Неверные решения, или Зачем всё усложнять?

Грей исподлобья посмотрел на склонившегося над ним Леона, в ставших разными по цвету чёрном и красном глазах мелькнуло что-то звериное, а потрескавшиеся губы ледяного сами растянулись в той самой ухмылке, что не предвещала ничего хорошего тем, кто рисковал связываться с Отмороженным, когда он в таком состоянии. Сейчас всё было даже куда хуже, чем прежде, когда, обуреваемый эмоциями в бою, Фулбастер на настоящие чудеса был способен, поднимаясь израненным, чуть ли не голыми руками шеи врагам сворачивая... Сейчас Грей был безумен, он это понимал и осознанно отдавался своему безумию. А эта изощрённая игра со своим торжественно прощающимся с ним рассудком была куда страшнее. Хотя и куда притягательнее, чем перспектива влачить своё мрачное существование и знать, что ты пока должен держать язык за зубами и выплясывать под те ритмы, которые задают твои же враги. Потому что для решающего удара надо набрать сил, которых пока, хоть и много, но для устранения сильнейшего тёмного магического альянса во всём Фиоре явно недостаточно... И всё равно, чувствуя, как что-то щёлкает внутри после колких замечаний Бастии, Грей решил в очередной раз припугнуть этого одноглазого прыща, как он Леона про себя прозвал. То, что это именно он, Грей Фулбастер, оставил своего бывшего друга детства без глаза, грело Отмороженному душу. А уж то, как пугливо поглядывал на него Леон в те минуты, когда он выкомаривал что-нибудь жуткое, так вообще веселило невероятно. - Посмотрим, что ты будешь делать, когда настанет день воскрешения твоего обожаемого чернокнижника, от которого ты так фанатеешь, - процедил Грей, напоследок как попало затыкая собственную рану в боку льдом и поднимаясь на ноги. От этого простого движения Бастию аж передёрнуло - казалось, от Отмороженного даже аура какая-то дурная исходить начала. Склонив голову и отбрасывая назад прядь отросших до неприличия жёстких чёрных волос, разукрашенный чёрной меткой убийца демонов с вызовом бросил Леону: - Небось, хранишь под подушкой фотографию своего Зефирки, целуешь её по утрам да шепчешь ей про то, как скоро вы свидитесь?.. Оскалившись снова, Грей поразился тому, как брезгливо скривилось лицо пепельноволосого ледяного волшебника. Ну да, сейчас, ставший взлохмаченным, осунувшимся, расписанный дьявольской меткой, да ещё и с шрамом на пол-лица убийца демонов с горящими откровенным безумием глазами смотрелся совсем не так, как в те времена, когда затолканных в него, как в мешок из-под картошки, сил в нём ещё не было... - Не знаю, что ты там насчёт Зерефа бредишь, - теперь и Леон недобро сощурился, уже зная, как нанести своему давнишнему врагу удар побольнее. - Да вот только о чём я люблю вспомнить, засыпая и просыпаясь - то, как я твою Локсар трепал в своё время. Знаешь, а кайфово было держать её на полу у своей кровати в цепях, как комнатную шавку... А вот эту тему Леон Бастия очень зря затронул. Очень зря. Блондин даже договорить не успел, а Отмороженный, подлетев к нему со скоростью свиставшего за окнами ветра, схватил его за горло и, одной сжатой в кулак рукой начав охаживать блондина по изуродованному лицу без остановки, второй начал давить и давить ему на глотку, решив не останавливаться, пока какая-нибудь сверхъестественная сила его не остановит. Разумеется, эта самая сверхъестественная сила, призванная остановить с упоением метелящего Бастию Грея, ждать себя не заставила. Явившись в лице рванувших на шум в зале замка "Тёмного братства" Браи, Сильвера, Мики и Ивана, сила эта сначала встала во всём своём бравом и многочисленном составе да повытаращила очи разных мастей. - А я говорила, он уже становится опасен, - показала Брая пальцем на Грея, чуть ли не чечётку на забитом и уже переставшем сопротивляться Леоне отплясывающего. Сильвер нахмурился. Да, он по поведению своего сына и по рассказам его соратников уже стал понимать, что та тьма, которой они пичкают будущую жертву ритуала воскрешения Зерефа, уже становится сильнее самого Грея, ломая его, переиначивая под себя. Правда, и ломался сын его