Судьба_злодейка

      События, случившиеся со мной в пансионате, до сих пор беспокоят мою душу в минуты единения с собой. И вроде бы жизнь стала налаживаться, не допуская и намека на грубость или пренебрежительное отношение ко мне, но не к нему. Иногда срываясь на истерику, я пытаюсь разбить кулаки о его непоколебимое решение никогда не отпускать меня и терпеть все мои редкие выходки в надежде, что это скоро закончится. Прекрасная спокойная жизнь была скучна для меня, я умирала в четырех стенах без друзей и знакомых. Единственным выходом для меня было устраивать скандалы, чтобы хоть как-то разнообразить жизнь. И то нелепое чувство вины, которое я испытывала когда-то по отношению к Эльгарию, испарилось так же быстро, как пришло его желание пометить меня. Не допуская близости между нами, я четко осознала, что просто не могу подпустить к себе кого-то, даже истинного партнера. Хотя я и была ему безмерно благодарна за то, что он увез меня из того Ада, в который превращалось то место каждый день с тех пор, как девочек забрали. Такая жизнь меня, мягко говоря, не устраивала, и даже большое желание выйти в свет и пообщаться с кем-нибудь уступало перед фобиями, которые незаметно поселились в моей голове. Я панически боялась взглядов, от чужих запахов меня тошнило, и мне все время казалось, что Адриан где-то поблизости ждет момента, чтобы выскочить и завершить свое гнусное дело, навсегда позоря меня перед Элем. Да, я больше всего боялась, что он узнает о том происшествии. О том, что тогда произошло, сплетничали только жительницы пансионата, и то, они не знали точной правды, поэтому что-либо утверждать было бы глупо, но остается вероятность, что кто-нибудь когда-нибудь поделится с ним теми старыми слухами, так, забавы ради. Лучше было бы рассказать все самой, но если он не поверит в то, что Адриан тогда не пошел до конца? Ведь должна же быть причина, по которой я не ложусь с ним в постель, и он может расценить все так, что я скрываю то, что уже «не девственница». Хорошо, что за эти полгода у меня не было ни одной течки, но это же и было плохо. На нервной почве в организме произошел гормональный сбой, и Эль, искренне заботясь о моем здоровье, готов был пригласить лучших врачей для решения этой маленькой проблемы, но я наотрез отказывалась видеть посторонних в своей обители, требуя купить мне просто лекарства. В надежде, что большое количество тех или иных таблеток унесет сознание в сказочные дали хотя бы на пару часов, забываясь сладкими видениями, дабы хоть немного успокоить бурно мыслящую голову. Но рука, предательски дрожа, так и не доносила ни одной таблетки до рта, соглашаясь с тем, что это глупо, и проблемы, которые усиленно занимают меня в последнее время, рано или поздно придется решать. Зато я твердо и решительно продолжала сбривать часть головы, не давая себе забыть, за что была так неординарно наказана, и каждый раз после этой пятиминутной процедуры в душе наступало какое-то спокойствие и гармония с собой, но и это длилось недолго. Эль каждый вечер мягко пытался поговорить со мной о том, что пора бы встретиться с его семьей, тем более то, что меня забрали намного раньше времени, объявив истиной парой, не осталось незамеченным в высших кругах, в которых Эль родился и вырос. Скрываться я больше не могла с учетом острого вопроса о дате свадьбы, которая, по идее, должна была состояться довольно-таки давно, что опять порождало неподдельный интерес окружающих и разнообразные гнусные слухи.       Собравшись с мыслями и решив, что пора явить себя миру сильной, вольной и гордой, а не той меланхоличной, сломленной сущностью, которой я себя ощущала внутри, я проверяла свои легкие на прочность, задерживая каждый раз дыхание, когда ко мне прикасались легкие умелые руки визажиста, в нетерпеливом ожидании запаздывающего действия таблеток, которые я все же приняла, пусть и не то количество, на которое я смотрела каждый день, решаясь. Вскоре туманными глазами я даже не оценила мастерски выполненную работу миниатюрной миловидной беты (с учетом сложности моей креативной прически).       Сердце стучит ровно и спокойно, я готова. Не обращая внимания ни на кого более, но ощущая твердую мужскую поддержку, я зашла в роскошный зал, переполненный разными запахами, создающими ядерную смесь, режущую глаза. Я прикрыла на мгновение веки от вида пестрых разноцветных особ вроде выделяющихся из толпы, а вроде и не выходящих из нее, смешиваясь в разноцветное ассорти, от которого меня тянет блевать.       Это мой первый выход, мой дебют. Все рассматривали меня, как на аукционе, оценивая, подхожу ли я для их первосортного общества. Все норовили засвидетельствовать свое присутствие и полапать своими перемазанными мазями конечностями хотя бы мою руку. Противно. Не запоминаю лиц и имен, не произношу и слова, изредка кивая, а Эль объясняет это тем, что я якобы стесняюсь и смущаюсь такого большого внимания. – Ну, неужели ты вывел ее в свет, мы уж думали, что никогда не увидим твоей избранницы, – не обращая внимания на очередного прилипалу, четко выделяю из всей этой вонючей массы знакомый запах. – Ну, где ты там? Иди скорее сюда, я тебя кое с кем познакомлю!