Неверные решения, или Зачем всё усложнять?

- Может, хватит меня уже в кокон с глазами превращать? - вяло улыбнулась Джувия, когда сильные руки суетящегося вокруг неё братца подоткнули ещё одно стёганое одеяло под неё, крепче прилаживая его к остальным шести. Мало этого, поверх трёх длинных тёплых свитеров и вязаного жилета с меховой оторочкой с помощью Каны натянул на синевласку тот самый тёплый пуховик, который когда брал для неё Грей. Даже увещевания Локсар на тему "Да что вы делаете, я уже на бочонок какой-то похожа, даже пошевелиться толком из-за этого тряпья не могу" не помогали, и Кана с Гажилом очень уж ответственно подошли к миссии "одеть Джувию Локсар как можно теплее". - Нет! - придав себе вид невероятно серьёзный, отозвалась Кана. - Джу, ты себя сейчас с нами не ровняй. Мы ходячие, коли и подмёрзнем, сможем побегать да попрыгать, чтобы согреться. А ты ведь в коляске будешь, нога у тебя сломана, и ты так сделать не сможешь... - Так дайте мне лучше костыли, и я прыгать буду почище вашего, - пробурчала Джу, сопя в шарф, который пыхтящий от усердия Гажил любезно намотал ей по самые глаза. - Чай, на одной ноге скакать - не на двух, с меня ещё побольше потов сойдёт, чем с вас, прыгающие вы мои. И вообще, никто не думал, что на улице весна, пусть и ранняя? Люди уже на лёгкие пальто переходят да на кожаные куртки, а вы меня тут кутаете хуже, чем на Северный полюс... - Ещё чего, - твёрдо вознамерившаяся вместе со стальным по максимуму обезопасить подругу от простуды Кана покачала головой, отчего её роскошные каштановые кудри разметались по облачённым в светло-коричневую кожаную куртку плечам картёжницы. - У тебя сейчас и так сил ни на что нет, а тут навернёшься со своих костылей, окончательно себе всё доломаешь. У тебя ж сейчас от анорексии косточки хрупкие-хрупкие стали, наверное... - Кана, хватит, пожалуйста, - тихо, но твёрдо и с нажимом отчеканила Джу, рывком сдирая с лица начавший мешать дыханию шарф. Эта жалость, эта неуёмная забота и осторожные поглядывания на неё с тихим выжиданием того, что она сорвётся и сотворит с собой что-нибудь уже начали её выбешивать, и держать себя в руках с каждой минутой становилось делом всё более тяжёлым. Но благодаря умению Альбероны заболтать и развеселить даже плачущих святых на мироточащих иконах Джу отвлеклась от своего раздражения, даже немного встряхнулась, прогоняя прочь паралич оцепенения, который овладел ей после похорон матери, и позволила Гажелу спокойно выкатить её на коляске из дома. Правда, в обмен на то, что шарф, четыре одеяла и пару свитеров из-под её пуховика с неё снимут. Да и пуховик Джу потребовала заменить на полюбившуюся ей парку с огромным капюшоном, скрывающим изуродованное шрамом лицо. Собственно, из-за этого самого капюшона эта чёрная парка Локсар так по душе и пришлась. Так и отправилась на прогулку вся эта компания только-только начинающих приходить в себя после всего случившегося и осознавать, что, кажется, надо жить дальше, волшебников. Гажел уверенно катил перед собой ту самую коляску, в которой парой месяцев ранее восседал он сам, искалеченный после боёв на арене, старался, как мог, разговорить Джувию, с тоскою смотревшую на город, просыпающийся после холодной зимы и окунающийся в пока ещё отдающую пронизывающим холодным ветром, не стряхнувшую с себя мокрый грязный снег и вязкую грязь и медленно, но верно вступающую в свои права весна. Кана, прихватив с собой пару бутылок вина в дорогу, тоже не отставала от Редфокса и старалась как можно активнее поддерживать эту болтовню, понимая, что это пусть жалкая, пусть жутко смотрящаяся на фоне всего того, что стало с ними твориться, пусть пока ещё вымученная, но всё-таки попытка вспомнить, как же это - когда уставшие от зимней стужи люди выходят прогуляться и подышать тем самым весенним воздухом, от которого будоражит нутро и тянет на приключения. Локсар, хоть и не особо расположена была к светским беседам ни о чём, но усилия брата и подруги уважила, и потому хоть одно-два беглых слова, но вставляла в этот разговор. Тира и Роуг шли рядом, держась за руки, Чени