Неверные решения, или Зачем всё усложнять?

И снова, как и во время боя с Гажелом, от битвы Роуга и Олега Макарова отвлёк телефонный звонок. - Мастер... Простите, Макаров, я всё сделал, - услышал старик в старенькой трубке после того, как снова покинул трибуну, забежал за угол у выхода с арены и бросил раздраженное "Алло!", нажав перед этим потертую от бесчисленных касаний кнопку с зелёной трубочкой. "И как ты только, зараза такая, всё так быстро успеваешь?" - ощутив лёгкий, но заставивший его нервно повести густой седой бровью укол раздражения, подумал Дреер. Он уже привык к тому, что во время бесед с телепатом можно не разговаривать вслух. - "Я же только успел распорядиться относительно подготовки к инсценировке смерти Грея..." - Скоростное такси. Дорогостоящая штука, но зато домчит за считанные секунды, - по негласному, но обоюдному принятому между ними обыкновению Уоррен начал торопливо отвечать на мысли мастера. - Вы знаете, тут такая жуть... В мыслях старика сразу же всплыла четкая и пугающая прописной ясностью каждой детали картинка: обезображенное ранами тело с переломанными конечностями, искромсанное до неузнаваемости лицо с зияющей кровавой дырой вместо одного глаза (а то и с двумя такими вместо обоих), распоротая брюшная полость с едва-едва держащимися на своём месте и располосованными внутренностями... - Нет, вы немного ошибаетесь, там только голова. Но вот насчёт глаза почти угадали - левого недостает, - усталым голосом прокомментировал обстановку Уоррен. - Впрочем, приеду, сами всё увидите. Когда настал миг мастеру увидеть доказательство «смерти» Грея, он едва сумел сдержаться от душащего его приступа тошноты. Даже сам Богоизбранный, на веку которого было немало ужасающих своей жестокостью битв, глядя на ледяную одноглазую копию головы Грея, долго молчал, глядя в глубину распакованного свёртка. Он не мог понять – откуда телепат взял столь уродливую обманку… Впрочем, как и всегда, озвучивать свои мысли старику не пришлось. Едва почувствовав ход его мыслей, Уоррен тут же отозвался: - Это сделал сам Грей. Она изо льда. На полгодика в качестве доказательства его смерти хватит… А за полгода, сами понимаете, его сто раз успеют похоронить вместе с этой самой головой. Мастер молча вынул из кармана пачку купюр, помня, что работать на него за доброе и искреннее «спасибо» никто не нанимался. Тем более Уоррен, который, если ему хорошо не приплатить или хорошенько его не припугнуть, запросто мог растрепать то, что не надо, там, где не надо этого делать. Телепат, разумеется, для приличия начал отказываться, когда Макаров протянул ему деньги, но седовласый маг быстро пресёк его «церемонии и кривляния», как он раздражённо подумал про нерешительные отказы Уоррена: - Давай, хватит здесь этот цирк устраивать! Бери, я-то знаю, что тебе деньги нужны, хоть и мыслей не умею читать! И с раздражением задымил трубочкой, которую всегда носил с собой, думая о том, что, когда его детишки будут возвращаться в гильдию, отмечая ещё один заход победоносных боёв, ему самому придётся устраивать цирк, спектакль… И будет эта пантомима очень и очень грустной, вот что седовласый маг понимал, как никогда. Уоррен уже с минут десять назад скрылся, получив от мастера гильдии «Хвост Феи» вознаграждение за выполненную работу. И Макаров с сожалением осознал, что бой Роуга с Олегом досмотреть не удастся – надо будет скорее спешить в гильдию и инсценировать всё так, будто он только получил страшное известие. Впрочем, то, что старичок покинул арену, на исход битвы Роуга и Олега никак не повлияло. Неистовствующая тень, покинувшая свою драконью обитель, сейчас просто вне себя от счастья была, калеча сильного противника, завывающего от боли и скрежещущего зубами. Зрители перешёптывались, недоумённо смотрели в сгустившуюся в центре арены темноту, надеясь хоть что-то там разглядеть. Но толку ноль – слышны были лишь глухие удары да громкие вскрики Чёрной Молнии. А потом под восторженно-испуганные возгласы не ожидавших такого выпада зрителей во тьме прорисовался