Неверные решения, или Зачем всё усложнять?

- Джу, сестрёнка, - опешивший от увиденного Гажел крепко держал вырывавшуюся из его рук и рычащую хуже разъярённого зверя девушку и бормотал что ни попадя, лишь бы вернуть впавшую в бешенство Локсар в разум. - Ну чего ты взбесилась, ну зачем ты болельщицу нашу избила?.. Немного виновато, будто это он, а не его сестра Люси избила, Редфокс поглядывал на Саламандра, который успокаивал плачущую блондинку и утирал кровь с её лица, смотря на Джувию с такой неприкрытой враждебностью, что стальной сразу осознал - не будь его рядом, Нацу точно бы сейчас не погнушался тем, чтоб синевласку избить. Обезумевшая синевласка всё продолжала дёргаться в попытках вырваться из крепких рук брата и отрыгивала тонны жутких проклятий и ругательств в адрес захлёбывающейся в своих слезах Люси. - Да кто-нибудь мне объяснит уже или нет, что за дурдом тут происходит?! - взревел Гажел, встряхивая Джувию за плечи и так и не получив от неё внятного ответа на свой вопрос. И тут неожиданно подал голос тот, кого за последнее время в гильдии "Хвост Феи" в гильдии можно было встретить очень редко - Барс Лилейный активно ходил на разнообразные миссии, решив, что лучше занять себя хоть чем-то, чем вместе с впавшими в уныние после похорон Грея Фулбастера согильдийцами водку литрами потреблять: - Гажел, вышло так, что по недосмотру Люсьены погибла ваша с Джувией мама, Водолей... Редфокс и хотел было, когда Джувия немного угомонится, подойти к кошаку, сказать, что искренне рад видеть его, расспросить, чем он так занят в последнее время, что в "Хвосте Феи" его стало вовсе не видать, пригласить на кружку пива (читай: на несколько ящиков пенного напитка) в дом, который теперь занимали они с Джу... Но, услышав то, что рассказал ему Лилейный, стальной аж вздрогнул, поначалу даже не осознав суть сказанного Высшим: - По недосмотру что...?! Мамы больше нет?! - Да, Гажел, - а вот теперь заговорила Хартфелия. Дрожа и вцепившись в своего огненного убийцу драконов, как в единственного, кто согласен был ещё её защитить после того, что она сделала, она всё-таки набралась мужества и решила сама рассказать, как же вышло так, что Водолей умерла даже как звёздный дух. - Пока вас не было, я решила взять одно показавшееся мне достаточно простеньким задание. Но там оказалось всё далеко не так просто. Меня схватили, отобрали ключи, а так как последней, кого я призывала, была Водолей, меня начали избивать и заставлять сломать её ключ... Слушая это, Редфокс ещё крепче вцепился в Джувию, чья агрессия сменилась тихим, но набиравшим обороты и безостановочным плачем. Ставшую похожей на саму смерть из-за белизны, схватившей её и без того побледневшее на фоне последних событий лицо, девушку трясло так, что, казалось, её лихорадочная дрожь стала передаваться и хранившему пока гнетущее молчание красноглазому драгонслееру. Сердце дракона начало учащать своё гулкое и ставшее невыносимо громким биение, и с каждым ударом в ушах Гажела эхом стали отдаваться два слова, сорвавшиеся с уст Люсьены. Сломать ключ... Сломать ключ для заклинателя - это всё равно что для одного человека всадить нож в глотку другого. Это значило лишь одно - когда заклинатель духов своими руками ломал ключ, его дух умирал в жестоких муках, сгорая в агонии боли и горького осознания того, что его предал собственный хозяин, который обещался беречь его и всячески ему помогать. Люси сломала ключ Водолея... - Сломала ключ?! - ошеломлённо повторил за блондинкой её же слова Редфокс. - Ах ты ж проклятая гадина, пару раз тебя под бока ткнули, и продала жизнь нашей матери за собственную шкуру?! - Я не ради себя это сделала! - с придыханием выкрикнула златовласая, пока Нацу настороженно принюхивался и прислушивался, приложив ладонь к не единожды подбитому животу девушки. - Я не успела сказать об этом Джувии, она налетела на меня, когда узнала про смерть Водолея. Я беременна, Гажел... Я понимаю, что то, что я сделала, приравнивается к добровольному и осознанному убийству. Но, когда мне пришлось выбирать между жизнью Водолея и жизнью своего ребёнка, прости, я выбрала жизнь своего ребёнка... - А о том, что Водолей была нашей мамой, ты своим куриным мозгом ни разу не подумала?! - крикнула Джу, оседая в руках у Гажела и кусая губы из-за того, что очень смешанные чувства сейчас обуревали её всем своим шквалом. Она была зла на Люси, она ненавидела её за то, что та так легко согласилась убить