Неверные решения, или Зачем всё усложнять?

Глядя сверху вниз на сидящую перед ним в кресле синевласку, Лекс смачно выругался и аж по лбу себя хлопнул, будто бы припомнил кое-что очень важное, что ненароком подзабыл. - Черт побери, я и забыл, что ты не помнишь, - глухо выдохнул он, нервно поправив сползающий с его широкого плеча большой рюкзак, вызвавший у начавшего настороженно присматриваться к нему Гажела ряд совсем не радующих его подозрений. - Она не знает, Лекс, - тихо произнес Роуг, продолжая держать в объятиях встрепенувшуюся Уртир и с нажимом добавив: - Не знает. Хорошо, что Джувия не заметила этих затравленных взглядов ребят в ее сторону, каждый из которых словно дышал испугом, что от неосторожного, неправильно сказанного слова девушку заживо разнесет в клочья. - Ну да, - тяжело вздохнул Лекс, протягивая смотрящей на него с видом, с каким обычно смотрят на абсолютно не знакомого человека, Локсар, свою широкую ладонь для рукопожатия. - Что ж, давай знакомиться. Я Лексус Дреер, громовой убийца драконов... - Лексус?! - оторопело выдохнула Джу, подбираясь в кресле. - Это... это вы... - Ну да, это я, - теперь Дреер обалдел, немного неправильно истолковав слова синевласки и воззрившись на нее с плохо скрываемой надеждой, что она его вспомнила. - Так это вы Кану Альберону покалечили? - собравшись после минутной растерянности, Джувия смогла договорить то, что хотела. - Да, я, - небывалое зрелище сейчас доводилось видеть всем, кто был в доме, когда-то принадлежавшем Грею Фуллбастеру. Сам громовержец Лекс внезапно поник, словно столетний старец, и, отводя в сторону преисполненной лютой ненависти к самому себе взгляд, он резко развернулся и глухо добавил: - Ладно, я, собственно, снадобье тебе отдал, что хотел, сделал. Пошёл я отсюда. - Не корите себя за то, что вы с Каной сотворили, - внезапно услышал он голос Локсар за своей спиной. Невольно встрепенувшись, внук бывшего мастера ныне расформированной гильдии "Хвост Феи", посмотрел на синевласку и оторопел. Он просто не ожидал, что, впервые видя человека, который, со слов её подруги, свою же девушку в приступе неконтролируемого и практически не подчиняющегося обузданию гнева покалечил, Джувия внезапно начнёт пытаться его поддержать. И смотрела она на него вовсе не с осуждением. С грустью и сочувствием, как обычно смотрят на тех, кто обречён страдать и причинять страдания близким своей же собственной силой, взирала водная волшебница на громового убийцу драконов, словно пытаясь ему сказать, что понимает - бывает такое, когда то, что кажется воистину даром судьбы, порою становится настоящим проклятьем. А Джу, помолчав, добавила: - Я не знаю, конечно, что там между вами с Каной, как вы живёте... Но Тира мне объяснила примерно, пока мы вас тут ждали. Я уверена, что намеренно вы ни за что бы её не тронули. Вероятнее всего, ваш гнев оказался сильнее вас. И я уверена, когда Кана придёт в себя, она не станет держать на вас зла, она поймёт, что это была страшная, но случайность, что вы не нарочно... Она не стала говорить этого вслух, ошибочно думая, что никто из бывших волшебников "Хвоста Феи" не видел, каков Гажел во гневе, но сразу вспомнила про то, что порой мог наворотить её братец в приступе животной ярости. Только ей, его названой сестрице, и удавалось его остановить, дабы удержать от непоправимых последствий этого разрушительного бешенства, когда вся та дьявольщина, которую Редфокс давил в себе, как мог, рвалась на волю и танцевала лихой пасадобль с потерей рассудка от злости... Джу просто не знала, что за стёртый из её памяти год в жизни её братика была та, которую он полюбил всем своим драконьим сердцем, которая тоже имела над ним