каким-то только ему свойственным образом. Страх выражался в агрессии, обида, горечь и боль - в припадках осатаневшей жестокости, а помутнения рассудка выливались в долгие разговоры Отмороженного с самим собой. - Знаешь, - пристально глядя на Сильвера, как-то раз сказал ему Иван за чаркой вина, - твой сынок, конечно, сейчас присмирел, делает всё, как надо, если не считать того, что он тёмных волшебников убивает одного за одним. Но как ни гляну порой ему в глаза, аж оторопь берёт. Поехавший он у тебя становится, совсем поехавший. После того случая, когда при помощи изуродовавшего Джувию Локсар Мар де Голля им удалось добиться того, чтобы Фулбастер - младший согласился на все условия тёмных и чуть ли не со слезами умолял их перестать издеваться над водной волшебницей, Сильвер никогда больше не видел сына таким сломленным. Меченый клеймом убийцы демонов, Грей сам всё больше и больше на демона становился похож... Поначалу оторопев вместе с остальными и ошалело смотря, как заходящийся в приступе хохота человека, совсем рассорившегося с собственным разумом, Грей приподнимает за горло задыхающегося и хрипящего что-то Леона, Сильвер внезапно велел себе встряхнуться. Надо было останавливать сына, такая жертва для ритуала, которая кидается с кулаками на его сторонников, ему вовсе не нужна. Жертва должна тихо-мирно сидеть в уголочке и, проливая горькие слёзы о своей судьбе, покорно дожидаться своей участи. И да, кажется Мика и Брая не зря высказывали предположения о том, что Грею снова пора под замок, потому что он становится всё более и более распоясавшимся. - Успокойся немедленно! - выкрик его на лету оброс повелительными интонациями, но под самый конец сменился выдохом впадающего в тихий ужас человека. Да, его приправленный закваской на тёмном колдовстве лёд смог лечь на запястья Грея, вывернув ему руки за спину и сведя их вместе на манер сплошных наручников, благодаря чему Мика и Брая скоренько оттащили отхаркивающего собственную кровь себе на грудь Леона подальше от тяжело дышавшего и обводя зал горящими от бешенства глазами ледяного. Внезапно, поведя мускулистыми плечами, усеянными порезами и синяками разной величины, Грей хрипло рассмеялся, и глянул на сжавшего руки в кулаки в напряжённом ожидании Сильвера с ядовитой ухмылкой беса, который ни в какую не намерен сдаваться изгоняющему его экзорцисту. Не говоря далее ни слова, Отмороженный глубоко вдохнул, и сковавший его руки за спиной лёд перекочевал в его утробу на манер того, как Нацу ел пламя, или Гажел с аппетитом уминал любую сталь, что оказывалась в поле драконьего зрения. - Ох уж мне эти убийцы демонов, - покачал головой Фулбастер-старший, горделиво выпрямляясь. В этот самый миг он успокоился. Всё-таки видны были минусы оседлавшего Грея безумия - он стал совершенно неосмотрителен сейчас, хоть и невероятно силён. Медленно двигаясь на отца и готовясь устроить и ему сейчас примерно то же самое, что он вытворил с Леоном, Грей даже не заметил того, что за ним сейчас неотступно следовал Иван, при помощи своей магии сгруппировав вокруг ничего не подозревавшего парня целую стайку бумажных кукол. Это с виду казалось, что сделанные из бумаги фигурки ни на что не способны. На самом деле эти творения Ивана по хлопку его загорелых ладоней начинали такое творить со своей жертвой... Половина из них разрезала несчастного заживо при помощи поднимающихся из ниоткуда потоков жестокого ветра, половина, превратившись в ядовитую пыль, пробиралась через ноздри и рот прямо в лёгкие пострадавшего и наполняла каждый вдох его ядом, от которого человека и кровью рвать начинало, и дышать становилось совершенно нечем, и боль в каждом нерве начинала терзать невыносимая. А ещё часть, пока те терзали попавшего в руки к управляющему этими с виду безобидными фигурками из бумаги, принимала облик похожих на снежных волков монстров и всей стаей бросалась на уже и так измученную жертву, начиная загрызать её заживо. Да только вот напичканного чуждой ему и пожирающей его самого изнутри силой Грея угомонить не так-то просто оказалось. Да, он заблевал