Неверные решения, или Зачем всё усложнять?

После боя Гажела и Хая, который шокировал всех ожесточенностью и озверением, которое овладело сражавшимся волшебниками, трибунами была дана небольшая передышка в виде красивого, но не нанесшего особых увечий его участникам боя недавно загремевшего в сети бойцовского клуба черноволосого волшебника, чья магия была похожа на навыки Леви, - он повелевал словами, - и длинноволосого мага с косой цвета пепла и волшебством создания эфирных тел и оптических иллюзий. В итоге победу одержал Джиро - тот, что словом лишь одним повелел всем ветрам замереть и воздуху перестать давать насыщение жаждущим кислороду лёгким. Сабуро же, его противник, потонув в дымке плясавших вокруг него теней, схватился за горло, задыхаясь, рухнул на колени и больше не смог продолжать биться. Парней развели по углам, победителя поздравили, проигравшего скоренько унесли санитары. И настало время объявить следующую пару участников. - А сейчас по воле жребия, - раздался уверенно - поставленный голос Макса Алоса, - на эту арену выйдет чемпион трёх сезонов подряд, громовой убийца богов... - Твою ж мать! - ругнулся Нацу, уже понимая, что он совсем не хочет видеть ни Стинга, ни Роуга бьющимися с тем, чьего имени Макс пока даже не назвал, и чья личность была узнаваемой даже без озвучивания фамилии и прозвища. - Гажик... Не надо, не дергайся, я сейчас сама тебя к окошку подвину, - сама толком не отойдя от пьянки, от которой ей теперь изрядно заплохело, перебарывающая приступ тяжёлой тошноты Джу начала толкать койку на колёсах, на которую медики уложили парализованного Редфокса, поближе к окну. Просто услышав, что Макс заговорил о том, кто являлся главной угрозой бойцовских турниров, стальной аж задергался,пытаясь подняться с кровати и хотя бы из окна увидеть, что будет вытворять... - Олег Чёрная Молния!!! - голос Алоса даже сорвался, когда он выкрикивал имя убийцы богов, положившего на арене не один десяток несчастных. То ли от страха, что сейчас по жребию биться с Олегом выйдет кто-либо из его согильдийцев (а с учётом того, что Стинг и Роуг теперь состояли в "Хвосте феи", их было ещё двое), то ли от мыслей о том, что кровожадный волшебник, если победит (что было вполне возможно, ведь сила и мощь его граничили с чем-то воистину нереальным), не упустит возможности прикончить проигравшего, блеснув своей изощрённой жестокостью. - Ох, не нравится мне все это, - повела плечами озябшая Биска, судорожно накручивая зеленую прядь на тонкий палец. - А сразится с ним в бою не на жизнь, а на смерть... - несмотря на обуявшую его панику, Макс, как профессиональный ведущий, не забыл выдержать столь любимую им театральную паузу, изрядно пощекотав этим нервы взбудораженных зрителей. А потом, увидев на поданной ему специально обученной девушкой в непомерно короткой для ударивших сегодня по Магнолии морозов юбке имя того, кто будет драться с Чёрной Молнией, Алос побледнел, на несколько секунд словно позабыл, что это вообще такое - произносить слова, и лишь потом выдавил из себя еле слышно: - Встречайте... Роуг Чени, широко известный в узких кругах, как Прохиндей! А вот теперь на той стороне трибуны, где сидели ребята из "Хвоста феи", началось настоящее безумие. Уртир разрыдалась. Не в голос, а тихо так, закрыв лицо руками и задрожав всем телом, словно тоненький листик, безжалостно раздираемый холодным осенним ветром. Кана, оставшись на трибуне после того, как Джувия, борясь со всеми последствиями отравления алкоголем, спешно убежала помогать Гажелу, немного бесцеремонно растолкала вцепившихся друг в друга Нацу и Люси и села рядышком с утопающей в своём безутешном горе подругой. Даже обычно сдержанный Жерар, поняв, что сейчас предстоит резко поднявшемуся и подошедшему к самому краю своей клетки Роугу, выругался до того витиевато и крепко, что слышавшая это Люси даже на миг отпустила Нацу. И очень зря отпустила, ибо огненный дракон словно с цепи сорвался. Лихо перепрыгнув через Эльфмана