власть, какой иным отродясь было не видать... и которая променяла его на смазливого мага-архиватора, бросив Гажела предоставленным куче проблем и самому себе. Зеленоглазый убийца драконов хмуро посмотрел на Джувию, не желая ей, да и вообще кому бы то ни было, распространяться о той буре ненависти к себе самому за то, что он сотворил, которая сейчас царила в его душе, потом лишь рассёк рукой воздух наотмашь, словно говоря этим, что говорить обо всём этом у него нет ни сил, ни желания, и двинулся к выходу. - Э, слышь! - окликнул его Гажел. - Я не пойму, куда ты намылился? Ты что, на похороны Лисанны не пойдёшь? - Без меня проводите, - пробурчал мрачный громовержец, подбрасывая так упорно сползавшую с его плеча длинную лямку рюкзака. - Дела у меня. - Пошли-ка потолкуем, - прихватив сигареты и бутылку виски, Редфокс без лишних церемоний схватил обалдевшего от такого бесцеремонного обращения громового за локоть и поволок его в сторону первой попавшейся комнаты, где можно было расположиться и поговорить нормально. Даже бывалый Лекс невольно содрогнулся, увлекаемый своим железным товарищем, когда посмотрел в сторону закрытого гроба, который был неумолимо пуст. - Чего тебе надо-то от меня? - зло покосился он на торопливо захлопнувшего дверь стального. - Ты куда свалить удумал, упырюга? - не менее зло рявкнул Гажел ему в ответ. Уж он-то догадался, что за рюкзак болтается за спиной у Дреера. Этакая переносная кладезь вещей первой необходимости, которые собираются впопыхах, когда решение об уходе принимается окончательно, бесповоротно, и кажется единственно верным. А, представляя, что сейчас мог испытывать громовержец, нечаянно ударив Кану Законом Феи, обрушив на неё удар страшнейшего колдовства, Гажелу, как человеку, который сам мог в приступе гнева натворить страшных вещей, не так уж и сложно догадаться было, что задумал громовой. Решив, что раз со своей неконтролируемой агрессией и разрушительной силой, которая крушит всё и валит всех на своём пути, когда он в ярости, он представляет опасность в первую очередь для своих близких, Лексус Дреер пришёл к выводу, что лучшим решением будет оградить Кану от него самого же!.. Это для стального было так же очевидно, как, увы, и то, что Грей Фуллбастер мёртв. Хотя... даже в случае с Греем такой однозначной уверенности не было, если брать в сравнение с тем, что пытался скрыть сейчас от него внук Макарова. И потому, разливая виски им по стаканам, Гажел в упор уставился на хмуро приложившегося к спиртному громовержца: - Что, решил, типа сорвался, ненароком покалечил Кану и весь такой несчастный пойдёшь свои электрические сопли на кулак от неё подальше наматывать? Решил её бросить, прикрываясь липовым благородством? С какого-то хера считаешь, что, если ты будешь находиться рядом с ней, то ты будешь представлять для неё опасность? - Да ты ни хрена не знаешь о том, как это - обладать жуткой силой и причинить этой же силищей вред тем, кого любишь! - рявкнул Лексус в ответ, с отчаянием и озлобленностью глядя на осмелившегося отчитывать его железного. Одного только своенравный убийца драконов понять не мог - почему он продолжает сидеть здесь и выслушивать все эти претензии вместо того, чтобы встать, шарахнуть молнией по этой консервной банке с глазами, которая тут на него возникает. Тем более, хоть и силён Гажел Редфокс сам по себе, но стихия его колдовства, если Лекс сейчас его как следует приложит, сыграет против него самого - железо и сталь, как известно, идеальный проводник для электрических разрядов. - Я, по-твоему, не знаю, что такое жить с силищей, которая во время припадков гнева становится настолько сильнее тебя, что ты и своего прикончить можешь