Неверные решения, или Зачем всё усложнять?

Когда же Уоррен всё подробно мастеру рассказал, тот даже не нашёлся, что сказать, неожиданно для самого себя выдавив глухое "Ясно" и нажав клавишу отбоя. С полчаса старик просидел, созерцая стену перед собой и понимая, что после такого количества ужасных новостей за один присест, с учётом его преклонного возраста его давно бы хватил инфаркт, не будь он волшебником, притом весьма могущественным. Но, так как инфаркта, который утащил бы Макарова в далёкие дали бессознательного состояния, явно не намечалось, Богоизбранному оставалось лишь одно. Понять, как примирить детишек после того, что сотворила Люси, как и когда сообщить ребятам о гибели Лисанны... О том, что же делать, если слова Уоррена окажутся правдой, и Грей сумеет выжить после расправы над тёмными и вернётся, пожилой волшебник даже думать не хотел. Во-первых, тут ему ну совсем ни одной, даже мало-мальски смахивающей на дельную, идеи в голову не приходило. Во-вторых - он скорее поверил бы в то, что Лисанна после пыток и жестокого убийства встанет, отряхнётся и, как ни в чём ни бывало отправится домой, в "Хвост Феи", чем в то, что у Грея Фуллбастера есть шансы выжить после того, что ему предстоит. Впрочем, и насчёт того, как сказать ребятам про смерть Лисанны, у Макарова ни одной здравой мысли не возникало. Зато вот с тем, что сотворила Люси, он, кажется, понял, как разобраться. Увы, но после того, что произошло, ни о каком мире в гильдии уже речи быть не могло. Роуг, Кана, Гажел и Тира сейчас молчат лишь из страха за своих любимых. Да, спору нет, ради того, чтобы не разваливать то, что и так уже затрещало по швам со всех сторон, часть ребят поддержит Люси и будет стараться вести себя так, чтобы до Джувии не дошло, что они давно её знают. Нацу, хоть и взвыть готов от тоски из-за потери друга, всё равно будет защищать свою златовласку до последней капли своей драконьей крови, таков уж его удел. Тем более - Люси скоро подарит ему наследника. Так что для огненного уже всё предрешено... Но ещё неизвестно, что будет, когда обо всём узнает его внук. Взрывоопасный, таящий в себе невероятную мощь, пусть и искусственно вживлённую в его кровь. Не сказать, что они с Отмороженным великими друзьями были, но Лекс не терпит того, когда на его глазах попирают память о мёртвых. Особенно, если этот мёртвый был "больным на всю голову, но, в общем, славным малым", как высказался раз о Грее Дреер-младший, когда его кто-то спросил, что он думает об Отмороженном, во время очередной попойки. Разгневавшись, Лексус мог и не сделать скидки на то, что Люси беременна, и вот тогда-то могло случиться непоправимое. Поэтому, принял мастер для себя решение, пока не поздно, пока не разразилась в гильдии страшная междоусобица, надо сделать последний шаг. Да, Макарову больно на душе становилось при одной мысли об этом, глаза его снова наполнились проклятущими слезами, остановить которые он никак не мог, даже сжимая кулаки и нервно шарахая ими по столу время от времени... Но, что поделать - гильдии грозит большая беда. Детишки его выросли, оперились в таких волшебников, от одних имён которых у многих тёмных аж волосы на головах дыбом встают и кан-кан выплясывать начинают. Они справятся, всё у них будет хорошо. Так что... "Хвост Феи" необходимо расформировать. Окончательно собравшись с мыслями, старик резко поднялся, направляясь к выходу и поддерживая себя мыслями о том, что из-за назревшего и грозящего вот-вот вылиться в настоящую войну конфликта идея распустить гильдию и велеть ребятам разбрестись по разным сторонам да подальше друг от друга - лучший выход. Для официального снятия магических уз, что держали их всех между собой, достаточно раскрыть печать, которую он долгие годы прятал в шкафчике своего кабинета, внутренне надеясь, что она никогда ему не пригодится. Но нет - дошло дело всё-таки... Ничего, сама процедура времени много не отнимает - один удар, и с тел его ребятишек начнут исчезать метки "Хвоста Феи", и намёка не оставив на то, что когда-то все они были волшебниками одной гильдии, той, что весь Фиор на уши поставила, прославившись удалью своей, силушкой богатырскою... и сплочённостью, от