силуэт высокого худощавого юноши, который выудил изуродованного Олега из эпицентра завязавшегося поединка, одной сплошь чёрной рукой держа его за горло, другой – придерживая под локоть. Сам юноша собою являл не что иное, как густую тень, чёрен был от кончиков забранных в высокий хвост волос до шнуровки на ботинках, похожих на те, что носил подчинивший себе тень Роуг – одни белки глаз лишь и выдавали в нём хоть что-то, свойственное живой сущности. По трибунам разнеслось хоровое «Ах!», варьирующееся в зависимости от возраста, пола и тембра голоса зрителей. Сам Чёрная Молния едва дышал из-за тяжёлых ранений, которыми наградила его обезумевшая тень Прохиндея: порезы, рваные раны, кровоточащие дыры в теле – это всё вместе составляло жуткое зрелище, при виде которого особо впечатлительные даже лица руками позакрывали, не в силах смотреть на то, как искалечили любимца публики и чемпиона многих турниров. Под свист и улюлюканье моментально сменивших фаворита зрителей тень сверкнула пугающе белозубой улыбкой и, размахнувшись посильнее, бросила громового убийцу богов прямо в купол, который разделял зрителей и тех, кто проливал на арене на потеху публике свою кровь. Никто этого не заметил, но по лицу израненного до состояния кровоточащего и едва шевелящегося тела Олега скатилась одна-единственная, но по-настоящему горькая и выстраданная слеза, когда он ударился сначала о треснувший купол, потом неуклюже сполз по прозрачному ограждению вниз, после чего, перекатившись с несколькими кувырками, растянулся лицом вниз на взвившемся вокруг него песке. Впервые в жизни громовому убийце богов стало так обидно. Хотя, нет – тот бой с Фулбастером уже здорово пошатнул его самооценку. Он ведь выходил на заведомо выигрышный бой, не ожидая того, что настырный маг из «Хвоста Феи» одолеет его. Да и чего греха таить – обоих братьев-дракош в своё время он отделывал так, что те по неделе потом встать с постели не могли, только и делали, что кровью рыгали, не в силах даже дышать нормально из-за сломанных рёбер. А теперь… Этот убийца драконов словно вырос, стал лютым зверем, который способен биться, даже если поначалу и кажется, что противник его сломал. И самым противным было то, что теперь восторженная публика свои визги, писки и выкрики: «Кончай его!» адресовала не Олегу, королю и властителю этой арены… А этому проклятому молокососу Чени, овладевшему, судя по всему новой магической примочкой, и теперь рьяно её использующему! - Я понять не могу, - шокировано шептала Люси, хватая вошедшего в раж и достаточно шумно поддерживающего тень Чени Саламандра за руку, - откуда же у простой тени такая силища?! - Не это самое фиговое, - нервно начала накручивать алую прядь на палец Эльза. – Роуг слишком долго позволяет своей тени гулять без него. Если сейчас он не придёт в себя и не велит ей вернуться обратно, ему конец… Тиру затрясло. Не в том дело было, что Эльза сказала, что ожидает её любимого. Она и без Титанийской всё это прекрасно знала. Она не хотела вот так лишаться своего теневого дракона, пусть даже венцом этой жертвы станет безоговорочная победа в турнире. А озверевшая тень словно с ума сошла, не желая оставлять свою жертву в покое. Бесплотная сущность швыряла Чёрную Молнию по всей арене, как беспомощного кутёнка, избивая его, насмехаясь над ним и наслаждаясь одобрительным гулом с трибун. И не в первый раз ведь судьба сводила его с этим звереющим с каждой схваткой убийцей драконов – в этом году Олег уже единожды проигрывал ему. И в этот раз он шёл за стопроцентным реваншем… Только вместо отмщения Чёрная Молния получил ещё более позорный проигрыш. И тут Роуг будто бы услышал беззвучные мольбы Уртир, обрывистым шёпотом срывавшиеся с её покусанных из-за нервоза губ. - Довольно! – теперь и без того неистовствующая толпа буквально взревела. Даже те, кто ставил на Олега (а таких было безоговорочное большинство, после первого поражения никто ещё не растерял веру в короля арены, в конце концов, за один турнир он всегда выходил чемпионом, при этом проигрывая