ненароком? - красные глаза стального так нехорошо сузились, что даже бравый Лекс нервно сглотнул, как раз в этот миг решив ещё виски пригубить, чтобы отвлечься от размышлений на тему того, что будет, если он всё-таки атакует Гажела. Похоже, подумалось громовому, не он один в себе таких яростных демонов душил, в существовании которых внутри себя страшно даже себе самому признаваться... - Ты не понимаешь другого, - тяжело вздохнул Дреер, протянув руку с зажатым в ней пустым стаканом за добавкой. Понимающе кивнув, стальной молча плеснул, и, одним глотком закинув в себя порцию вискаря, переставшего уже лечить струны души, заржавевшие напрочь от горя из-за целой череды обрушившихся на "Хвост Феи" бед, громовой уставился куда-то словно сквозь своего железного товарища: - Мне бабуля сказала, что Кана теперь не сможет пользоваться своей магией в бою. Максимум, что ей теперь будет доступно - это гадание на её картишках, драться с их помощью, как раньше, она не сможет. Когда Кана узнает про это, когда она поймёт, что я ненароком её силушки лишил, она меня ни за что не простит. - Она не простит тебя, если ты уйдёшь и бросишь её с этой бедой наедине, - глухо рыкнул Редфокс, и себя решив порцией выпивки подогреть. Осушив ещё стакан крепкого и прогревшего нутро небывалым жаром пойла, железный продолжил: - А ты не думал, башка трескучая, что, если ты сейчас уйдёшь, она без тебя с катушек слетит? Тебе мало того дерьма, которое творится вокруг? Тебе мало того, что мы теряем наших одного за одним, даже не зная, кто их убил? Тебе мало того, что Хартфелия тем, что она наворотила, угробила всё то, что в гильдии годами выстраивалось? И при таких раскладах ты, вместо того, чтобы оберегать свою девушку, чтобы с удвоенным рвением стеречь её и помогать ей не рехнуться из-за всего, что творится в последнее время, бежишь, как трусливая крыса, от проблем куда подальше?! Да никакой ты не громовержец после этого... ты Пикачу трусливый! Опешив от такого неожиданного обзывательства в качестве занавеса к столь эффектной и убедительной речи друга, Лексус с минуту сидел, вытаращившись на буравившего его и брошенный у кресла рюкзак недовольным взглядом Гажела. Потом не выдержал и вымученно рассмеялся, понимая, что крыша его мало-помалу отказывается ему служить, подкидывая какие-то неадекватные реакции на слова, действия, события и поступки. - Если осталось в тебе хоть немного того Лексуса Дреера, которого я знал, - неожиданно выдал Редфокс, - то кончай уже нюни распускать, останься, проводи Лис в последний путь с нами со всеми, а потом иди к своей женщине и будь с ней, ослина ты тупоголовая! И только посмей ноги от неё дать! В отличие от тебя, магия убийцы драконов в моей крови с самого рождения, и я со своим нюхом из-под земли тебя достану, нашпигую тебя гвоздями по самые помидоры и притащу обратно к ней! Мне хватает того, что с подачи Хартфелии Джу без памяти осталась, не допущу ещё и того, чтоб гадалочка тут без тебя на стенку лезть начала и всякую хрень творить с горя, понял?! Лексус окончательно растерялся. Ничего себе железка, с невольным уважением подумал он... Кажется, вроде только и делает, что пьёт да дерётся, а на деле вон как - случилась беда, и он все усилия прикладывает к тому, чтобы последние из тех, кто рядом, не лишились рассудка от горя. Чёрт, а ведь и правда - этот стальной грубиян в минуту отчаяния смог и сам собраться, да ещё и других вокруг себя встряхнуть, а он, как недобитый Гамлет, приложил ладошку ко лбу, страдальчески вздохнул, что он, как представляющий опасность для своих близких, должен быть от них как можно дальше, вместо того, чтобы заставить своих внутренних дьяволов высовывать на белый