Неверные решения, или Зачем всё усложнять?

- Доброе утро, сынок! Двери, скрывающие от посторонних глаз вход в чёртово подземелье, в котором тёмные приняли решение постоянно держать Грея, распахнулись, и к решётке клетки, в которой и торчал теперь Отмороженный, подошёл улыбающийся Сильвер. В руках волшебник держал уставленный тарелками с едой и чем-то горячим, налитым в сделанную наподобие пиалы без ручки плошку. - Как известно, залог крепкого здоровья - это плотный завтрак, - приподнятый настрой Сильвера откровенно выбешивал Грея сейчас. Папенька улыбается, чуть ли не пританцовывает, напевает что-то себе под нос, а его с того дня, как отец решил всё-таки, что сына необходимо оставить в живых ради достижения великой цели воскрешения Зерефа, как бросили в этой вонючей камере закованным так, что ни дёрнуться, ни изменить своей унизительной позы на четвереньках не было возможности, так и не зашли к нему ни разу. Нет, не в том было дело, что от нервов у измученного всем тем, что с ним творилось на протяжении последнего времени Грея напрочь атрофировалось чувство голода, даже вид вкусностей в тарелках никакого желания их отведать не вызвал. Да и, оставшись тут совершенно один и медленно сходя с ума от страха из-за того, что однажды на ритуал передачи сил к нему приведут кого-нибудь из тех, кого он хорошо знал, парень не очень-то и хотел видеть посетителей. Всё равно он знал - кроме членов "Тёмного братства", никого больше к нему нелёгкая не занесёт. Хвостатые сюда точно не явятся - ледяной был уверен, что его уловка с отрубленной головой сработала. И, хоть чуть не выдал он себя во время той своей случайной встречей с Нацу, когда ринулся помогать им с Гажелом в бою против Блюнота, он всё-таки смог запутать свой след и не дать огненному убийце драконов его найти. Остальные же точно уверены, что он мёртв, думал Грей. Значит, и искать не будут... И теперь вот эта откровенно смахивающая на паясничество бодрость Сильвера только выводила из себя всё сильнее с каждым мгновением. А Фуллбастер-старший поставил поднос прямо на грязный пол клетки, в которой и держали теперь его сына, пододвинув его так, словно прикидывал, дотянется ли Грей до еды с учётом длины прикреплённой к железному кольцу в полу цепи без помощи рук, чтобы не пришлось освобождать его от оков. Нехорошая догадка опалила разум не верящего в того, что ещё не настал край его унижений, парня, и он рывком поднял голову, глядя исподлобья на отца и плюнув на то, что растёртую до крови шею нещадно сдавила чёртова цепь. - Чего ты на меня так смотришь, сынок? - Сильвер пока ещё держался всё так же приветливо, но тёмная тень уже мелькнула в его глазах, словно посылая сыну неприкрытый намёк - если он сейчас не будет делать того, как велит ему отец, ему точно несдобровать. - Мама старалась, готовила для тебя... Не на меня любуйся, а ешь давай. Не выдержав удушья, Грей рывком опустил голову и глухо произнёс: - А ты меня не хочешь, часом, от цепей избавить? Подумай сам - если хотя бы одна рука у меня свободна не будет, как я жрать буду? Он не хотел есть, просто пока решил, что, если он будет стараться выполнять не кажущиеся ему чем-то унизительным или стоящие выше его принципов требования своих мучителей, так вернее доживёт до того самого дня, когда вместо воскрешения Зерефа он прикончит всю эту братию фанатиков разом, и сам рядом с ними ляжет. И увидится с так ждущим его в Аду Люцифером, про их казавшийся таким уже давнишним уговор Грей ни на минуту не забывал. Но только вот до этого чудного мгновения ещё дожить надо было. Потому-то Грей и начал делать вид, что он идёт навстречу тем, кто с ним ну совсем не обходительно обращался, заперев его тут и распяв поставленным на четвереньки на полу с цепью на шее. - А зачем тебе руки, чтобы есть? - всё, прежняя весёлость в поведении Сильвера начала таять, а в голосе его появились нотки неприкрытой угрозы. - Едят вообще-то ртом, сын мой, если ты не знал. Я тут для тебя стараюсь, пододвигаю тебе поднос так, чтобы тебе не надо было мучиться, пока ты тянешься к еде, а ты недогадливый, руки просишь освободить... Сильвер деланно рассмеялся, качая