которой ныне и следа не осталось. Решив не тратить время на долгие прощания, Макаров прямо сейчас вознамерился спуститься к детишкам и объявить о том, что он ликвидирует гильдию. Сжав в кулаке неприметную с виду печать, старик удивился, как нервно она запульсировала в его руке. Словно глупый кусок заговорённого металла был живым, словно чувствовал, что скоро гильдии конец... - А ну хватит, - проворчал Макаров печати. - Не трави душу, и так тошно... Он хотел было добавить, что он и сам возглавлял "Хвост Феи", мечтая лишь о том, что он не застанет дня, когда придётся разбить Сердце Гильдии, как называли эту печать. Но тут все свои печальные размышления и разговоры с самим собой старичок оставил напрочь, потому что пол под его ногами задрожал, стены начали осыпаться, покрываясь трещинами и начав разбрасывать вокруг россыпи мелких камешков. А следом здание гильдии "Хвост Феи" сотряс оглушительный взрыв, и всё вокруг потонуло в режущем до кровавых слёз глаза свету, рождённом столкновением двух самых неистовых и ярких стихий колдовства двух отчаянных, шальных и своенравных убийц драконов. Упав на пол и закрыв голову руками, чтобы ещё и по черепушке не отхватить, мастер горестно вздохнул. Тут к гадалке не ходи - сцепились Нацу с Лексусом... А гнев Лексуса страшен, это Макаров, памятуя, как его внук искалечил своего же собственного папеньку в своё время, не прибив его лишь потому, что пожалел, знал не понаслышке. *** - Ах ты падаль чёртова!!! Я тебя ща заживо сожгу, тварь!!! Нацу в ярости, в бешенстве. Страх растерянности, боязни потерять любимую девушку и малыша, которого та носит под сердцем от него, едкий и опутывающий каждый драконий нерв ужас от осознания того, в каком же он дерьме - всё это лишало Нацу разума, превращая его в чистейшей воды чудовище. С одной стороны, у бедного сына Игнила сердце жгло от лютой боли, когда он узнал, что его же любимая одним поганым заклятием растоптала память о его лучшем друге и вынуждала теперь его друзей скрывать правду, причём безбожно их обманывая, с другой - он никому бы не позволил и пальцем её тронуть, пусть даже и пришлось бы ради того, чтобы её защитить, биться со всем "Хвостом Феи" разом. Он и в тот раз, когда Джувия, узнав о том, что Люси убила её маму, стала её избивать, даже не усомнился ни на секунду, напав на Локсар и в попытках угомонить её ярость сломав ей ногу. Повторись та ситуация снова, будь Люська хоть тысячи раз неправа - он не то что ногу, он бы череп Джу сломал, да простит его покойный ныне Греич... Если сейчас кто-то осмелился бы описать разъярённого Саламандра хоть какими-то словами, кто-то рискнул бы посмотреть в эти зелёные глаза, окрасившиеся чистой воды безумием, налитые кровью и горящие каким-то не совсем естественным для человека даже с магическими способностями светом, этот храбрец даже драконом его не назвал бы. В "Хвосте Феи", встав перед самим громовержцем Лексусом, разносящим всё на своём пути, метавшим громы и молнии и ничуть не менее взбешённым новостями о том, что наделала Люси, и какой ценой она теперь предлагала скрыть своё деяние, делая упор на то, что она в положении, неистовствовал не огненный убийца драконов... это уже был самый настоящий огненный демон. - Кто бы говорил?! - Лексус тоже миндальничать ни с кем не собирался, его громовые кулаки таранили и таранили глухо выдыхающего от боли, но остервенело бросающегося на него и заплёвывающего его адски обжигающим пламенем из драконьей утробы Нацу. - Твоя баба повела себя, как самая настоящая падаль, да ещё и втянула в это половину гильдии, а теперь думает, будто её никто не тронет, раз она брюхатая! - А ну угомонились! - чёрт, подумал Макаров, давая своему телу увеличиться до исполинских размеров благодаря своему волшебству и расшвыривая двух озверевших убийц драконов на такое расстояние, на котором друг до друга в один прыжок им уже было явно не добраться, что-то очень уж часто ему в последнее время приходится разнимать своих детишек. Причём разнимать их не тогда, когда они устраивают махач для потехи да выхода силушки богатырской, которая, бурля в жилах, прытким ребяткам покоя не даёт, нет. Памятуя о том дне, когда выяснилось, что