и Елочку, на что Эльфман выкрикнул что-то вроде: "Настоящий мужик рвётся на мужицкий махач на помощь своему другу, и это по-мужицки!", Нацу в очередной раз бросился сотрясать ограждавший бойцов от зрителей магический купол, нанося стойкой волшебной субстанции удар за ударом, как когда-то раньше сделал это, узнав, что бой Грея и Олега был изначально куплен. Да только вот того, что было велено жребием (а если точнее, самим королём, после того, как Грей в замке Тенрю во время экзамена на звание старшего волшебника осмелился высказать правителю Фиора все, что думает о его отношении к магам, попавшим в западню бойцовского клуба, так и мечтавшим как можно больнее ударить непокорных фей), Роугу этого боя было уже не избежать. И потому, как только не дающая ему выйти на волю клетка с шумом поднялась, Чени, резко одернув запачканный в песке с пола арены плащ, без лишней помпы вышел навстречу противнику. По традиции, по которой принято было приветствовать зрителей каким-либо эффектным магическим фокусом, Прохиндей, с полуулыбкой, прячущей за собой искренний животный страх, посмотрев на безумную пляску пугающих своей чернотой молний, шагнул ещё чуточку вперёд и просто легонько поклонился трибунам. Поначалу со всех краёв стали раздаваться разочарованные возгласы, ведь жаждущие шоу люди замерли в ожидании феерии. Но, едва продолжавший сохранять на удивление невозмутимый вид Чени начал выпрямляться, зрительный зал буквально взорвался от почти хором раздавшихся возгласов восхищения и шока. Тени, сотни разных по насыщенности черноты и размерам теней, извиваясь, переплетаясь и наслаиваясь друг на друга, стали вырываться на волю, заполняя собой всю арену до самого купола. Причём казалось, будто бы они настолько являются чем-то взятым глубоко из самого нутра, чем-то, порождённым самым сердцем убийцы драконов, что многим чудилось, что отделяются от волшебника его тени чуть ли не с кусками его самого. До того этот танец принимающих самые разные виды, от самых прекрасных образов до самых уродливых форм, теней заворожил всех, что люди словно позабыли, что они не на фестиваль демонстрации магических умений пришли, а на самую настоящую бойню. Затаив дыхание и дружно пораскрывав рты, горожане наблюдали за тем, как на арене разворачивается целое теневое представление - тёмные драконы, крылатые силуэты, похожие не то на птиц, не то на ангелов, всполохи, диковинные узоры и просто мечущиеся на фоне всего этого чёрные пятна. А когда Роуг сделал ещё один шаг, оказавшись несколько правее смотревшего на него в упор Олега, он сделал короткий и резкий взмах рукой, словно развеивая окутавшие его тени. И тут же, сжавшись до чёрного шара размером с футбольный мяч, детища теневого убийцы драконов исчезли, причём так стремительно, словно и не появлялись на свет. А вот теперь Чени и Чёрная Молния выпрямились, прикидывая, кому же из них лучше нанести первый удар. - Убийца богов против убийцы драконов! Кто же кого одолеет сегодня? - выкрикнул Алос, подогревая интерес публики. - Громовая секира бога смерти! - негромко, но вполне уверенно произнёс Олег, решивший не церемониться и сразу начать схватку с убийственных приёмов. Те, кто давно следили за боями и уже знали, что это за волшебство, испуганно ахнули - несколько турниров назад Олег этой самой секирой разрубил напополам живого волшебника, молодого мальчишку, которому едва исполнилось восемнадцать. Но казавшийся некоторым идеальным претендентом на проигрыш Роуг тоже не стал оттягивать момента применения своих самых сильно действующих магических фишек. - Я ж тебя в калеку превращу, гнида, - глухо рыкнул он себе под нос, выпуская на волю обволакивавшие его густым облаком устрашающие тени. - Драконья ярость... - Ни хрена ж себе! - присвистнул Стинг, почесав золотистую макушку. Блондин ещё дожидался своей очереди, или участи, как называли момент выхода на арену и озвучивания имени противника старожилы арены. Просто световой убийца драконов искренне был удивлён