их с Гажелом маму (на том, что для Гажела Водолей была матерью приёмной, Джу никогда не заостряла внимания, ведь выросли они вместе, Водолей и любила, и журила их одинаково, как самых что ни на есть родных). Но в то же время синеволосую и так похожую во многом на свою погибшую маму девушку сейчас оторопь брала от того, что, как оказалось, она только что накинулась с кулаками на беременную. Поначалу все замерли, нервно переглядываясь и наблюдая за тем, как же поведут себя два дракона, оказавшиеся волею жестокой судьбы по разную сторону баррикад. И тут настала очередь Нацу сорваться. Едва Гажел выпустил Джувию, притихшую, но с ненавистью поглядывающую на державшуюся за живот и продолжавшую второй рукой утирать кровь с разбитого лица Люси, Саламандр подлетел к ней и, резким движением намотав на окутавшуюся пламенем руку синие волосы водной волшебницы, швырнул её через весь зал, да с такой силой, что та ударилась сначала спиной, а потом затылком о стену, приложил её доброй порцией пламени, и, пользуясь тем, что на фоне нервоза и стремительного угасания из-за смерти Грея Джу откровенно сдала как волшебница, озверевший Драгнил с такой силой отходил девушку по ногам, что умудрился сломать ей лодыжку ударом Драконьего Крыла. - Если Люська потеряет моего малого, я тебя разорву на куски, сука! Заживо сожгу, тварь! - изрыгал пламя Нацу, пока остальные в ужасе ёжились, слыша треск ломающихся костей на щиколотке прокусившей губу до крови Локсар. Никто не решался ни поначалу вмешаться, когда, узнав о смерти матери, и о том, что в этом повинна её же подруга, Джувия кинулась на Люси, ни теперь, когда Нацу метелил её за то, что та избила беременную. Разумеется, Гажелу плевать на всё было. Да, может, и неправа его сестрица оказалась, не разобравшись в деталях дела и начав лупить Люсьену... Но разве ж будешь учтиво интересоваться, в каком положении человек, который приложил руку к тому, чтобы отправить на тот свет твою маму?.. Рванув к саданувшему закатившую глаза от боли Джу по сломанной ноге Нацу, стальной теперь взялся за него. Саламандр тоже в долгу не остался, и вот огненный с железным драконом устроили настоящее светопреставление. Дрались и материли друг друга они с такой озлобленностью, будто и не были друзьями никогда, сталь раз за разом схлёстывалась с огнём, стены здания гильдии не выдерживали такого напора столкновения двух сошедшихся в жестоком бою стихий, трещали и осыпались то тут, то там, и никакая наложенная Макаровым магическая защита их уже не спасала. Теперь всем без исключения стало по-настоящему страшно - два дракона выпустили тех древних и кровожадных зверей, которых старательно прятали в себе. Алые глаза одного и изумрудные очи другого горели такой яростью, будто схлестнулись два злейших врага, а не старые товарищи, волею жестокой судьбы оказавшиеся по разные стороны баррикад. Лица, головы, кулаки, торсы - всё у парней обагрилось кровью и рваными, колотыми, резаными и ожоговыми ранами. Но ни один, ни второй не унимались, поднимаясь, кидаясь друг на друга с небывалым остервенением. - Какой же ужас начал твориться в гильдии последнее время, - настороженно произнёс Лилейный, схватив на руки не имевшую возможности даже подняться из-за перелома Джувию на руки и поспешив отнести её подальше от места схватки двух озверевших на фоне всего того, что случилось, драконов. Нацу и Гажел, может, и продолжали бы калечить друг друга всё с тем же остервенением, тем более, что один весь с ног до головы окутал себя пламенем, а другой, как чешуёй, оброс сталью, и каждый из них готовился сейчас исполнить приём, по убийственности своей схожий с ледяным беспредельем Грея и именуемый Драконья Ярость. Но стремительно распарывающие пространство с режущим слух свистом световые лучи, яснее ясного сказали растерянным ребятам, что явился мастер и не стал, как они, наблюдать за ходом боя, боясь вмешаться и не понимая, чью же сторону занять в этом очень непростом конфликте. Потоки света пригвоздили рычавших теперь от боли и от злости из-за того, что драку им завершить так и не дали, драконов по разные стороны друг от друга к ещё уцелевшим стенам здания гильдии, а Макаров гневно окинул всех взглядом человека, требующего немедленных объяснений всему тому безумию, что он застал: - Так, шпаньё! Это отчего ж вы друг друга убивать тут вздумали, ну-ка быстро отвечайте! Ни Гажел, ни Нацу явно не горели сейчас желанием что-либо пояснять, чувствующая