головой и придав своему лицу выражение человека, удивляющегося, ну как же и впрямь можно быть таким недогадливым. А у Грея внутри всё похолодело, и звук негромкого смеха Сильвера для него гаже скрежета лезвия о стекло начал становиться. Глядя вроде бы на поднос, а вроде бы куда-то и сквозь него, ледяной ощутил приступ накрывающего его с головой отчаяния - тарелок было несколько, а вот столового прибора ни одного было не видать. Значить это могло лишь одно - Сильвер рассчитывал подвергнуть его этой унизительной кормёжке с самого начала... - Слышь, - прорычал Фуллбастер, обомлевший от осознания того, что ему сейчас пытается навязать отец, поднимая голову и с ненавистью глядя замутнившимся от бешенства взором на Сильвера, - ты охренел, что ли? Я тебе не собака, и жрать с пола из миски уж точно не буду! - Ну как же ты есть не будешь? - всё, теперь и Сильвер начал злиться. - Будешь, куда ты денешься, ты не жрал уже несколько суток, а мне ты голодным и измученным нахрен не сдался. Я не хочу, чтобы сила, которой мы тебя накачиваем ради воскрешения Зерефа, уходила на поддержание твоей шкуры. Так что приятного аппетита, Грей. - В очко себе всё это засунь, - зло прошипел Грей, понимая, что он будет согласен на очередную порцию избиений или ещё чего угодно, но точно ни за что не станет жрать, как помойный пёс, перед величественно возвышавшимся над ним отцом. - Приятного аппетита, Грей, - с нажимом повторил Сильвер, схватив сына за цепь на шее и пригнув его так, что лицо измученного парня почти смотрело в тарелку, и каждым своим порезом и синяком на скулах Грей ощутил жар свежеприготовленной стряпни матери. - Пошёл ты, - Сильвер был упрям, но его сын был ещё упрямее. Захрипев, Грей напрягся из последних сил, что ещё у него оставались, но всё-таки смог приподнять голову, тут же начав храпеть, как взбешённый мустанг, на шее которого затянули тугую петлю лассо, из-за того, что воздуха снова стало предательски не хватать. - Я же сказал - приятного аппетита, Грей. Чувствуя, что его откровенно раздражать упрямство несговорчивого сына начинает, Сильвер с ноги двинул тяжёлым сапогом по обагрившемуся кровью лицу парня, и, пользуясь тем, что из-за прямого удара в лицо тот на мгновение потерялся, быстро вдавил его затылок прямо в тарелку с овощным рагу. Фуллбастер-младший задёргался, начав задыхаться из-за того, что овощная жижа попала ему в нос и в рот, забив горло и перекрыв приток воздуха, пытался вырваться из-под вдавливающего в самое дно треснувшей под нажимом тарелки сапога отца, но ничего у него не выходило. - Жри по-хорошему, пока силой в тебя всё это не затолкал, - гневно выдохнул Сильвер. - Цацкаться я с тобой тут не буду. Словно в подтверждение своих слов, дав сначала сыну немного оклематься и чуточку вдохнуть, отец Грея не позволил ему даже приподнять окровавленное лицо, звезданув ещё раз ему с ноги так, что черноволосый созидатель льда готов поклясться сейчас был, что после такого удара он в эту торчащую у самого его носа тарелку собственные мозги из отбитой напрочь башки выблюет. Хрипя и дёргаясь, парень попытался хоть немного отодвинуться от подноса, но Сильвер снова предусмотрительно наступил ему на хребет, в очередной раз вдавив его голову прямо в тарелку, и начал медленно говорить, словно с каждым нажатием сапога стремясь вдавить информацию в голову упёртого пленника: - Слушай сюда. Если ты думаешь, что ты накачан силой, а значит, можешь диктовать нам свои условия, очень ты ошибаешься. Ты будешь сейчас жрать, как миленький. И да, с пола и из миски. А не будешь - я найду на тебя управу. Мне достаточно Марушку попросить об одном одолжении, которое он легко согласится выполнить. Нам труда ещё разок твою синеволосую курочку почикать не составит. Тот раз шрам на мордашке её смазливой оставили, теперь можем и глаз вырезать. Как тебе, Грей? Не находишь, что один глазик у твоей куколки явно лишний? Снова давясь заткнувшим глотку и попадающим не в то горло при каждой попытке вдохнуть рагу, Грей почувствовал, как шрам на его лице словно обожгло. Да, он-то понимал, что из-за чёртовой наколдованной с лёгкой руки Бастии связи между ним и Джувии