единственный бой, из-за чего и лишался возможности уйти с арены раз и навсегда, стать свободным волшебником) пришли в восторг от того, что Прохиндей нашёл в себе силы подняться. Бледный, как смерть, сам окровавленный с ног до головы, трясущийся от бессилия и периодически бьющих его по всему телу разрядов… Но уверенный в себе, не боящийся исхода этой битвы, каким бы он ни был, и, что самое главное – живой. - Что значит довольно? – тень аж глаза вытаращила, из-за чего белки её чёрных глаз стали ещё сильнее выделяться на фоне непроглядной тьмы. - А то и значит! – сплёвывая кровь и закашлявшись, прохрипел Чени. – Хорош уже бесчинствовать, я тебе не дам никого убить! Погулял – и хватит! - Эй, дракоша, ты чего? – тень разочарованно закатила свои тёмные очи. – Посмотри, как эти жалкие людишки трепещут при виде тебя и того, что ты умеешь! А, точнее, того, что умею я, если ты меня выпустишь! Так что расслабься и наблюдай за тем, как я раскромсаю заживо вот этого ублюдка, - тень указала чёрной рукой на замершего на песке Олега. - Я тебе приказываю, немедленно возвращайся на место! – рявкнул на лицо ставший одним цветом с кружившимся над Магнолией снегом Роуг. К груди парень прижал кровоточащую руку, которую объял тёмный сгусток энергии, который с каждой минутой потихоньку увеличивался в размерах. - Неужели ты забыл, как этот урод унижал и калечил тебя и твоего брата? – насмешливо пропела тень, стараясь сохранить уверенность в себе, но при этом понимая – раз дракон вознамерился вернуть её обратно в своё тело, деваться ей будет уже некуда. Вон уже растит воронку, которая, похоже, и затянет её на место. Эх… Но даже пущенный тенью в ход последний козырь – попытка сыграть на старой обиде – не возымел на Чени ни малейшего действия. Чёрная воронка на его груди наконец заняла своё место и, выставив вперёд изодранную в кровь руку, он повелел тени вернуться на своё место. И лишь потом под бликом случайного солнечного луча, неизвестно как пробившегося через купол на залитую кровью и изрытую напрочь арену, стало ясно – всё это время Прохиндей не отбрасывал тени, словно и живым не был вовсе… Макс даже не стал дожидаться положенных десяти секунд, знаменующих полную победу одного из бойцов, того самого времени, за которое поверженный противник даже не находит в себе силы встать. Всё и так стало ясно – Олег уже не собирался биться, просто замер на песке в ожидании своей участи и заметно обрадовался, осознав, что, кажется, сегодня Чени его убивать не намерен. - Итааааак, - под рёв трибун Алос подлетел к Роугу, мотающему головой и ещё не пришедшему в себя после водворения на место собственной тени, после вживления в душу островка внутренней тьмы. – Победителем в этом жестоком и кровопролитном поединке признаётся Роуг Прохиндей Чени! Аплодисменты победителю! Люди на трибунах заходились от восторга, а растерянный теневой убийца драконов побрёл в ложу для отдыхающих, отказавшись от медицинской помощи и нервно поглядывая в ту сторону, где сидели его друзья и любимая. А что если ни Тира, ни все остальные больше не пожелают его знать, увидев, с какой стороны он себя показал? Ведь Тень он не выпускал на волю уже много лет, зная, на что эта кровожадная тварь способна. Она не остановилась бы на убийстве Олега, она пошла бы дальше – разбираться со всеми, кто попался ей под чёрную руку… Но последние сомнения в душе Роуга растворились, будто их и не было, когда он присмотрелся к своим и понял, что все искренне рады его победе. На трибуне хвостатых и их товарищей началось самое настоящее веселье – Нацу, Люси и Джерар аж плясать начали, горячо приветствуя убийцу драконов, а Гажел с Джувией снова передали всем пламенный привет из блока для раненых, отправив в сторону арены очередной водно-стальной тайфун, принявший форму танцующих драконов и завороживший зрителей на время. Но машина бойцовского клуба, не раз уже перемоловшая участников этой кровавой вакханалии заживо вместе с костями, продолжила свой неумолимый ход. И вот прозвучали имена тех, кому предстояло сойтись