная копия и, стуча по стеклу, пыталась что-то сказать, а затем позади отражения появлялась тёмная фигура, и сон обрывался. И так каждый, черт возьми, раз. Она закрыла лицо руками и глухо зарычала. — Дафна? — откуда сверху раздался взводнованный голос, а всего через несколько секунд её уже обнимались крепкие руки. — Хэй, все в порядке, я здесь. Дафна наконец-то расслабилась окончательно и открыла глаза. — Я задержался, извини, — прошептал Драко, после чего прижался губами к виску жены. — Снова оно? — Да, — так же шёпотом ответила Дафна. Раз Драко вернулся, то теперь она была не один на один со своими страхами. — Проблемы? — спросила Дафна спустя несколько минут, уже сидя на кровати, пока Драко устало развязывал узел галстука. — Давай утром расскажу, — вздохнул он. — Сейчас нам обоим нужно отдохнуть. — Сомневаюсь, что снова усну, —фыркнула Дафна. — Лучше пойду заварю чай. Будешь? Малфой бросил взгляд на часы у себя на руке и его брови удивлённо взметнулись вверх. — Чай в полтретьего ночи? — Все равно скоро вставать. — Резонно, — согласился Драко. — Тогда я приму душ и приду. — Идёт. Драко отправился в ванную, а Дафна спустилась на кухню. Можно было, конечно, приказать заняться чаем домовику, но ей хотелось сделать все самой. Методичные действия помогали найти спокойствие. Вскипятить воду. Достать чайник. Засыпать заварку. Залить горячей водой. Разлить дымящийся чай в чашки. Это было так… по-маггловски. Всю жизнь ее учили презирать магглов, говорили, что они — низшая ступень эволюции и не ровня волшебникам. Но временами Дафна видела в их жизни без магии какую-то романтику. В этом было что-то бунтарское и доказывало, что она — не тень своего отца. Отец. Они так давно не разговаривали. Раньше, до того, как Дафна вышла замуж за Драко, и у них появился свой собственный дом, отец проводил с ней чуть больше времени. Потом все сократилось до совместных ужинов, но вскоре исчезли и они, словно отец намеренно отдалялся. Теперь же они виделись исключительно на заседаниях в министерстве, и единственное, о чем он спрашивал Дафну, были итоги работы их с Драко отдела. А ведь прояви отец чуть больше тепла, то Дафна смогла бы поделиться с ним пугающими снами, и у него наверняка нашлись бы ответы на волнующие вопросы, совсем как в детстве. — Почему грязнокровки плохие? — спрашивала она, когда ей было одиннадцать. В школе было много детей из семей обычных людей, которые не знали о существовании магии ровно до того момента, пока в их семье не появился собственный волшебник. — Потому что из-за них волшебники слабеют, — жёстко отвечал отец. — Превращаются в немощных сквибов и влекут жалкое существование. А мы с тобой спасём мир от этой мерзости. Том Мракс всегда был радикален и пытался сделать такой же свою единственную дочь. Его слова долгие годы были для неё непреложной истиной. Тем, с чем ни в коем случае нельзя было спорить и в чем нельзя было сомневаться. Дафна впитывала это «науку» и старалась вести себя так, как от неё требовали. Но чем старше она становилась, тем сложнее было это делать. В одиннадцать Дафна жаждала одобрения, в двадцать шесть же просто хотела, чтобы у неё была семья. Но семьи не было. Отец держался на расстоянии, а муж был лучшим другом. Они спали в одной постели, вместе завтракали по утрам, вместе работали, но вместе в полном понимании этого слова никогда не были. Когда Драко наконец-то спустился, руки Дафны уже перестали дрожать и теперь ничто, кроме растрепанных черных волос, не выдавало того, насколько плохо ей было некоторье время назад. Малфой же даже после душа выглядел очень уставшим, а домашние штаны и халат лишь довершали образ. — Снова заседание Визенгамота продлилось слишком долго, — не дожидаясь вопросов, сказал Малфой. — Еще