двойственность своего ставшего теперь очень шатким положения Люси расплакалась и потому объяснить, что происходит, тоже оказалась не в силах, Джувия же и вовсе потеряла сознание, когда в попытках при помощи подручных средств состряпать шину на сломанную ногу Лилейный вывернул ей лодыжку так, что та отключилась из-за болевого шока. Поскольку главные герои этого конфликта не настроены были рассказывать мастеру, в чём же дело, эту нелёгкую миссию на себя взяла привыкшая выступать парламентёром Эльза. Когда Титания, тяжело вздыхая и с укоризной поглядывая то на съёжившуюся и заплаканную Люси, словно не одобряя того, что она так легко поступилась чужой жизнью, то на впавшую в забытье Джу, будто бы ругая её за то, что негоже избивать беременных, всё-таки завершила своё невесёлое повествование о причине драки Нацу с Гажелом, разбитого личика Люсьены и перелома на ноге Джу, Макаров глухо охнул, взялся за седую голову и согнулся так, словно кто-то невидимый с силой ударил его прямо под дых. Минут десять мастер лишь угрюмо молчал, глядя на своих непутёвых ребятишек, как он звал давно уже оперившихся и выросших в сильных и подчас даже опасных магов волшебников "Хвоста Феи". Дреяр до того был раздавлен всеми свалившимися на его седую голову новостями, что даже не сразу догадался снять распятых на стенах Нацу и Гажела. И лишь потом, вспомнив про пригвождённых подальше друг от друга прямо сквозь запястья к кирпичам потоками древней, распалённой нервозом и оттого очень сильной магии, Макаров торопливо освободил их и коротко распорядился: - Что случилось - того назад уже не воротишь. Понимаю, вряд ли после всего сможете вы вернуть былую дружбу. Но хотя бы имейте совесть, прекратите кидаться друг на друга всякий раз, как будете видеться. Как ни крути, вы все останетесь волшебниками одной гильдии. И хотя бы на период похорон забудьте о дрязгах... Нацу, вот подумай: чем ты и Люси можете помочь Гажелу и Джувии?.. А вот этот вопрос мастер задал совершенно зря. Редфокса аж затрясло от злости, и сдержался он лишь из уважения к пожилому волшебнику. Не будь сейчас дедули рядом - стальной возобновил бы их драку с Саламандром и точно затолкал бы тому в глотку столько стали, что его огонёк потух бы и скукожился, пока железные острия распарывают драконье брюхо... Алые глаза зло сверкнули, и Редфокс прохрипел, сплёвывая кровь, скопившуюся во рту после ударов огненных кулаков Драгнила: - Помочь?! Ни мне, ни Джувии нахрен не нужна помощь этого огненного петушка и его трусливой подружки, которая даже мозги не включает, когда берёт на себя миссии, с которыми не справляется! Если или он, или она рискнут показать свои рожи на похороны, я клянусь, я своими руками и одного, и вторую в одну могилу с матерью положу! Макаров оторопел. Гажел был настолько разъярён и потерян известием о неожиданной гибели приёмной матушки, что по стальному было сразу видно - он не шутит, и Нацу с Люси лучше и правда на похоронах Водолея не появляться. Не в силах продолжать этот ни к чему не ведущий разговор, Редфокс подошёл туда, где ещё пытался привести Джувию и её сломанную ногу в порядок приунывший Лилейный, схватил глухо застонавшую от резкого подъёма сестру на руки и стремительно пошёл прочь, ногой выбив и без того едва державшуюся на последней петле после их с Нацу боя дверь. Стальной был настолько погружён в свои мысли, что даже не обратил внимания на то, как следом за ним поспешили Тира, Роуг и прихватившая несколько бутылок с привезённой Лексусом с островов фруктовой водкой Кана. Вот и настиг "Хвост Феи" первый настоящий раздор, с горечью подумал Макаров, глядя вслед уходящим... *** Грея так взвинтило ожидание собственной смерти, что теперь, когда остриё кинжала Мики коснулось его шеи, распарывая и без того изуродованную ранами и растёртую цепью кожу, он отчего-то ничего неожиданного не испытал. Ни страха, ни удивления, ни отчаянного желания жить, каковое часто накрывает умирающих и осознающих неизбежность своей кончины или погибели... Ледяному до того уже перестало быть страшно, что он и глаз не закрыл, как это рефлекторно делают те, возле чьего горла танцует нож или возле чьего виска угрожающе холодит кожу стальным дулом заряженный пистолет со снятым с предохранителя курком. Не опуская головы, хоть и цепь и душила нещадно, он отупело уставился на ту, что когда-то произвела его на свет, а теперь вот вознамерилась прикончить, решив, что, раз сын ей за ненадобностью, то