в поединке не на жизнь, а на смерть: - Встречайте же и трепещите! Симон Стальная Челюсть против Стинга Жала Эвклифа!!! - Чёрт побери! – если бы Стинг знал, сколько его друзей вместе с ним сейчас выкрикнули те же самые слова. Владеющий магией теневой гравитации, умеющий придать всему, к чему бы ни прикоснулся, нужную ему форму, маг славился своей непреодолимой жестокостью. Эвклифа до сих пор передёргивало, когда он вспоминал, как Симон расправился с молодым вампиром Роменом, которого прозвали за его любовь к свеженькой человеческой крови Кровавый клык, как он угробил Денни, носившего гордое прозвище Золотой Кошмар. Но, памятуя о том, как по осени Грей, ещё участвующий в боях, расправился с Симоном, просто сорвав с его лица железную маску, Жал в этот раз был в себе уверен. Дураком блондин не был, понимал, что теперь Стальная Челюсть будет с гораздо большим рвением охранять свою маску, дабы никто к ней не притронулся. Но было уже поздно. Как когда-то Стинг нечаянно разболтал всей арене про то, что Грей не может колдовать, так и теперь знание о том, что Симон не может использовать магию без своего железного «намордника», как некоторые называли его маску, было козырем в руках уверенно вышедшего на арену светового убийцы драконов. *** - Кстати, как тебя зовут-то? – покосился Отмороженный на рыжеволосую пассажирку, отогревшуюся, осмелевшую и, к его великой радости, всё-таки пришедшую в себя после пережитого. - Даи Харада, - коротко ответила девушка, с благодарностью посмотрев на своего спасителя. - Ну я… - Грей хотел было представиться, потом вспомнил, как рыжая обличала его за попытку соврать и сказать, что про Грея Фулбастера он слыхом не слыхивал. - Мы уже знакомы, - с понимающей улыбкой отозвалась Даи, прибавляя громкость выдающей незатейливый, но достаточно красивый мотивчик магнитолы. Только бы не попасться на глаза своим, молил небеса Грей, крепче сжимая руль и заезжая на границу поприветствовавшей дурной погодой и пробирающим до костей морозом столицы Фиора. *** Стинг Эвклиф сегодня себя показал во всей красе. Он не просто сорвал стальную маску с Симона, нет, парень пошёл гораздо дальше – выстрелив в противника потоком ослепляющего света, он преломил один из лучей, заставив его отразиться от сверкающей и начищенной до блеска металлической поверхности Симонова «намордника». Непроизвольно зажмурившись, шатен не сумел уберечь свои глаза от чуть ли не сжёгшего их напрочь сияния, зажмурился, оступился, угодив ногой в небольшую ямку, оставшуюся после битвы Роуга и Олега, и упал навзничь, с ожесточением раздирая собственные веки и не понимая, куда же делось его зрение, вконец поражённое ослеплением после отражения луча света от маски. Тут – то не ставший любезно дожидаться, пока противник поднимется, Стинг и набросился на него коршуном, одним ударом ноги в челюсть сбив маску с лица Симона. А потом световой убийца драконов вдруг остановился. Он думал, что сейчас он будет зол, жесток, что сегодня-то он, как и когда-то Грей, отыграется на том, кто ни за что прикончил Ромена и Денни… Да только что-то словно заклинило внутри него, он стоял, как вкопанный, не в силах нанести ни одного более удара. - Эй, дракон света, ты чего? - Давай, не стой столбом, вали его!!! - Кончай Симона! Или ты не боец, отомстить за своих даже не можешь?! Много ещё всякого наслушался растерянный Стинг, и сам не понимая, какая такая сила вдруг заставила его остановиться и прекратить эту мясорубку. Он ведь мог сейчас вбить ослеплённому, растерзанному и совершенно не готовому биться Симону, что нельзя расправляться с противниками в бою ради лишней пачки купюр или одобрительного визга публики. Да только перед карими глазами улыбчивого и обаятельного волшебника внезапно встала Лисанна, которая и так постоянно, как могла, отговаривала его от любых возможных убийств. Нет, сейчас младшая из семейства Штраус и слова не говорила о том, чтобы Эвклиф пощадил Симона. Она понимала, что, даже если световой убийца драконов и решит сейчас прикончить Стальную Челюсть, то