и делегации из Франции, Болгарии, Швеции и Австрии приехали, так что завтра, точнее уже сегодня, у нас с тобой будет куча дел. Дафна и Драко работали в отделе международного магического сотрудничества и общение с представителями министерств разных стран входило в их прямые обязанности. И если обычно это не доставляло особых сложностей, то теперь, когда британское Министерство во главе с Томом Мраксом планировало ввести запрет на обучение в Хогвартсе магглорожденных волшебников, все магическогое сообщество буквально всколыхнулось от негодования. — Было что-нибудь новое? — Сама знаешь, меня не пускают, — буркнул Драко. Казалось, что уж дочь министра магии и его зять имели право знать, что происходило за закрытыми дверями, но они оба были лишены такой привилегии. Связи Драко, отец которого тоже был не последним человеком в министерстве, к их большому сожалению так же не работали. Поэтому приходилось идти на всевозможные ухищрения, чтобы узнать хоть что-то. — Но, судя по всему, ещё трое старейшин согласились на введение запрета. — Не понимаю, к чему весь этот фарс, — покачала головой Дафна. — Они сидят и на полном серьёзе все это обсуждают, хотя и так прекрасно понимают, что если отец захочет, то никого спрашивать не станет. — Создание видимости деятельности — тоже деятельность, — философски заметил Драко, сделав глоток чая. Дафна на это лишь закатила глаза, вызвав у мужа короткий смешок. Впрочем, они оба знали, что Дафна права. О прошлом Тома Мракса распространяться было не принято, только если кто-то не хотел организовать себе личню камеру в Азкабане. Но все прекрасно знали, кем был их министр в прошлом. Тираном, который проложил к министерскому креслу дорогу из трупов тех, кто посмел восстать против него. А большая часть его ближайших «соратников» — бывшие Пожиратели смерти. Став министром, Мракс встал на путь «демократии», но это было очередным фарсом. Красивой оберткой для других министерств. И она действительно работала. — Думаешь, он правда его введет? — спросил Малфой, ссделавеле несколько глотков чая. Дафна же к своему так и не прикоснулась. — Да, — без сомнений ответила она. — Можешь даже не сомневаться. Драко задумчиво посмотрел на жену, но так больше ничего не сказал. *** — Кто следующий? — Дафна попыталась скрыть зевок ладонью, а Драко, напротив, даже не старался и позволил себе протяжно зевнуть. — Ты еще потянись тут. — Могу и потянуться, — Малфой развел руки в стороны, но под гневным взглядом зеленых глаз жены все же сел нормально. — Да ладно тебе, мы же одни. — И это твое аристократическое воспитание? — съязвила Дафна. — Еще раз так сделаешь, и я попрошу отца перевести тебя в группу борьбы с упырями. — Это не моя юрисдикция. — И что? — Дафна сложила руки на груди и ухмыльнулась. — Ты этого не сделаешь. Однако, все в Дафне говорило, что если захочет, то сделает. Драко пробурчал что-то про «невыносимое семейство Мраксов» и, наведя палочку на горло, усилил голос и произнес: — Лайза Коллинз и Зак O’Нилл из Болгарии. В кабинет зашли двое людей, которые, на первый взгляд, показались Дафне их с Драко ровесниками. Смотрелась эта парочка донельзя странно: девушка была одета в белый брючный костюм, поверх которого была накинута мантия точно такого же оттенка, а единственным ярким пятном был двуглавый орел Дурмстранга, прицепленный к краю мантии; парень на её фоне выглядел совсем просто в клетчатой рубашке и джинсах. Мантии у него не было, и Дафна была уверена, что увидь отец сейчас этого Зака, то пришел бы в ужас. — Прошу, присаживайтесь, — Дафна кивнула на свободные стулья возле стола. Лайза скривила губы и села с таким видом, будто одним своим присутствием делала здесь всем одолжение. Зак, напротив, доброжелательно улыбнулся и сначала