тому, что его братишка так сразу решил достать из рукава свой самый главный козырь. Впрочем, чего тут раздумывать - с таким мощным противником, как Олег, не то что тузов, всех джокеров в спешке повыбрасываешь, лишь бы отбиться! Двое магов, оснастившись нужным количеством силы, бросились друг на друга, готовые если не убить, то серьёзно изувечить друг друга. *** Сегодня Грей понял, что на сон ему рассчитывать не придётся ещё очень долго. Он уже практически сутки проторчал на этом пустыре, изначально призванном стать сначала оживлённой застройкой, а потом уже превратиться в уютный микрорайон с магазинами, кафе и парком аттракционов. Правда, то ли по причине разорения скупившего эти пустующие ныне земли человека, то ли ещё из-за чего, запланированное реализовано не было. Только пара полуразрушенных построек без крыш, стоявших достаточно далеко друг от друга, были единственным хоть каким-то разнообразием среди унылой безжизненности этого заваленного снегом пустыря. Если, конечно, дерева, к которому подбежал испугавшийся до полусмерти Грея Уоррен, когда ледяной чуть не озверел из-за того, что у телепата хватило ума назвать Макарова мастером, будто бы ничего и не было , не считать. Впрочем, Отмороженному сто раз наплевать было на то, что здесь строили, и почему чьим-то там планам никак не суждено было притвориться в жизнь. Тот, кого он поджидал, никак не изволил приволочь свой так и тянущийся в сторону кровавого беспредела зад в место, в котором, по всей логике известных Фулбастеру от подкупленного им трактирщика вещей, он уже просто обязан был появиться. А это ледяного, откровенно говоря, немалым образом напрягало и заставляло начать нервничать. Самым поганым в сложившейся ситуации было вовсе не то, что Грей так страстно был заинтересован в том, чтобы потом тащить незнакомого ему выродка в логова точно таких же служащих тьме фанатиков Зерефа, бредящих воскрешением чернокнижника. Привыкший к лихим открытым боям и не привыкший просиживать сутками в засаде ледяной давно бы выловил этого возомнившего себя имеющим право на отъем чужих жизней морального урода да снес бы ему голову с плеч. Но здесь все было не так просто. Он должен был привести этого мага в "Тёмное братство" потому, что он по всем параметрам подходил для того, чтобы быть принесенным в жертву для исполнения ритуала по наложению магии сокрытия на Грея, который ранее отчаянный ледяной срывал всяческими методами. А сейчас, чтобы дожить до момента, когда его начнут использовать как проводник насильно загнанной в него магической силы для воскрешения Зерефа, ему придётся переступить через себя и делать всё, что тёмные прикажут. Иначе пострадать могли те, кто к этим подковерным играм вообще не должен был иметь никакого отношения. Джувию он уже упустил, из-за его природного упрямства его драгоценная синевласка осталась изувеченной на всю жизнь, и этого Отмороженный себе уже никогда не сумеет простить. От одного этого рвущего душу в потрепанные клочья факта Грею хотелось свить петлю покрепче да удавиться на громоздкой люстре, висевшей в комнате замка, которую тёмные любезно выделили ему, когда он согласился играть по их правилам. Но, если он не хочет, чтобы взбесившиеся маменька с папенькой не снесли головы доброй половине жителей Магнолии, и не искалечили его друзей, то он должен засунуть себе куда подальше все свои душевные терзания, заткнуться, сжать крепче кулаки и ждать. Но вместо того, чтобы собраться, выкинуть из головы вызывающие желание пустить себе пулю в голову мысли вместе со всепоглошающей и лишающей разума звериной тоской, ледяной начал бередить себе душу воспоминаниями об их последней с Джувией ночи. Как поначалу он, задыхаясь от исступления и бессилия, даже был немного груб с ней и ненароком причинил боль своей синеволосой девочке. Как потом, словно стремясь искупить свою вину перед ней, нежно касался губами каждого обнажённого участка её почти белоснежной кожи. И как сбежал утром, стараясь быть максимально