Волшебная палочка только для Малфоев

Утром Гарри встал как смог рано и со всей ответственностью приступил к выполнению порученного ему Люциусом задания. Начал он с того, что разложил на подоконнике листы пергамента и принялся вычерчивать на них линии будущего заклинания. Поттер хотел, чтобы общение с венками омелы было незабываемо. Завтрак, принесенный домовиком, был незаметно им съеден. И только ближе к полудню Гарри наконец вывел единое заклинание и траекторию движения палочки. Повторив все элементы несколько раз и проверив заклинание на "венке" из шарфа (губы у подушки найти было сложновато, но Поттер справился и с этой задачей: стянул с балдахина ленту и обвязал ею часть подушки, а шарф намотал на один из столбиков), он зарылся в свои вещи, вызвав одновременно приставленного к нему домовика. - Пинки? У меня к тебе есть два вопроса... Нет, три! - Пинки внимательно слушает мастера Гарри. - Во-первых, где мне взять венки с омелой? Во-вторых, покажи, в какие комнаты в течении всего Йоля кто-нибудь всегда заходит. И, в-третьих... Какая лучше: серебристо-белая или зеленая? - На последней фразе Гарри вынырнул из шкафа и обернулся к домовику, держа в руках две рубашки. Пинки, потаскав себя пару секунд за уши в попытке разобраться с такой сложной задачей, пропищал: - Зеленая, мастер Гарри. И черный жакет с длинными фалдами. Очень вам пойдет. Кивнув и начиная переодеваясь, гриффиндорец напомнил: - Спасибо, Пинки. Но что с остальными моими вопросами? - Хозяин Люциус оставил вам венки еще утром. А про комнаты он ничего не говорил. - Ну тогда спроси, куда мне можно заходить, а куда нельзя. Домовик на несколько минут исчез. За это время Поттер успел застегнуть все то неимоверное количество пуговиц, которые были на нем, надеть мантию, пригладить стоящие едва ли не дыбом волосы и снова проверить свои расчеты. Когда домовик наконец вернулся, Гарри был давно готов. Пинки, пропищав, что покажет мастеру Гарри нужные комнаты, перенес гриффиндорца вначале в бальный зал. Огромное помещение, на первый взгляд бесконечное, поражало не только своими размерами, но и обстановкой. Гарри несколько минут просто топтался на одном месте, рассматривая интерьер и меблировку, выдержанных в каком-то сказочно-зимнем стиле, потом все-таки очнулся и потребовал у домовика венки. Расспросив подробно о том, в каких частях зала обычно больше всего людей, Поттер принялся за дело. Развесив почти два десятка венков, Гарри остановился, чтобы полюбоваться делом рук своих. Гриффиндорец очень увлекся своим занятием и не заметил, как в зале появился Драко. Зато тот сам дал о себе знать, правда, немного необычным, но характерным для него - способом, громко высказавшись об умственных и моральных качествах Поттера. Гарри, обернувшись на ругань бывшего однокурсника, едва сдержал смех: Драко встал прямо под одним из венков, повешенных у входа в зал. Малфой-младший, так и не сообщив, чего он хотел, вылетел из зала, а Гарри задумался: что, если к нему еще кто-нибудь так же незаметно подкрадется, но только этот кто-нибудь будет уже с венком? Единственная мысль, пришедшая Поттеру в голову, была зачаровать венки еще и на музыку. Поэтому несчастный Пинки отправился на поиски музыкальных шкатулок, а Гарри быстро переделал заклинание с учетом новых идей. Первые, уже развешенные венки пришлось снимать и зачаровывать снова, зато дальше дело пошло на лад. К вечеру в поместье не было ни одного уголка, в котором бы не притаилась омела. На ужин Гарри шел полностью собой довольный. Однако спокойствие гриффиндорца пошатнулось под давлением взглядов, которыми его встретили в столовой. А те были самыми разными: с вежливым интересом поглядывали Жуль и Нарцисса, беззлобно усмехалась Астория, пристально и внимательно смотрел Люциус, мрачное