подошел пожать руки своим британским коллегам. Дафна сомневалась, что это соответствует правилам, ведь они гласили, что женщина подает руку первой, но все же ответила на рукопожатие и даже позволила себе улыбнуться в ответ. — Полагаю, ваш визит связан с новым законом министра Мракса, — начала Дафна, когда все наконец-то были готовы к переговорам. Она говорила это уже третий раз за сегодняшнее утро, и оба предыдущих раза закончились не самым лучшим образом, поскольку достичь соглашения ни с Швецией, ни с Австрией не удалось. Те считали, что запрет на обучение магглорожденных ставит под угрозу международный статут о секретности из-за возрастающей вероятности возникновения обскуров и, как следствие, неконтролируемых выбросов магии. — Все верно, миссис Мракс, — ответил Зак, не теряя своей улыбки. — Министр Тодоров обеспокоен подобной дискриминацией. Магглорожденные волшебники многие поколения живут с нами бок о бок и не заслуживают быть отстраненными от магического сообщества. Дафна и Драко переглянулись. Впервые кто-то заговорил не о статуте, а о дискриминации. Впрочем, это не было чем-то удивительным, ведь Павел Тодоров был грязнокрокой и, безусловно, не мог остаться в стороне. Дафна мысленно усмехнулась. — Наш достопочтенный министр считает, что гря…— Драко сделал небольшую заминку, но тут же исправился, — магглорожденные — одна из ступеней вырождения магии. Из-за них она начинает проявляться хаотично, что не менее сильно повлияет на статут о секретности, чем обскуры. — Мой дядя согласен, — неожиданно подала голос Лайза. — А ваш дядя…? — Директор Дурмстранга, Игорь Каркаров, — ответила Коллинз. — Насколько мне известно, когда-то он активно поддерживал движение вашего отца, госпожа Мракс. То, каким тоном Лайза произнесла её фамилию, заставило Дафну поежиться. Именно таким тоном к ней обращались, когда хотели выразить презрение. Когда они с Драко только поженились, Дафна хотела взять его фамилию и стать Малфой. Это было чем-то не менее бунтарским, чем симпатия к проявлениям маггловской жизни. Но отец был против, заявив, что она должна гордиться своей фамилией, ведь Мраксы — наследники самого Салазара Слизерина. Вот только на деле она была лишь причиной общественной ненависти. — Моя дочь не должна слушать других. Только меня. Понятно? — Да, отец. — Да, я припоминаю его имя, — кивнула Дафна, отогнав воспоминание. — И как он готов поддержать нас? — Перестанет принимать в школу грязнокровок, разве не очевидно? Драко поперхнулся от такой прямолинейности, а Зак лишь покачал головой. Ему, похоже, такой расклад и такие выражения совершенно не нравились. — Это довольно смело, — как ни в чем не бывало заметила Дафна. — Особенно если учесть, что помимо магов Болгарии в Дурмстранге учатся и другие. Не боитесь их реакции? — Вы же в курсе, что в Дурмастранге учился Геллерт Гриндевальд? — приподняв одну бровь, пренебрежительно спросила Лайза. — Конечно, — ответила Дафна. — Мой отец во многом вдохновлялся им, насколько мне известно. — Тогда странно, что вы не знаете о том, насколько большое влияние Гриндевальд имел на Дурмстранг. Там ему все чуть ли не поклоняются, а идея искоренения грязнокровок ему была более чем близка. Зак становился мрачнее с каждым словом своей спутницы. Ответить Лайзе никто не успел из-за внезапно распахнувшейся двери. На пороге стояла девушка, чьи объемные кудри рыжих волос были собраны в хвост на затылке. Ее небесно-голубая мантия казалась невесомой и невероятно прекрасной, кожа была идеально ровной, но покрасневшее лицо говорило лишь о невероятном гневе. — Поверить не могу, что вы здесь на полном серьезе обсуждаете подобное! — воскликнула она. — Чудовищно! Vous êtes juste des monstres incroyables! — Полагаю, это Кристина Джейсон из