жить ему не стоит. Даже ощущение боли физической боли внезапно отступило на второй план, оставив место едкому разочарованию и вялой попытке подсчитать, сколько секунд пройдёт между тем, как родная мать вгонит ему кинжал в глотку по самую рукоять, и тем, как он отрубится, валясь на бок с перерезанным горлом, провалившись во тьму и холод и шагнув в объятия смерти в очередной раз, но теперь уже навсегда. Но неожиданно, едва расцарапав кожу на придавленной цепью шее Грея и, вроде бы не так уж и глубоко забравшись внутрь, лезвие вышло, оставляя за собой жгучий всполох неприятной едкой боли. - Какого?.. - проклокотал Отмороженный, повинуясь чёртову рефлексу из-за удушения цепью и роняя голову на грудь. Он чувствовал, как кровь побежала из места пореза прямо по стальному ошейнику из перетянувших его горло звеньев, как эта самая кровь из свежей раны бежит по ключице, дёргающейся из-за долгого упора части веса на прикованные к полу руки... И правда не понимал - отчего же, решив его убить, мать внезапно передумала? Впрочем, когда, немного отдышавшись, раненый ледяной смог поднять голову, он быстро понял, что, а вернее, кто, смог заставить Мику Фуллбастер изменить своё решение. Как ни странно, человеком, спасшим ему жизнь, оказался его отец. - Мика, одумайся! - тяжело дыша, Сильвер сжимал в руках вырванный из рук у супруги и из шеи сына кинжал и брезгливо морщился из-за того, что, обагрившись кровью Грея, лезвие полоснуло и его руку. - Я понимаю, с Греем тяжело сладить, он далеко не всё далет так, как надо нам, но для того, чтобы воскресить Зерефа, нужно питать магической энергией изначально сильного волшебника! А где мы ещё такого возьмём, ты вот представь себе... Сначала выбирать будущую жертву для ритуала, потом затаскивать её к нам, потом ещё ломать и выстраивать под себя - сколько мороки! А Грей, худо ли бедно ли, но сам к нам пришёл... Грей аж сплюнул подступившую кровь, начав заходиться в приступе беззвучного, горького и злого смеха. Его папенька сейчас о деле воскрешения того самого чернокнижника, которого он некогда сам же и загнал в ад благодаря помощи Джувии и Гажела, и о проблеме медленного сведения собственного сына в могилу, говорил, как о занудной, полной трудностей и сложностей, но необходимой такой работе. Ну теперь хотя бы оправдывался этот неожиданный благородный жест со стороны Сильвера, стало понятно, с чего это вдруг он решил вырвать нож из рук уже готовой прикончить Грея Мики... "Мороки" много, только и всего. Чёрт, и почему сейчас, вспомнив о том, как они с Гажем и Джу отправляли Зерефа на тот свет, и даже не успев удивиться спасению от человека, который стопроцентно дал бы ему пинка, окажись Грей на краю пропасти, Фуллбастер вдруг отчётливо понял, что ему всей душой захотелось, чтобы время отмотало свою неумолимо тянущуюся плёнку немного назад, и Сильвер не успел бы вовремя вырвать нож из рук Мики?.. - И что делать с ним теперь? - единственный глаз Леона буравил поставленного на четвереньки при помощи издевательски пригнувших его к полу оков ледяного с таким упорством, словно рассчитывал дыру в нём просверлить. - Пока оставим так, пожалуй, - покачал головой Сильвер, закатив глаза при виде того, как Мика откровенно надулась на него, сложив руки на груди и всем своим видом выражая сплошное недовольство. - Выпускать будем только на внедрение в него новой силы, охотиться на жертв для ритуала будем сами. Придётся, правда, нормально его кормить и периодически выводить на выгул, чтобы конечности не отказали, и вся сила, которую мы будем в него внедрять, не уходила в его болячки. В который раз у Грея внутри всё оборвалось. Прекрасно, одним неожиданным срывом сам загнал себя в клетку, в которой ему и предстоит провести остаток своих дней до самого дня его смерти... Не столько от того затрясло Фуллбастера, что его, как свинью на убой, согласны были поддержать только ради того, чтобы мяса не портить (в его случае - не растрачивать зазря достающуюся ему ценой чужих жизней силу), что он так и будет прозябать в темнице до того дня, когда вместо воскрешения Зерефа он должен будет перенаправить свою силу и стереть с лица земли "Тёмное братство", себя вместе с ними похоронив под руинами замка. Страх разобрал Грея, когда он, поняв, что теперь его до самого конца никто из клетки не выпустит, представил себе, как в один из дней на убой приволокут кого-нибудь из его знакомых, а он даже помешать этому не сможет...