пока не вмешивался в трёп Гажела, Каны и Джувии, потому что, признаться честно, особо и сказать-то было нечего, а вот Уртир обеспокоенно нахмурилась и задумалась о чём-то своём. Заметив то, что у любимой ну совсем нет настроения, хоть та и пытается это тщательно скрывать, теневой убийца драконов пропустил болтающую троицу вперёд и, обняв черноволосую волшебницу за талию, притянул её к себе и прошептал ей на ухо: - Тира, солнце, ну что случилось? Я же вижу, что на тебе лица нет... - Никак не отойду после похорон этих, - чисто механически пробормотала Милкович, и Чени, грустно улыбаясь, прикрыл глаза, чмокнул её в нос, и подумал про себя - она бессовестно лжёт. Но сейчас, подумал брюнет, не стоит давить на девушку, они все и так раздавлены последними событиями в гильдии. И потому парень уже собрался увлечь любимую вперёд, нежно, но в то же время сжав её тонкую ладонь, как вдруг та сама потянула его обратно и, потупив жгучий взор, негромко заговорила: - Роуг, разве ты не видишь, что всё, что творится в последнее время - это первые звоночки к тому, что гильдии скоро конец? Ушла Леви МакГарден, забыв про свою принадлежность к "Хвосту Феи" и оставив своего дракона, ушёл Грей Фуллбастер... Запнувшись, волшебница сглотнула начавший давить ей на самое горло тот самый ком, который при прорыве высвобождает на волю просто сумасшедшую истерику, и так же монотонно продолжила: - ... не то умер, не то пропал, не знаю, как ты, а я, хоть и не ходила тогда с ребятами его искать, до сих пор не пойму. Люси Хартфелия из-за ребёнка, которого носит во чреве от Нацу, пошла на убийство Водолея, а ведь Водолей Гажелу приёмной, а Джувии родной матерью была... И своим поступком Хартфелия раскол в гильдии немыслимый создала, не видишь разве сам, кто теперь на чьей стороне?.. Роуг нервно притих и полез в карман, выуживая оттуда сигареты с зажигалкой. Уртир как-то странно изъяснялась, говоря то рвано, путано, сбиваясь на откровенное просторечие, то вдруг возвышала тон, цепенела сама, и взор её становился каким-то стеклянным, как у прорицательниц, на которых снизошло видение, и которые в экстазе озарения выкрикивают пророчества, кои выглядывают на свет божий из-под непроницаемой завесы тайны. Но суть была настолько ясна, что молодому убийце драконов тошно и горько от её осознания становилось. - Солнце, - он прижал всё ещё дрожавшую, словно она на грани сильнейшего нервного срыва, девушку, к себе, обнимая и давая ей зарыться лицом в его расстёгнутую куртку, - я тоже думал над всем этим. Я тоже вижу, что дела гильдии хуже некуда, меня тоже всё это гнетёт. Но... Послушай, с теми, с кем надо, мы в хороших отношениях, и, даже если вдруг "Хвост Феи" и распадётся, я не думаю, что мы потеряем с ними общение. Может, для тебя мои слова прозвучат кощунственно, но на остальных мне плевать. Мои братья, ты, мои настоящие, - теневой даже голос возвысил, выделяя это слово, - друзья рядом, а остальное всё мелочи жизни. С Нацу, конечно, некрасиво вышло, но и его я понимаю - он отстаивает честь своей девушки, даже если та откровенно неправа, и с его стороны его поведение правильно. Я бы тебя защищал, даже если бы ты устраивала массовые жертвоприношения во славу Сатане и на завтрак поедала жареных котят. - Дурак, - рассмеялась Уртир, фыркая своему любимому дракону куда-то в область жилистой шеи и думая о том, что не знающий его истинного возраста человек ни за что бы не подумал, что Роуг моложе её на три года. - Оставь всякие дурные мысли, Тир, - негромко произнёс Чени, в одной руке сжав сигарету, а второй начав приглаживать немного растрепавшиеся от ветра длинные смоляные волосы своей любимой повелительницы льда и временных петель. - Мы вместе, и это наш козырь. Остальное по ходу дела будем решать. Главное, сейчас Гажела и Джу в беде не бросать, им и так сейчас тяжело. Брюнетка улыбнулась, не решаясь взглянуть Роугу в глаза и со смущением вспомнив те времена, когда она страстно возжелала любви этого сильного дракона, но первое время жутко боялась ответить ему взаимностью, потому что стеснялась их разницы в возрасте. Думала, что