его рожа теперь украшена точно таким же шрамом. И если ему откровенно плевать, шрамом больше или меньше будет на его теле, два глаза будут при нём или будет недоставать одного, то вот для Джувии таких мучений ледяной точно ни за что бы впредь не пожелал, как те, что его колдующей водой синеволосой девочке уже довелось перенести из-за его нежелания делать то. что ему велят его мучители, которых он пришёл убивать. Да, щёлкнуло внутри у ледяного, возможно, он и пришёл их убивать. Да только вот сейчас, если он хочет сохранить жизнь и здоровье Джувии и не натолкнуть своим упрямством этих оголтелых фанатиков Зерефа на идею поймать для очередного ритуала кого-нибудь из хвостатых, ему придётся сделать то, чего от него сейчас требовал отец. Ещё одно нажатие тяжёлой подошвы сапога на не единожды отбитую черепушку - и парень внезапно сдаётся. Задыхаясь, кашляя, сглатывая чёртово на удивление горячее (странно, и почему он только сейчас это почувствовал?!) рагу вместе с собственной кровью с разбитого лица, которая, вырываясь вязкой жижей из ноздрей и рта, расползалась по губам и подбородку и смешивалась с пряной овощной кашицей, которую Фулбастер и пытался сейчас в себя затолкать, давясь и трясясь, но всё-таки потихоньку с ней расправляясь. Чёрт, с ужасом подумал Грей, чувствуя, как острое чувство горькой обиды из-за того унижения, что ему сейчас доводилось испытывать становится настолько невыносимым, что хочется сдохнуть прямо сейчас, куда же ещё зайдут эти твари, доходя в своём желании окончательно его сломать до немыслимого?.. Хорошо ещё, ни Джу, ни кто-либо из ребят не имеют сомнительной радости наблюдать эту отвратительную картину, не видят того, как он жалок. - Вот и умница, - заметив то, что Грей всё-таки начал с муками, но есть, Сильвер снисходительно улыбнулся и убрал свой ботинок с головы трясущегося не то от бессилия, не то от ярости сына. - Всегда знал, что с тобой можно договориться... "Посмотрим, как мы с тобой договоримся, когда ты подыхать от моей руки будешь, гнида", - зло подумал Грей, замирая и уставившись в одну точку перед собой. Кровь капала прямо в тарелку с разбитого лица, а парень понял лишь одно - когда он доживёт до дня расправы с тёмными, он не просто поубивает их всех одним махом, воспользовавшись всей той силой, которую они любезно натолкают в него за год. О нет, он пойдёт куда дальше. Он будет рвать каждого из них. В клочья. Заживо. Медленно. Он будет наслаждаться тем, как они, давясь кровью и собственной блевотиной, молят либо пощадить их, либо добить. Теперь Грей понимал, что чувствуют те, кто искренне, всей душой и по-настоящему желают отомстить. Эта тьма в его душе росла в нём с каждым глотком воздуха, эта тьма нашептала ему, что теперь он должен дожить до дня финального ритуала, сохранив хотя бы крупицы рассудка, и осознанно уродовать эти холёные рожи, наслаждаясь процессом. Эта тьма, взращённая на обиде и боли от пережитого унижения, очень многое изменила в пока ещё не осознающем этого избитом пленнике. Сменивший цвет на кроваво-красный из-за проклятия убийц демонов глаз сверкнул во тьме, и Грей засмеялся сам себе и своим мыслям, раскачиваясь на дрожащих из-за долгого стояния на четвереньках и из-за пребывания в цепях руках. - Чего смеёшься-то? - настороженно покосился на сына Сильвер. - Ешь давай, мне тебя ещё выгуливать как-то надо. - Наелся, знаешь ли, досыта, - когда Грей посмотрел на отца, тому аж дурно сделалось. В этих разных по цвету и оттого ещё более жутко выглядевших запавших глазах не осталось и намёка на то, что их обладатель хоть какую-то связь с рассудком ещё имеет. А Фуллбастер продолжал хрипеть и клокотать, откашливаясь то кровью, то кусками рагу, которые застряли у него в горле: - Не думал, что маменька так стряпать умеет. Ну давай перейдём к прогулке, посмотрим, чем ты меня ещё удивишь. Эта убийственная безжизненность в охрипшем напрочь голосе Грея и явно обманчивая покорность в поведении будто бы насмехавшегося над ними всеми ледяного смутили Фуллбастера-старшего, но, видя, что сейчас сын вряд ли окажет ему достойный отпор, он подтянул выше цепь на его шее и, не глядя в его закатившиеся