Люси ради спасения своего малыша убила Водолея, мастер ощутил болезненный укол лютой тоски в самое сердце, понимая, что вот опять он вынужден разнимать своих же ребятишек, которые дрались зло, остервенело, с явно выраженным намерением если не убить, то крепко искалечить друг друга. И это было страшнее, чем самая страшная война, которую можно себе представить. - Дед, не лезь!!! Этот удар разъярённого Лексуса оказался настолько мощным, что, даже приняв облик практически титана, мастер замершей в одном шаге от распада гильдии "Хвост Феи" едва смог устоять, выдержав его. - Ты не знаешь, что сотворила эта белобрысая дрянь!!! - неистовствовал взбешённый внук Макарова. - Так что не суй свой нос в это дело! - Ошибаешься, Лексус, - снова лишь чудом парировав его новую атаку, направленную на закрывающего собой рыдающую в голос Люсьену Саламандра, от которой от трёх из четырёх стен здания гильдии остались лишь горки разлетевшихся каменьев да приятные воспоминания, глухо произнёс мастер, поднимая голову и отводя при этом преисполненный искренней печали взгляд. - Я потому-то сюда и спешил. Я уже принял решение, я уже знаю, как разобраться в ситуации... - Да плевать мне, что ты там решил!!! - всё, гнев Лексуса оказался сильнее его самого. Понимая, что даже с его-то мощью взять Богоизбранного открытыми силовыми атаками равняется абсолютному безумию, он ловко обогнул старика, обманным манёвром заставив его подумать, что он сейчас побежит правее. Странно было для громового, что дед повёлся на этот старый, как мир, трюк, но размышлять о причинах такой неосмотрительности, очень несвойственной такому прожжённому в боях волшебнику, как Макаров Дреяр, у него настроения сейчас не было. И, пока мастер метнулся вправо, рассчитывая схватить разбушевавшегося внучка, тот как ни в чём ни бывало проскользнул сметающим всё на своём пути раскатом грома мимо старика и возник прямо перед сжавшим кулаки и сверкнувшим зелёными глазами Саламандром. - Отправляйтесь оба к Отмороженному, видеть вас после этого всего не желаю, - угрожающе пророкотал Лекс, метнув в Нацу сноп искрящихся молний, получив от него огненным кулаком под самый дых и приготовившись применить то заклятие, которым он уже единожды искалечил отца. - Закон Феи!!! Последнее, что успел сделать Нацу, расставив руки в стороны и прыгнув перед Люси так, чтобы весь удар пришёлся на него - мысленно попросив у любимой златовласки прощения, дал ей крепкого пинка, чтобы её с его подачи отнесло как можно дальше от поля этой битвы, где он, казалось бы, должен был погибнуть. Всё вокруг него потонуло в таком ярком свету, какого не давало даже самое неистовое драконье пламя, наэлектризованная печать, которая и магов посильнее Нацу размазывала до состояния кровавой лепёшки с торчащими обломками костей, едва виднелась, несясь на него и издавая такой громкий треск и гул, что даже сын дракона со своим звериным слухом ничего разобрать не мог... - Остановись, Лексус Дреяр, я тебя заклинаю!!! Нацу аж отступился и неуклюже плюхнулся, не сразу поняв из-за начавшегося твориться вокруг него безумия, кто перед ним. Лишь, когда он увидел перед собой веер принявших на себя удар печати и разрывающихся в клочья карт, он понял, кто только что его спас. - Кана? - выдохнул бедный Саламандр, медленно поднимаясь и ещё не до конца осознавая, что он умудрился благодаря картёжнице выжить там, где уже и не должен был бы. - Но... зачем? Ты же... ты же тоже меня ненавидишь... Кареглазая шатенка лишь махнула рукой, давая огненному понять, что ему сейчас лучше брать Люси в охапку и давать ноги отсюда куда подальше, пока громовержец от них кучки обугленного мяса не оставил. - Ты... - разъярённый громовой аж замер, понимая, что его любимая неизвестно каким макаром оказалась в эпицентре всей этой заварухи, да ещё и Саламандра собой и своей магией от удара закрыла. - Дура, за каким лядом ты сюда полезла?! Ты же знаешь, когда я в гневе... - Опомнись, дурачина! - все аж опешили, слыша уверенные, напористые и откровенно давящие ноты в тоне голоса казавшейся многим легкомысленной выпивохой Альбероны. - Мне до твоего гнева дела нет, я тебя, Лексус, знаю таким, каким тебя другие не знают, а