Как король Трандуил балет ставил

Лихолесский дворец готовился к приему гостей со всего Средиземья. Кладовые забивались до отказа вкусностями местными и импортными (по сему случаю даже отменили санкции, введенные против грибов Радагаста Бурого), а эльфы с надеждой поглядывали на внушительный амбарный замок, что безмолвным Цербером охранял являющийся в сладких снах Дорвинион. Галион, временно отстраненный от работы виночерпием (по очевидным причинам), заведовал теперь рассадкой гостей в зрительном зале и сетовал каждому встречному на судьбу-злодейку. Одно дело вином заниматься, где сама должность предполагала определенные, хм, бонусы. А следить, чтобы Торин случайно не оказался рядом с эльфами, а роханцы — с гондорцами, оказалось намного сложнее. Плюс ко всему, Галиону пришлось наведаться в библиотеку и изучить историю Средиземья, дабы старые конфликты между приглашенными не привели к мордобою. Каждый раз, когда список утрясался, Галион собирал волю в кулак и направлялся утверждать план у Короля. И тут начиналось самое страшное. Мало того, что Трандуил был весь на нервах, так он еще обладал отличной памятью и помнил все конфликты. А в особенности то, как каждый из участников насолил Королю. Так что утверждение плана растягивалось на несколько часов возмущений, размахивания руками и стучания кулаком по горизонтальным поверхностям под аккомпанемент восклицаний в духе  «а это гномья морда мне зажала…». Галион, освобожденный из цепких лап Трандуила Принцем, ускользал к себе в энный раз переделывать план. А Леголас принимался успокаивать разгоряченного отца, уводя его к сцене. Для спектакля недалеко от дворца была построена внушительных размеров площадка. Местные столяра постарались на славу, и теперь у Лихолесья было предостаточно резных стульев, плетеных перил и, главное, великолепная двухуровневая сцена. Концертная площадка получила название «Шишт». По этому поводу велись долгие и громкие споры. Леголас отстаивал непонятное название «Шишт», попавшееся ему на этикетке пуэра, а Трандуил настаивал на простом и благозвучном «Taertelasse», большой театр. Удалившись подальше в лес, королевские особы до хрипоты орали друг на друга, распугивая пауков. Кстати сказать, пауки были очень заинтересованы кутерьмой во дворце и постоянно шастали на безопасном расстоянии, надеясь получить билет на балет. К сожалению, присутствие бедных восьминогих никто не замечал: все носились в предконцертном аврале. А судьба названия была решена в последний момент, когда Принц поставил отцу ультиматум: «Или мое название, или я не танцую». Король проклинал твердолобость сына, разбил руку, ударив кулаком в дерево, и громовым голосом велел вызвать Гэндальфа. Старый маг явился через пару часов, в течение которых Трандуил аки безутешный дух черной тенью витал у подвала с Дорвинионом. Король угрожающе зыркнул на Гэндальфа, уперев руки в боки, вкрадчиво прошептал «Давай ключ» и протянул руку. Маг только усмехнулся и вручил Королю его же указ. — Ты полагаешь, этим можно открыть дверь? — язвительно вопросил Трандуил, вертя в руках пергамент. — А ты почитай. —  Давай ключ, волшебник! — скежеща зубами, прорычал Король. — Сначала прочитай. — Не буду. — Нет, будешь. — Я сказал, не буду. — А я сказал, читай. Гэндальф в глубине души искренне посмеивался, ибо давно уже в Средиземье перевелись упрямые дети, а сейчас Трандуил вел себя как пятилетний твердолобый гномик. Увидев усмешку в глазах мага, Трандуил взорвался. Король в отчаянии опустился на пол, уткнулся носом в колени и разрыдался. — Даже ты надо мной смеешься! Как меня все задолбало… Вина нет, эльфы не танцуют, третий акт не отрепетирован, с Алешенькой некогда общаться, — Трандуил поднял полные слез глаза на Гэндальфа. — А вдруг он обидится и перестанет дружить со мной. Куда ж я без него, рогаатенького… По подземелью пронеслись горестные завывания. Гэндальф опешил. Он много какой реакции ожидал, но чтоб такое… Хвала Валар, в те времена не было интернета, ибо видео рыдающего на полу Трандуила за считанные секунды порвало бы тумблер. Маг присел рядом с Королем, теперь в отчаянии покусывающим корону, и протянул ему видавший виды носовой платок, доставшийся еще от старого Тука. — Ну полно тебе, дружище. Иди вон, с Алешенькой побеседуй, а я тут все улажу. — Правда уладишь? — Конечно. Иди в стойло, да яблочко не забудь захватить. Трандуил как ребенок заулыбался, подхватил полы мантии и весело поскакал в направлении кухонь.