от удушья глаза, начал бормотать заклинание, призванное переставить оковы на руках парня так, чтобы цепи стянули его запястья за спиной. - Не пойму, - пробурчал Сильвер, глядя на опухшую в районе лодыжки и приобрётшую угрожающий лиловый оттенок ногу Грея, - а ногу-то ты когда сломать успел, мы ж тебя по ногам вроде не лупили?.. *** Вот уже сутки и ещё четверть от них в доме Грея царила тяжёлая, гнетущая неразбериха. Да, вроде бы похороны Водолея были организованы быстро, звёздные духи явились в полном составе проводить покинувшего их ряды бойца, Гажел, как мог, помогал прыгающей на костылях с переломом с подачи Нацу Джувии... Вроде бы Тира, Кана и Роуг молча суетились, чтобы и поминки были организованы как надо, Чени ещё приходилось следить, чтобы обезумевший от горя Скорпион на фоне потери горячо любимой супруги чего дурного не наворотил. Вроде бы все были при деле. А на самом деле все были настолько подавлены, растеряны и не знали, куда себя деть, что, когда утихла вся эта похоронная суета, все умолкли и вытаращились каждый в свою одну точку. И надо было бы поддерживать как-то друг друга, что-то ободряющее говорить, делать что-то, призванное растормошить и расшевелить это омертвелое оцепенение... Да только ни у кого ничего не выходило. - Чувствую себя гробовщиком каким-то, - тяжело вздохнула пришедшая на похороны Водолея Эвергрин, ставя надгробную плиту канувшей навсегда в небытие богине водного неистовства, тонко намекнув на то, что не так давно она при помощи своей магии ставила памятник Грею Фулбастеру. И правда - как-то участились похороны в "Хвосте Феи" за последнее время, с горечью подумал Гажел, не веря в то, что матери больше нет, и крепче обнимая сестрёнку, которая, если бы не его драконья хватка, давно бы со своих костылей рухнула. Во время вот таких молчаливых пьянок и созерцания потолка, пола и стен ставшего похожим на склеп, в котором, кроме гробовой тиши, ничему иному и места быть не могло, дома Грея, первым внезапно встрепенулся Роуг. Встал, подлил себе ещё вина, воззрился на нервно прикуривающего Гажела и осторожно произнёс: - Гаж, ты знай, что я, какой-никакой, а брат тебе. Да, Водолея близко я не знал, но я сам в ужасе от того, как так всё могло произойти. Я вот к чему - если тебе и Джувии поддержка какая нужна, ты скажи. Если выговориться хотите - не невольте себя, я к вашим услугам. Джу, - посмотрел парень на решившую последовать примеру брата и тоже взявшуюся за сигареты девушку, которая, к ужасу многих, угасать стала с новой силой, - к тебе это тоже относится. Да, мы с тобой познакомились не при самых лучших обстоятельствах... И тут внезапно Гажел фыркнул. Этот громкий драконий фырк поначалу показался всем чем-то чуть ли не кощунственным на фоне так хранимой всеми гробовой тишины. Но тут и Джувия вторила братцу, словно вспоминая, каким затейливым образом судьба свела её, Роуга и Стинга на танцполе того самого клуба, в котором она рассчитывала утопить своё расстройство из-за того, что девчата обманом довели её до того, что она сама стала целовать Грея, рассчитывая оживить его этим... - Но ты знай, что и для меня ты как сестрица, - алые драконьи глаза теневого волшебника пристально воззрились на едва улыбавшуюся через силу синевласку. - Может, это самое... прогуляемся? - несмело посмотрела Кана на наконец-то зашевелившихся и начавших подавать признаки жизни ребят. - Я понимаю, то, что случилось, ужасно, но нам сейчас, мне кажется, просто необходимо всем мозги проветрить... - Ты права, - безжизненным тоном выдавила из себя Джу, решив, что её жалкие попытки вытащить из себя улыбку понимания и согласия с товарищами всё равно бесполезны, и занявшись пусканием колец сигаретного дыма в прокуренный донельзя потолок. - Только вот на этих чёртовых костылях далеко я всё равно не ускачу. Так что вы идите, а я... - Нет, хитрюга, не останешься ты дома греться, пока мы по улице бродим! - воскликнула шатенка, вкатывая на середину зала ту самую инвалидную коляску, в которой Локсар после прошлогодних ещё, декабрьских боёв на арене катала раненого Редфокса. - Так что гулять отправимся всей компанией, и никак иначе!