кровью всё пространство вокруг себя, что видел, да он начал забывать, что это такое - сделать вдох и не загнуться от боли, да, сколдованные Иваном волки бросились на него, вонзая в его тело свои острые клыки... Но при всём этом Грей Отмороженный продолжил драться. И теперь матерящийся Сильвер не знал, куда деваться, только успевая лихорадочно отбиваться от озверевшего сына. Грей просто кидался на него, сотрясаясь при этом от мук, которые учинил ему не понимающий, отчего же сладу с ледяным никакого нет, Иван. Грызущих его волков он стряхивал с себя, хоть и кидались эти звери на него вновь и вновь, рвоту с кровью он то сплёвывал, то, давясь, сглатывал - смотря как обстоял бой, на что времени хватало. Ещё неизвестно, чем бы кончилось дело, если бы внезапно Отмороженный не свалился под ноги отцу с пробитой головой, а в череде рассеивающихся и безумствующих мгновением ранее стихий проступил силуэт Браи, сжимавшей заговорённый боевой топорик, наподобие тех, которые использовали в боях крепкие скандинавы. - Как ты вовремя, - утирая пот со лба и с досадой отмечая, что голова его разбита, выдохнул Сильвер. *** Очнувшись, Грей даже удивления никакого не испытал. Снова непроницаемая темень и сырость вокруг, хоть глаз коли да лёгкие от этого болотного смрада выплёвывай. Голова гудела и кружилась так, словно его припечатали, и лихо припечатали по затылку. Попытавшись встать, Фулбастер зло выругался - даже сдвинуться с места не получилось. Руки были широко расставлены, так, что теперь половиной своего веса Отмороженный опирался как раз на них, запястья стиснуты тугими кандалами, намертво привинченными к холодному каменному полу, на ногах тоже были пригвоздившие его к полу оковы. Сейчас ледяной был поставлен на четвереньки, словно собака, шею его обвивала тугая цепь, и получалось, что голову поднять можно было только лишь путём перекрытия кислорода в собственные лёгкие из-за удушения. И самым поганым было то, что выбраться из этого унизительного положения у Фулбастера не было никакой возможности. Ну да, приподняв разбитую голову, уставившись на едва различавшиеся во тьме прутья решётки клетки, в которую его затолкали, подумал Грей, а чего он хотел после того, как искалечил Бастию и во всей красе продемонстрировал тёмным, что с крышей он совсем не в ладах?.. Правда, долго таращиться на стальную решётку Отмороженный не смог - стало нечем дышать, затянутая удавкой на растёртой в кровь шее цепь делала своё дело. Обессиленно уронив голову на грудь, Фулбастер отупело уставился в пол, начав распалять своё и без того тонувшее в трясине сумасшествия сознание воспоминаниями о тех лихих деньках, когда он был свободным волшебником гильдии "Хвост Феи", и не висела над ним тяжёлым грузом эта чёртова миссия... Сколько так проторчал Грей в темноте, созерцая пол под собой и не понимая, какая сила ещё вынуждает его не сдохнуть, парень ни за что не смог бы сказать. Может, час прошёл, может, четверть дня пролетела, а, может, и сутки... Фулбастер ощущал лишь, что стоять вот так, в раскорячку, на четвереньках, да ещё и в тяжёлых оковах, становится просто невыносимо. Но продолжал молчать, не став оглашать подземелье, в которое его снова скинули, собственными воплями. А смысл? Хоть связки разорви - никто не откликнется, никто не поможет. Услышав раздающиеся откуда-то сверху шаги, старающийся спасти самого себя от очередного приступа нашёптывающего ему невесть что безумия воспоминаниями о тех, ради кого он и подписался на эту самоубийственную авантюру, Грей даже никаких эмоций не испытал. Чему радоваться - ясное дело, идут его мучители над ним поглумиться в очередной раз. А бояться уже просто сил нет. Посетителей к нему, как оказалось, решило наведаться немало - по голосам приближающихся Грей понял, что тёмные идут всей честной компанией. И даже Бастия, похоже, оклемался - тоже что-то торопливо объяснял так и пытавшейся перебить его Мике. Но вот одна брошенная матерью фраза заставила даже готового к чему угодно Грея нервно встрепенуться, натянув цепь на собственной шее. - Знаете, - встав у чуть приоткрытой