смерть свою ослеплённый маг встретит вполне заслуженно. Но сам образ её, воспоминание о том, как она плакала, узнав, что во время очередного задания Стинг не сдержался и снова убил пусть даже наитемнейшего, на его взгляд из всех тёмных магов… Это было просто нечто. Так и закончился этот неоднозначный, странный, но увенчанный победой Эвклифа поединок. Симон так и не встал, Стинг так больше и не ударил… Но всё равно блондин сорвал свою порцию восторженных аплодисментов. - Не хотелось бы давать комментарии раньше времени, - вещал в микрофон довольный Алос, стремясь заполнить своей речью паузу между окончанием боёв и выходом начинающей, но уже порвавшей своими душераздирающими песнями кучу хит-парадов по всему Фиору рок-группы, - но, сдаётся мне, былые герои этой арены уступают место новым… Думаю, сегодня все заметили, как выступили убийцы драконов… Стинг с Роугом, сидящие уже в ложе победителей и с нетерпением ждущие, когда же музыканты запоют и можно будет быстренько сбежать отсюда к своим, и Гажел, которого под ворчливое «бу-бу-бу, не хочу, как калека, в коляске ездить» Джувия всё-таки выкатила ближе к трибунам, чуть не оглохли от того, как истошно, дружно и восторженно завопили зрители, горячо приветствуя новых, со слов мага песка, «королей арены». Послушав с пару-тройку энергичных, задорных гитарных мотивов, просто прекрасно сочетающихся с громким и смелым вокалом блондинистой солистки, играющим надрывом и лёгкой, но приятной слуху хрипотцой, вся дружная компания решила, что настало самое время двигать в гильдию. Всё-таки и парни устали после боёв, да и всем прочим хотелось как следует отметить их победоносные бои. Гажела немного смущало, что он даже встать не может, но уверенно толкающая перед собой инвалидную коляску Джувия сразу же пресекла все его попытки самостоятельно управлять креслом: - Ещё не хватало, на улице лёд, снег, навернёшься, не приведи небо, где-нибудь и не встанешь потом! Не то спиртное, не то колоссальное облегчение после чрезвычайного морального (а у бойцов арены и физического) напряжения делали своё дело, но, топая в сторону гильдии большой галдящей и распевающей песни процессией, никто сегодня на мороз не жаловался. Хотя обычно в такую погоду хорошо было разве что Грею… А, может, и правда мороз просто ослаб. Белый Ниссан, выруливший на перекрёстке дорог, ведущих одна в сторону здания гильдии «Хвост Феи», а другая – к улице Крутогорной, внезапно остановился, уступая дорогу горланящим песни и кричалки волшебникам. Передние стёкла машины были затонированы, что, хоть и было откровенным нарушениям правил дорожного движения (да-да, в Фиоре тоже хоть как-то пытались приструнить любителей полихачить за рулём), но сейчас только на руку играло тому, кто сейчас сидел за рулём и аж замер, выругнувшись и ударив по тормозам так, чтобы остаться на том расстоянии, на котором лица его издалека было ещё не различить. - И вам доброго вечера, мил человек! – помахала Джу, уверенно шагая вперёд с внезапно нервно задёргавшимся в коляске Гажелом. Стальной начал ожесточённо принюхиваться, то сжимал, то разжимал кулаки, костяшками пальцев колотя по подлокотникам своего кресла на колёсах, из-за чего синевласка настороженно склонилась над ним, приостановившись: - Братик, ты чего? Не беспокойся, этот водитель точно нас не собьёт. Видишь, он даже специально остановился подальше, пропускает нас… Локсар разговаривала с напрягающим нюх и слух изо всех сил Гажелом, как с несмышлёным ребёнком не потому, что считала брата дурачком, испугавшимся машины на своём пути из-за того, что сам он передвигаться быстро сейчас не может. Да что там – самостоятельно передвигаться стальной сейчас совсем не мог. Девушка просто полагала, что яд, которым Редфокс был отравлен на поле битвы через вражеские клинки, введённые Гажелу лекарства и выпивка, которую он заливал в себя с удовольствием, стремясь разрядиться после боёв, дали своеобразный эффект, и любитель погрызть всё, что сделано из металла, просто не очень ясно мыслит. - Сестрёш, я либо с ума