бесшумным и понимая, что это была их последняя ночь. Да ещё и это вранье с его мнимой смертью явно не прибавляло ему настроения. Он ведь прекрасно понимал, что всё-таки есть те, для кого его гибель (пусть даже и липовая) станет настоящим ударом. Насколько бы он ни считал себя не заслуживающим человеческого отношения отщепенцем, он знал, что есть те, кого его так называемая смерть раздавит окончательно. Но именно так, как он поступал сейчас, и было лучше. И плевать, что душу изнутри царапает нечеловеческое желание выть на луну, катаясь по земле, каждую мышцу дергает, словно само тело вспоминает, как получало ложащееся одно на другое тяжёлое увечье, да хочется взять пушку и прострелить будто бы раскалившийся изнутри череп. Ледяной мог бы ещё очень долго вести мысленный диалог со своей тихо-мирно начавшей уезжать после пыток и издевательств крышей, затыкая своё скулящее от тоски по своим сердце, да тут кое-что, а, вернее, кое-кто, отвлекли его от мыслей о том, что, даже если физически он ещё и жив, то морально от живого человека в нем уже ничего не осталось. Высокий мужчина с волосами такого же цвета, как растрепанная, лохматая и торчащая во все стороны шевелюра Грея, бледный настолько, что казалось, будто бы он откровенно переборщил с пудрой, и облачённый в волочащееся полами по затвердевшему насту чёрное пальто тащил худенькую девушку с ярко-рыжими волосами, стрижеными эффектным каскадом. Отдельные пряди цвета апельсина доходили длиной до обнаженных лопаток. Тут-то ледяного запоздало стукнуло нечто, после чего в нем реально от адекватного человека осталась лишь внешняя оболочка, а последнее людское спешно ретировалось, оставляя место сплошному звериному, жаждущему крови, призывающему и зовущему поскорее расправиться с противником. Мало того, что всхлипывающая и едва переставляющая босые ноги девушка была жестоко избита, руки её были крепко стянуты грубой веревкой за изуродованной кровоточащими полосами и синяками с кровоподтеками спиной, так замучивший её маг ещё и оставил её лишь в одном бюстгальтере!.. - Урод, - глухо рыкнул ледяной, посылая куда подальше свои планы выждать ещё немного, пока патлатый ублюдок, как про себя он окрестил длинноволосого мага с бледным лицом и лихорадочно горящими в предвкушении нехилого развлечения карими глазами, окончательно расслабится и не будет нервно оглядываться по сторонам, боясь неожиданного нападения или иного подвоха. Некогда ждать, пока он тут рассиживать будет, этот беломордый до смерти девчонку замучает. Грей ненавидел, когда обижали тех, кто заведомо слабее, в принципе. А после Бастии такие вот замученные и не имеющие возможности дать отпора девочки сразу же напоминали ему о Джувии. О его дождливом синеглазом солнышке... (Твою мать, это-то сейчас к чему?!) А коли сложится, что в пылу стремительной схватки Фулбастер насмерть положит этого не заслужившего права на жизнь выродка, значит, так тому и быть. Мало, что ли, на свете моральных уродов, которые очередную годовщину своего никчемного существования празднуют в шестом месяце года? Найдёт он новую игрушку для подмявших его под себя тёмных и новый источник насильно отбираемой силы для себя. Это была предпоследняя мысль, посетившая Отмороженного перед атакой. Последняя оказалась примерно такова - хорошо, что друзья и Джу не видят того, что он творит. - Дыхание Ледяного Демона: глубокая заморозка!!! Он сам не понял, как это произошло, и с чего вообще ему взбрело в голову применять абсолютно незнакомое ему заклятие. Как только им овладела эта закипевшая в самой крови и разжегшая настоящее пламя внутри звериная ярость, губы сами сказали за него слова, силы которых он раньше не ведал, по меченой под воздействием магии Мар де Голля руке извилистыми змейками поползли новые широкие завитки, расширяя чернеющий кровавый узор и врезаясь в выпускающую густеющие на лютом морозе кровавые дорожки кожу, а по всему телу Грея внезапно разлилось неприятное колющее жжение, особо остро