двери в подземелье, произнесла Мика, - а я всё-таки думаю, что нам надо искать другой сосуд для скопления силы, с помощью которой мы сможем воскресить Зерефа. - А с Греем что делать теперь прикажешь? - невесело отозвался Сильвер. - Отпускать его обратно к хвостатым нельзя, сама понимаешь... - Что-что с ним делать, - раздражённо отозвалась Мика. - Придётся его убить. И сделать это лучше сейчас, пока он в клетке и сил не набрался после боя. Грей не видел того, как во тьме расширились его зрачки из-за выброса адреналина в кровь после услышанного. Он поднял голову, исподлобья смотря на медленно распахивающуюся дверь в подземелье и спускающихся к нему магов, и понял, что вот теперь дышать ему стало нечем не только из-за разодравшей кожу в кровь и сдавившей горло цепи. Сердце ледяного начало биться медленно, но так гулко, так громко, так сотрясало своим биением всю перебитую грудную клетку, словно почувствовало, что отсчитывает последние свои удары. Стоявший на четвереньках в оковах парень чувствовал, как внутри него словно разорвалась последняя струна, что заставляла его держаться. Нет, он не ожидал от маменьки проявления каких-то родственных чувств, он ведь понимал, что когда-то она его родила совсем не для того, чтобы радоваться сыну и гордиться им. Но даже Иван при всей своей нелюбви к занявшему сторону света Лексусу ни разу не говорил о том, что сына надо убить, как принимают решение усыпить опостылевшего и не нужного вовсе старого пса, с таким равнодушием и пренебрежением... Чёрт, окидывая остекленевшим взором медленно приближающихся к нему тёмных и невольно опуская голову из-за нехватки воздуха от удушья, окончательно осознал Грей, да его же сейчас прикончат!.. Нет, не страх овладел парнем - в конце концов, он шёл сюда, изначально зная, что в итоге умрёт. Злая досада стала распарывать острыми когтями душу Фулбастера от того, что свою миссию он так и не смог довести до ума. Класс, сейчас он бесславно сдохнет, а тёмные останутся живы, здоровы и будут дальше думать, как своего грёбаного чернокнижника оживить, попутно творя бесчинства направо и налево, думал Грей. Остолоп, дубина, придурок - как только не обзывал себя в мыслях Фулбастер, пока тёмные шли к нему. Вот надо было ему поддаваться приступу взявшей над ним верх ярости... Но и покорно терпеть, закусив удила, то, как Леон в красках расписывает всё то, что он творил с Джувией, удерживая её у себя против её воли, Грей тоже не мог. - Ну здравствуй, сынок... Кровь ударила в голову Грею, когда тот исподлобья посмотрел на Мику и замер, словно одеревенев. В руках у матери Отмороженный увидел большой серебряный кинжал... *** По прибытии в гильдию Нацу и Гажела ждали такие нерадостные новости, что и заговаривать о случившемся было страшно. Когда оба приближались к зданию "Хвоста Феи", топая не спеша и думая каждый о своём и о том странном случае с участием не то Грея, не то его призрака, внезапно кое-что заставило парней встрепенуться, прислушавшись, и синхронно сорваться на такой быстрый бег к дому, что, казалось, сам ветер вряд ли бы сейчас за ними поспел. А всё из-за того, что из здания гильдии явственно раздавался шум драки. Причём не просто шум драки, а жестокого мордобоя, в котором один нещадно избивал другого, не давая противнику не то что подняться - продохнуть хоть немного. А, если уж быть ещё точнее, дрались Джувия и Люси. И, судя по слабеющему плачу заклинательницы духов, сильному запаху её крови и надрывным крикам разъярённой Джу, Локсар сейчас забивала Хартфелию. - Твою мать! - распахнув дверь, Гажел так и замер на пороге. Так оно и было - его сестрица, слабеющая, теряющая силы от горя и съедаемая анорексией, словно в демона превратилась и теперь лупила Люси так, что на бедной златовласке живого места не оставалось. Бросаясь растаскивать девушек вместе с Нацу, Гажел не мог понять двух вещей. Во-первых, чем могла безобидная по жизни заклинательница духов так вывести из себя его сестру? А, во-вторых - почему никто из хвостатых не решался вмешаться в эту жестокую драку, замерев поодаль и стоя в стороне?..