Франции, — прошептал Драко Дафне на ухо. — Мадемуазель Джейсон, — мягко сказала Дафна, поднявшись на ноги. — Прошу вас, будьте столь любезны, подождите буквально несколько минут, и мы с вами все обсудим. — Незачем ждать! Barbares! — Эти французы такие неженки, — скучающе протянула Лайза. — Лучше быть неженками, чем чудовищами, — продолжала кричать Джейсон. Дафна повернулась к Драко, мысленно прося его о помощи. Тот еле заметно кивнул, давая понять, что закончит с делегацией из Болгарии самостоятельно. Дафна благодарно улыбнулась мужу и, подойдя к Кристине Джейсон, осторожно взяла ее под руку и, не давая девушке вырваться, вышла с ней в коридор и направилась к своему кабинету под любопытствующие взгляды коллег. Кристина всю дорогу продолжала возмущаться на французском, но, едва дверь кабинета Дафны закрылась за ними, отгораживая от всего остального мира, наконец-то успокоилась. — Не переборщила? — дернув носом, спросила Джейсон, вновь перейдя на английский, и по-хозяйски уселась в рабочее кресло Дафны. — В самый раз, — хмыкнула Мракс. — Не думала, что скажу это, но я чертовски соскучилась по тебе, Крис. — Взаимно, подруга, — кивнула Кристина. — И, кстати, мое министерство действительно против этого вашего запрета на учебу, но для этого нам точно нет смысла сидеть и полчаса трепаться. — Я даже не сомневалась, — Дафна закатила глаза. — Есть новости? — И даже не предложишь стаканчик огневиски? Знаешь, я оскорблена до глубины души… Ладно, ладно, не смотри на меня так, есть кое-что. Кристина открыла сумку и запустила туда руку по локоть. «Заклятие незримого расширения», — сразу же догадалась Дафна. В Великобритании на него был наложен запрет, однако, в других странах волшебники вовсю им пользовались. — А, вот оно! — Джейсон вытащила аккуратный конверт и протянула Дафне. — Только… Не обнадеживайся слишком сильно, ладно? Это лишь одна зацепка из многих. — Знаю. Я уже давно перестала разочаровываться. После стольких-то попыток. Кристина сочувственно улыбнулась. — Однажды ты найдешь свои ответы, вот увидишь. — Спасибо тебе, — искренне поблагодарила Дафна. — Ты не представляешь, как много для меня делаешь. — Ничего не говори, — покачала головой Джейсон. — Поблагодаришь, когда найдешь их. С этими словами она встала и, положив руку Дафне на плечо, на секунду сжала его, а затем резко отпустила и подошла к двери. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. После этого Кристина вышла, оставив Дафну Мракс в одиночестве. — А я-то как надеюсь, — произнесла она в пустоту, крепко прижимая конверт к груди. *** Дафна знала, что Грейнджер будет ждать ее в условленном месте, но все равно отчего-то волновалась. Каждый раз, идя на подобные встречи, она совершала сделку с совестью, привязанностью, любовью и удачей. Если отец узнает, то сочтет это не обычной шалостью, а настоящим предательством, и будет в этом на сто процентов прав. Потому что это было действительно было предательством, которым она рушила все, чем жила всю свою сознательную жизнь. И Дафна прекрасно понимала, что играет с очень опасным огнем. — Ты опоздала, — послышался голос из тени. Подворотня в оживленном маггловском квартале — последнее место, где люди отца будут следить за ней. Если Грейнджер на этот раз решила прийти не одна, то с легкостью могла бы расправиться с ней раз и навсегда. — У меня, знаешь ли, работа, — раздраженно ответила Дафна, когда Гермиона наконец-то вышла на свет. — У меня бы тоже была работа, если бы не твой папаша, Мракс, — зло прошипела Грейнджер. Чудом было, что ей вообще дали закончить Хогвартс, потому что к седьмому курсу их учёбы влияние Тома Мракса было уже очень велико, и магглорожденным приходилось несладко. — Она у тебя есть. Если не забыла, то я плачу