ощутимое в районе левой руки и левой половины лица, не тронутой шрамом, имеющим брата-близнеца на нежном личике Джу. А уж если бы Отмороженный имел возможность увидеть со стороны то, что начало твориться вокруг него, а не участвовать в этом, ослеплённый яростью, он бы и сам начал нервно почесывать в затылке, ошеломленно присвистнув. На миг Грей сам словно превратился в холодную статую, буквально за минуту покрывшись толстой и тут же начавшей трещать по швам коркой льда. Естественно, эту самую минуту противник ледяного не стоял, интеллигентно выжидая, когда же пацан, у которого хватает мозгов разгуливать в тридцатиградусный мороз в одной толстовке, изобразит что-то там, не особо ему понятное, и, признаться честно, даже этого изобретательного любителя изощрённо пытать тех, кто попадал ему в руки, здорово напугавшее. Он за всю свою жизнь знавал лишь одного убийцу демонов. И, когда во время разграбления одного достаточно живописного, несмотря на суровый климат места, в котором он находился, городка на севере Фиора Бон Диар (собственно так и звали тёмного волшебника, на которого организовал охоту Отмороженный) столкнулся с Сильвером Фулбастером, он быстро уяснил для себя - с демонслеерами лучше находиться в дружеских отношениях. А то разозлятся, и пиши пропал, будешь ходить этаким подвластным их экзорцистским штучкам безвольным зомби. Если в живых, конечно, вообще останешься. Потому Бон, оттолкнув упавшую на снег лицом и поджавшую под себя замерзшие босые ноги рыжеволосую девушку со связанными за обнаженной спиной руками, тут же перешёл в ответное наступление. - Душа живая, покинь это тело, перейди ко мне во власть да покорись мне навек! - вот как в примерном переводе звучало бы заклинание, которое он произнёс на языке, который знали только такие, как он, и Богоизбранные. Только вот для готового к сокрушительной атаке Фулбастера это прозвучало как "бла-бла-бла". Впрочем, даже если Бон сейчас и шпарил бы на родном, он все равно ни слова бы не осознал. Им правила ярость. И проснувшаяся в нем, сама решающая за него, такая неизведанная и завораживающая своей притягательной разрушительностью сила. После произнесения Диаром заклятия с его закрытых чёрными перчатками рук сорвались кажущиеся осязаемыми, взрывающие мириадами тяжёлых снежных брызг буквально вросший в саму промерзшую до своего основания землю наст, и по цвету сравнявшиеся с алой капиллярной кровью потоки вытягивающей силу из своей жертвы энергии. И как раз в тот же миг обагрившаяся по линиям трещин бурой кровью из самых вен своего создателя ледяная корка взорвалась, выпуская из-под себя нечто воистину ужасающее и в то же время обладающее некой красотой, которая бывает только у чего-то смертоносного и при том не лишённого грациозного изящества. Это был не просто ледяной вихрь. Казалось, на Земле настал Судный день, о котором рассказывалось в Священном писании (Грей такого, ясно дело, не читывал, Леви говорила, что есть такая книжка). Только вместо геенны огненной на этот заброшенный пустырь обрушилась геенна ледяная. Вой неизвестно откуда взявшегося ветра, который с каждым порывом пригонял все больше острого ледяного крошева, практически оглушил беспомощно наблюдавшую за битвой девушку. А самым примечательным в Дыхании Ледяного демона как в магическом приёме было то, что, если под его воздействие попадала живая и тёплая плоть, она моментально становилась промороженной до самой кости, и получалось, что человек оказывался подобием лежавших на прилавках куриных тушек. Только, в отличие от них, был в сознании, испытывал адскую боль и мог видеть все, что происходит вокруг него, так как глаза оставались нетронутыми. Но об этих нюансах Грею предстояло узнать несколько позже. Сейчас же алая вытягивающая жизнь изо всех, кто попадал в её плен, материя столкнулась с тем, что звалось Дыханием Ледяного Демона. И горе тому, кто сейчас оказался бы в эпицентре лобового столкновения двух нереально заряженных силой своих хозяев стихий...