все будут смотреть на них с презрением, зная, что она старше его по годам... А теперь, даже если бы и осуждали их, ей бы было на всё наплевать. Улыбнувшись теперь куда уверенней, девушка сама взяла не удержавшегося от быстрого, но очень трепетного поцелуя в губы Роуга за руку и указала вперёд: - И правда, чего это я? К чёрту всё, если мы вместе, мы всегда прорвёмся. Пошли скорее, а то ребята сейчас уйдут в соседний район, и мы их догонять замучаемся. Волшебница, конечно, шутила, но Гажел с коляской, в которой сидела Джу, и откровенно приободрённая выпивкой на свежем воздухе Кана и правда уже достаточно далеко утопали, и их силуэты всё отдалялись и отдалялись от поспешивших им вдогонку влюблённых. *** - Ну, выгулом это не назовёшь, конечно, - вытащив молча смотревшего в одну точку перед собой и как-то откровенно замкнувшегося в себе Грея на задний двор утопающего в горных снегах, несмотря на весну, замка и усадив парня со скованными за спиной руками прямо на холодную землю, пробурчал Сильвер. - Но хоть свежим воздухом подышишь, тебе ведь это тоже сейчас нужно... - Какая трогательная забота, - проскрежетал Отмороженный, не отводя немигающего взгляда от какой-то абстрактной точки, которую он сам видимо не осязал и просто избрал себе, как место, в которое он будет таращиться, лишь бы не смотреть в глаза папаше, лишь бы не видел он всего того урагана душащих его поганых эмоций, которые разгулялись в его душе после всего пережитого. Сильвер ничего не ответил, лишь подумав, что замучился, колдуя над неизвестно откуда взявшимся переломом ноги у Грея. И да, как ни странно, особых улучшений не наблюдалось - встать на искалеченную ногу ледяной отчего-то так и не мог, поэтому и пришлось выволочь его на улицу и, что называется, так и усадить на землю, заменив этим запланированную прогулку. В принципе, ничего особо страшного в том, что Грей был полураздет, и бос, а из одежды на нём остались одни лишь замызганные и рваные на коленках штаны с труселями, видневшимися из-за того, что брюки нещадно сползали с отощавшего за последнее время пленника, не было - он же был магом ледяного созидания, а, следовательно, даже холод и сидение на битой морозом и снегом земле его здоровью уж точно не навредят, это Сильвер знал наверняка. Только вот то, как держался Грей, немного пугало и вызвало оторопь. Не было больше той звериной агрессии, которая выплёскивалась у сына наружу всякий раз, как кто-то из его соратников рисковал его провоцировать. Видно было, что сил у парня уже не осталось - он уже не бился, пытаясь вырваться из оков, будто воспринял их как данность. Но и явной сломленности и покорности ни во взоре его, ни в словах, ни в поведении было тоже не видать. Грей сейчас походил на застрявшего в ловушке зверя, который, осознав безвыходность своего положения, временно затаился, копит силы и ждёт момента для того, чтобы нанести решающий удар. И это-то больше всего и не нравилось Сильверу, окинувшему напряжённо молчащего сына настороженным взглядом. *** - Ну рассказывай, зачем пригласила, - вздохнула Эльза, переступая порог дома, в котором жили Нацу и Люси. Нервно поглаживающая пока не округлившийся живот заклинательница духов выглядела неважно - ночью девушку одолел тот самый жуткий токсикоз, который мучает порою беременных, плюс следы избиения Джувией ещё пока не покинули её побледневшего и откровенно уставшего лица. Но карие глаза златовласки блестели так, словно та узнала нечто неожиданное для себя, что-то, очень её порадовавшее - на дне её очей цвета тёплого шоколада так и плясали огоньки неприкрытого азарта, обычно более свойственного Нацу. - В общем, Эльза, я тут узнала кое-что интересное, - а вот по тону голоса и поведению девушки несложно было понять, что та сих пор не может отойти от того, что не так давно ей пришлось сделать непростой выбор, и он оказался совсем не в пользу матери Джу. Люси словно стыдилась и боялась своей беременности, потому что, хоть и гладила пузико, но постоянно пыталась его прикрыть, будто бы защищала его, ожидая возможных ударов наподобие тех, что ей наносила