сошёл, - черноволосый убийца драконов аж приподниматься на руках начал, стараясь как следует присмотреться к лобовому стеклу авто, чёрной тонировкой своей старательно скрывающего того, кто был за рулём, - либо в той машине Отмороженный… - Что?!.. Теперь и Джувия аж вздрогнула, чуть инвалидную коляску, потихоньку покатившуюся вперёд, не упустив, на что Гажел никак не среагировал. Зато Грей наконец-то начал после обуявшего его при виде любимой девушки и потрёпанных, но в целом вполне довольных жизнью друзей ступора проявлять хоть какие-то признаки активности. Сначала, тихо-мирно шпаря себе по дороге и радуясь тому, что ожидаемых вечерних пробок не наблюдалось, Фулбастер уже начал лелеять надежду, что проскочит мимо того самого перекрёстка, а потом из Магнолии выезжать будет уже другой дорогой. Но тут, как назло, именно, подъехав к перекрёстку, ледяной вынужден был остановиться. - О, это твои? – с интересом начала разглядывать топающих волшебников Даи. Отмороженный ничего не ответил, но, кажется, по его вытаращившимся глазам, исказившегося смесью радости и какой-то одному ему известной внутренней душевной боли лицу и сжавшимся до мертвенной белизны в костяшках разбитым кулакам рыжая всё поняла. Да и чего тут спрашивать – впереди этого похожего на странствующий балаган шествия неспешно толкала инвалидную коляску с крепким загорелым черноволосым парнем, усыпанным металлом с покрытых одеялом и отказавших ног до взлохмаченной и одурманенной выпивкой головы, девушка с синими волосами, которую глазастая Даи не единожды с Фулбастером видела во время дискотек, фестивалей и прочих массовых развлекательных мероприятий. Но, вместо того, чтобы скоренько смотаться куда подальше, Фулбастер замер, не отводя пристального взгляда ставших разными по цвету глаз. И смотрел, и смотрел, ни слова не проронив… Даи не стала вмешиваться, не стала тормошить ледяного волшебника. А сам Грей в эту минуту готов был себя по голове огреть ледяным молотом. Причём таким, который побольше, да потяжелее. Вот какого чёрта он стоит, любуется? Давно не видел? Хочет, чтобы сейчас дракоши учуяли его запах и устроили за ним погоню, пусть даже и без сидящего в инвалидной коляске Металлюги?.. Но… Вот как раз то, что Гажел сидел в инвалидной коляске, и кольнуло острой болезненной иглой сердце ледяного. Он понять не мог, что же случилось со стальным, раз тот утратил способность ходить. Да, в памяти у Фулбастера отложилось, что сегодня должны были проходить бои. Но, спрашивается, а Гажел тут при чём? И Джувия, как настоящая преданная сестрёнка, ни на шаг не отходит от раненого братца. Внимательно следит, чтобы коляску не накренило на особо крутом повороте или скользком спуске, держит кресло крепко, так, что стальному только и остаётся, что расслабиться и ехать. Только тот в силу природной неугомонности не может усидеть спокойно – ёрзает, бубнит что-то, жестикулирует активно… Интересно, кстати, внезапно приподнял бровь ледяной, а где же малютка Леви, прежде ни на шаг не отходившая от своего горячо обожаемого любителя железа и дурацких шуточек?.. А всё-таки… Заплаканная, с растрёпанной синей прядью, выбившейся из-под большого капюшона, которым Джувия старательно скрывала теперь навсегда изуродованное из-за Мар де Голля и его поганых шуточек лицо, она даже с десятком точно таких же шрамов осталось бы самой желанной для него. Да и со своим умением латать чужие раны ценой собственного тела ледяной запросто мог бы избавить её от шрама и вернуть её красивому личику прежнюю нетронутость и свежесть. Эх, до чего же на миг Фулбастеру захотелось поддаться минутному порыву, бросить всё и помчаться, схватив на лету в охапку Джу, потом обнимать друзей и слушать, как они рассказывают взахлёб о том, что творилось в гильдии и вне её, пока его не было!.. Только вот сейчас подставлять своих под удар «Тёмного братства» он просто не имел права. Так что, как бы ни рвало его душу на части при виде тех, кто был ему дорог до дрожи и учащения пульса, надо было сдавать назад и скорее уезжать отсюда!..