тебе. Гермиона сжала губы в тонкую линию. — Ладно, не злись, я не специально опоздала, — Дафна не знала, зачем оправдывалась перед Грейнджер, но все равно делала это. — Вот, новая наводка, проверь, есть ли в ней смысл. Она протянула Гермионе конверт, который всего несколькими часами ранее получила от Кристины. Там не было ничего особенного, лишь даты, адреса и несколько имен. Элизабет, Маргарет, Амелия, Лили. Дафна повторяла их как мантру, словно в любой момент к ней могло прийти осознание, какое из них могло принадлежать ей. — Похоже, у нас одно совпадение, — заметила Гермиона, быстро прочитав содержимое конверта. — Что за совпадение? Дафна обещала себе не надеяться, но каждый раз оступалась, стоило появиться хотя бы призрачному шансу. — Вот, смотри, я была недавно в приюте по вот этому адресу и там действительно была зарегистрирована девочка под именем Элизабет. Обстоятельства ее удочерения довольно… хм, странные. Обычно этот процесс занимает довольно много времени, но здесь все произошло буквально за считанные часы. — Империус? — Вполне вероятно, — пожала плечами Гермиона. — Думаешь, это была я? — Возможно, — Гермиона положила конверт в карман. — Проблема в том, что это имя не девочки, а женщины, которая принесла ее в приют. Либо она хотела скрыть настоящее имя ребенка, либо просто не знала его. Я попытаюсь выяснить, знал ли кто-нибудь колдунью по имени Элизабет, и была ли она беременна, но ты ведь понимаешь, что вероятность успеха довольно мала? — Да, конечно. Но было бы здорово сузить круг. Дафна мечтала, чтобы все было проще. В мире миллиарды людей и отыскать среди них двоих конкретных, когда не знаешь ни имён, ни фамилий — задачка со звёздочкой. — Держи, это твое, — Дафна протянула Гермионе увесистый мешочек с галеонами. Та без колебаний его приняла. — И еще вот что… Если ты и твоя семья захотите уехать и жить нормальной жизнью, и чтобы ты могла работать, то у меня есть возможность организовать вам безопасный переезд во Францию, моя коллега по международным отношениям готова поспособствовать… — В каком все-таки розовом мире ты живешь, Мракс, — неожиданно рассмеялась Гермиона. — Даже если я уеду, то что это изменит? Таких, как я, будут продолжать притеснять, а потом и вовсе разрешат безнаказанно нас убивать. Просто за то, что мы есть. Я не хочу убегать. Я хочу жить в своем доме и не бояться. И мне еще повезло, со мной рядом Гарри и Рон. А другие магглорожденные? Вспомни, что случилось с Филиппом. Воспоминания про Филиппа Манкетти Дафна всегда старалась спрятать поглубже, как нечто постыдное и болезненное. Ее вины, как таковой, в его гибели не было, но она всегда ее испытывала. Потому что не остановила, не помогла, не спасла. Она лишь смотрела, как толпа однокурсников издевается над бедным парнем, как левитирует его над озером, как он падает в воду… Это случилось осенью на шестом куре, всего через несколько месяцев после исчезновения Дамблдора и воцарения Рудольфуса Лестрейнджа на посту директора школы. И тот даже не назначил виновным наказания, назвав все несчастным случаем и заявив, что «мальчишка-маггл сам во всем виноват». — Я помню, — тихо ответила Дафна. — Мало помнить, Дафна, — Гермиона покачала головой. — Пока ты продолжаешь просто смотреть, как смотрела тогда, ничего не изменится. Грейнджер ушла, а Дафна так и осталась стоять возле подворотни. Разве могла она что-то изменить? Совершенно одна пойти против своего отца? У нее не было дара убеждения, чтобы изменить его взгляды. И даже если бы и могла… А вдруг он все-таки прав, и существование грязнокровок однажды приведет к тому, что магическое сообщество просто угаснет? Дафна прикрыла глаза, и в голове сразу же возникло зеркало из сна. Собственное отражение смотрело на неё с презрением.