в своё время не знавшая о её положении Джувия. - Я не могу жить с осознанием того, что убила маму Джувии, я не могу постоянно, видя её, с содроганием вспоминать свой грех... Мне больно от того, что в лице Джу я потеряла хорошую подругу, но теперь мне и подступа к ней нет. Она, сама видишь, даже объяснений моих не хочет слушать. И я могу её понять - если бы мою маму убили, я бы тоже вряд ли простила... Но, пойми меня, у меня были причины для поступка, который я совершила! Мой ребёнок тоже имел право на жизнь, у него впереди будущее! В конце концов, я понимаю Джувию, как потерявшую маму дочь... Но и меня, я считаю, как мать, понять можно. Эльза терпеливо молчала, выслушивая исповедь отчаявшейся подруги и даже не находясь, что сказать. Вроде бы и осуждала она то, что Люси вообще догадалась отправиться на эту чёртову миссию, где злодеи взяли над ней верх, но и нынешние её объяснения тоже были вполне убедительны. - Эльза, я хочу вернуть былое расположение Джувии, - решительно увлекая красноволосую воительницу за собой к столу, произнесла Люсьена. - И я даже нашла способ, как это можно сделать... Титанийская была настолько растеряна, что сопротивления не оказала, позволила себя усадить на одетый в вязаную накидку стульчик и любезно приняла из рук блондинки чашечку горячего чая и тарелку с большим куском торта. Сладкое волшебница любила, и потому от перекуса не отказалась, с интересом слушая, какая же идея посетила Люси. - В общем, - быстро заговорила Люси, беря в руки свой телефон и открывая какую-то пестрящую невероятно большим количеством сообщений переписку, - я тут с Леви связывалась... Только никому не говори, особенно до Гажела это дойти не должно. Леви сейчас с Хибики, они живут вместе и вполне себе счастливы, - торопливо ответила блондинка на быстрый вопросительный взгляд Титанийской, которой интересна была судьба покинувшей "Хвост Феи" словесницы. - Суть сейчас не в этом. А в том, что есть одно интересное заклятие, благодаря которому Джувия и думать забудет о том, что к гибели её мамы я имею прямое отношение... Теперь и Эльзе передалось то взбудораженное состояние, которое сейчас овладело Люсьеной целиком и полностью, заставляя златовласку нервно крутить смартфон в руках и переводить горящий беспокойством и надеждой на удачное исполнение своей затеи взгляд с одного угла гостиной на другой. - Что же это за заклятие? - Титанийская сумела поймать нервно бегающий взгляд подруги. - Суть его заключается в том, что нужно наложить печать забвения на одного человека, чтобы переиначить в памяти Джувии воспоминания о другом, - Хартфелия даже зачитала сообщение, которое ей прислала Леви. Заметив лёгкое непонимание на лице воительницы, девушка перешла на манеру изъясняться несколько попроще: - В общем, смотри. Я накладываю на Джувию заклятие, и она полностью забывает кого-нибудь, кого я выберу. На этом забвении я делаю новую магическую печать, она и перекрывает все воспоминания. Джувия будет помнить обстоятельства смерти Водолея такими, какими я заложу их в эту печать. И побочный эффект только один - она не будет помнить того, кого я изначально выберу, кто станет основой для создания печати... - И кто же это будет? - нервно облизывая пересохшие губы, посмотрела на Люси Титанийская. В фиалковых глазах её теплилось недоумение, а на самом дне их густыми волнами начинал плескаться зарождающийся страх, ставший ещё сильнее, после того, как заклинательница духов, смело выдержав её пристальный взор, коротко и просто ответила: - Грей. - Но... почему? - Эльза чуть чашку чая не из рук не выронила, услышав это. - Эльза, а ты сама подумай, - теперь Люси уверенно напирала на подругу, искренне веря, что она задумала нечто, призванное изменить жизни и её, и Джувии в лучшую сторону. - Грей мёртв, его всё равно уже не вернёшь. А ты посмотри на Джувию, что с ней стало из-за его смерти, она ж так сама скоро на тот свет отправится, сама себя изведёт! А так - и про мой поступок она забудет, точнее, знать не будет, и по Грею не будет убиваться, потому что попросту забудет, что они вообще были знакомы...