потому гнева твоего не боюсь! Ты чего на Нацу кидаешься? Да, он во многом по жизни косячил... Но в этой ситуации вины его ни на грош! - Он... Кана... - все аж опешили, как появление картёжницы повлияло на самого крутого норовом, пожалуй, во всей Магнолии, а не только во всей гильдии "Хвост Феи", волшебника. Помрачнев сильнее прежнего, Лексус всё-таки смог взять себя в руки, и, давя грозивший окончательно сломить его разум гнев, своими же молниями разбил печать, которая чуть не убила Саламандра... и девушку, ради которой он бы без лишних раздумий и тот свет, и этот на колени бы поставил. - Дурища, я чуть и тебя не убил, а ты лезешь покрывать этого... этого... который вон ту курву, - широким взмахом руки, дрожащей от осознания того, что минутой ранее он чуть любимую не прикончил, внук мастера "Хвоста Феи" указал на Люси. Наконец, сумев собрать все разметавшиеся не особо понятными обрывками фразы в нечто более-менее целостное, громовой выпалил: - Ты же сама видишь, как Саламандр защищает эту сучку, возомнившую, что она имеет право топтать память о мёртвых и ломать чужие жизни! - Спору нет, Люси дурно поступила, - отчеканила Кана, выпрямляясь и пока стараясь скрыть, что печать Закона Феи, сорвавшаяся из рук поддавшегося гневу Лексуса, нанесла и ей, и её магии непоправимый удар. - Но... скажи мне, если бы я сотворила что-то очень плохое, и меня осуждали бы все в гильдии, неужто ты так запросто отдал бы меня на растерзание?! - Нет! - Лекс с таким жаром ей ответил, что где-то в области сердца у девушки, несмотря на напряжённость момента, предательски потеплело. - Я бы шею свернул любому, кто на тебя косо посмотреть осмелился бы, и ты знаешь об этом... - Ну так а за что ты тогда Саламандра убить хотел? - с грустью улыбнулась Кана. Грустно ей стало от того, что поняла она - всё, развал "Хвоста Феи" неизбежен, а улыбки она не сдержала потому, что поняла - она смогла укротить гнев самого Лексуса, которого даже такие титаны магии, как Джерар или Фрид, в ярости предпочитали вообще не трогать. - Он же так же, как и ты, просто защищал свою девушку... Да, она во многом неправа, но он-то, по сути, по совести поступал... Кана ещё что-нибудь такое, призванное окончательно поставить точку в этом чуть не вылившемся в смертоубийство побоище, сказала бы... но силы окончательно покинули её. Закон Феи никого не задевал по касательной. А уж те безумцы, которые осознанно бросались под его удар, получали так крепко, что могли и до конца дней своих не оправиться, это Альберона тоже знала ещё с той поры, как мастер рассказал им про это волшебство. Правда, даже мысли свои до конца додумать девушка не смогла, сделав пару беспорядочных, лишённых направленности и неуверенных шагов и рухнув в обморок. - Кана! - всё, увидев, что он сотворил с любимой, Лексус и о гневе своём позабыл,и о том, что ещё несколькими минутами ранее он всей душой желал убить Нацу. - Дед, где бабуля?! - схватив упавшую без чувств шатенку, Дреяр-младший повернулся к медленно возвращавшемуся в привычный всем облик низкорослого старичка мастеру, и тот аж опешил, видя, как напуган его внук. Раз ввергло своенравного и обычно не жалеющего в этой жизни ни о чём громовержца в такой ужас то, что сделало с картёжницей овладевшее им безумие - значит, и впрямь дочь Гилдартса Клайва ему до одури дорога. - Да здесь я, здесь, - а вот и Полюшка показалась, перехватив Кану из рук Лекса, уже не имевшего сил совладать с тряской из-за осознания того, что, поддавшись гневу, он ненароком покалечил любимую девушку. - Не бойся, с ней всё будет в порядке, - заверила она внука, видя, как того аж лихорадит от ужаса и ненависти к самому себе и своей не подчиняющейся практически никакому контролю силе. Лекс, плюнув на всё, хотел было броситься следом за Полюшкой, дневать и ночевать возле койки картёжницы, а потом неизвестно как, но вымаливать прощения за содеянное... но прижавшая его к месту ладонь снова увеличившегося до уровня его роста мастера остановила его. - Обожди пару минут, - мрачно процедил старик. - Я думаю, и ты вместе со всеми должен воочию видеть и знать, что гильдию "Хвост Феи" с этого момента я объявляю официально расформированной!