смирение выражало лицо Драко, а Скорпиус - о котором Гарри слышал накануне, но которому еще не был представлен - выглядел жутко заинтересованным. Малфой-старший негромко кашлянул, привлекая к себе внимание Гарри, и произнес: - Знакомьтесь, Поттер. Это мой внук, Скорпиус. Скорпиус, это мистер Поттер. Гарри слабо улыбнулся и нейтрально, но как со взрослым поздоровался с мальчиком. Тот тут же стал выглядеть очень довольным, однако быстро исправился, приняв бесстрастный вид, и с достоинством ответил на приветствие. Это детское стремление подражать взрослым вызвало у Гарри еще одну мимолетную улыбку, которая была опять же адресована юному Малфою. Благодаря появлению Скорпиуса расположение за столом изменилось. Теперь присутствующие расселись так, что напротив каждого находилось пустое место. Однако это не помешало застольной беседе. К великому сожалению Гарри. Потому что гриффиндорец предпочел, чтобы его не подкалывали весь вечер по поводу зачарованных венков (благодаря Драко, помчавшемуся за “спасением” к жене, про задание Поттера узнала не только она, но еще и Нарцисса с Жулем), которые набрасывались на всех проходящих мимо. Впрочем, было видно, что Малфои не против таких развлечений и уже заранее предвкушают тот сумбур, который будет царить на балу. Но сильнее всего лишал Гарри покоя пристальный взгляд Люциуса. Причины такого внимания гриффиндорец понять не мог. А стоило ему только попытаться поймать этот взгляд, как Малфой-старший тут же нейтрально улыбался и отводил глаза. Затем все начиналось по новой. Оставалось только мучиться и размышлять: то ли с лицом что-то не так, то ли кое-кому просто хочется внести немного загадочности. После ужина Гарри и Люциус снова шли в сторону спален вместе. На этот раз инициатором стал Малфой. - Гарри, вы знаете, что завтра за день? - Хм. Судя по тому, что вы спрашиваете, завтра должно быть что-то необычное. Так что мой ответ: “день проведения того ритуала, из-за которого я здесь”, очевидно, не подходит. Со стороны Люциуса послышался негромкий смешок, и гриффиндорец повернулся к нему лицом как раз вовремя, чтобы увидеть его улыбку. Поттер резюмировал: - Значит, я угадал. - Угадать-то угадали. Но немного не то, о чем сейчас думаете. На самом деле завтра как раз и является днем ритуалов. Во вторую ночь Йоля происходит зимнее солнцестояние. Завтрашняя ночь - самая длинная в году. Солнце опустится в нижнюю точку, и властителями во всем мире станут духи. Завтра зажгут йольское полено, чтобы оно горело все следующие ночи, и будет проведено множество ритуалов. Так что вы не очень-то и ошиблись, Гарри. Гриффиндорец вздохнул, отвернулся от Малфоя и пробурчал: - Ну, я обо всем этом читал… в одной книге. Но, если честно, так до конца и не понял. Люциус положил ладонь Гарри на плечо и, поймав его взгляд, ободряюще улыбнулся: - Не волнуйтесь. Думаю, если вы будете присутствовать, то все поймете. Йоль - это то, что лучше увидеть своими собственными глазами. А еще лучше - поучаствовать в его праздновании. Гриффиндорец улыбнулся в ответ, и ладонь Малфоя, прикосновение которой словно обожгло его даже через одежду, скидывать с плеча не стал. Вместо этого он тихо хмыкнул и весело, без претензии, но с наигранной печалью спросил: - И поэтому мне надо быть на балу, да? Малфой рассмеялся, убрал руку, оставив на плече Гарри ощущение холода и пустоты, вернул прежнюю дистанцию между ними и почти промурлыкал: - О да, Гарри! Поверьте моему опыту, йольские балы - это одна из тех вещей, которые хоть раз в жизни, но стоит попробовать. Гарри вопросительно глянул на Люциуса: - И что же там такого особенного? Люциус снова обаятельно улыбнулся и, наклонившись почти к самому уху гриффиндорца, негромко произнес: - О, это… вы узнаете послезавтра, Гарри. Спокойной ночи.