свет свои уродливые морды в те мгновения, когда надо защищать дорогих ему людей, да решил в спешке ноги дать куда подальше?.. Да, в конце концов, он Лексус Дреер, одним именем своим заставлявший не одну тёмную гильдию трепетать в страхе, или школьница сопливая?! Да, имела место быть страшная ошибка, его гнев ослепил его, ну так что ж... надо прозреть. А ещё, задумавшись и глядя на то, как, едва успев докурить предыдущую сигарету, Гажел взялся за следующую, Лексус кое-что понял. - Прячешься за бурной деятельностью от того, что у самого на душе паршиво? Вроде тут помог, там встряхнул, сям взбодрил, ещё где-то порядок навёл, и некогда своими печалями озадачиваться, так ведь? - без обиняков спросил у стального Дреер. Гаж нервно дёрнулся, и громовой понял - неожиданным вопросом он явно попал в точку и застал железного врасплох. Ну да, было от чего прятаться - любимая бросила, сестра потеряла память, другу башку отрезали... а тут ещё и общие беды с гильдией и смерть Лис до кучи. - Я ни от чего не прячусь, - пробурчал зажавший прикуренную сигарету в зубах Гажел, словно обидевшись на правду из уст громового. - И вообще, не суй свой пикачушный нос не в своё дело. В любой другой ситуации за "пикачушный нос" Гажел словил бы страшнейший разряд молний от разгневанного Дреера. Но не до этого сегодня было. И к тому же сурового громовержца проняло то, как этот железный убийца драконов вместо того, чтобы предаваться собственному горю, помогает своим и заставляет их не опускать руки даже там, где, кажется, всё уже настолько достигло своего дна, что нет уже никакой надежды. Вот даже взял и осмелился остановить его от необдуманного и могущего какие угодно последствия за собой повлечь решения. И, надо сказать, подумал Лекс, крутя в руках пустой стакан, у этого железного чёрта получилось. Заслышав из гостиной шум и преисполненный печали ропот, характерный для появления не одного и явно не двух человек, Гажел поднялся, хлопнув громового по плечу: - Давай, погнали, там уже, видать на похороны все собрались. У Лекса аж дыхание перехватило, когда среди прочих он увидел облачённую в чёрные одежды, державшуюся благодаря помощи Полюшки, но решившую проводить Лисанну в последний путь Альберону. Сначала ему страшно было даже посмотреть на неё, не то что подойти к ней. Но, внезапно вспомнив приправленные руганью напутствия стального, покосившись на пустой гроб и поняв, что, пока они живы, всегда есть смысл продолжать борьбу с жестокостью судьбы и самим собой, он отбросил последние сомнения и решительно зашагал по направлению к встрепенувшейся от его появления шатенке. У громового аж в сердце болезненно заныло - в её карих глазах яснее ясного читалось лишь одно. Она ждала его и боялась, что он пропал насовсем. - Прости... - начал было Лексус, взявший её под руку с такой осторожностью, словно она могла сломаться, как тонкая тростинка, от неаккуратного движения. - А я уж думала, когда очнулась, куда ж ты подевался. Не пропадай больше, а то жуть всякая в голову лезть начинает, - негромко произнесла она, хватаясь за его руку и облокачиваясь на него так, словно именно это ей и было сейчас нужно, чтобы совсем не пасть духом. И никаких обвинений в его адрес за то, что лишил её силы, никаких истерик, ничего... В этом и была вся Кана. Вот за это умение с пониманием воспринимать дорогих ей людей со всеми их заскоками, причудами и тьмою внутри крутой норовом громовержец когда-то и полюбил эту знойную картёжницу... Снадобье, которое принёс Лексус, Джувии очень быстро помогло, и теперь та уже уверенно шла, а не прыгала на костылях. А под руку её держал Гажел, успевающий и тут и там, как оказалось - Лекс здорово удивился, узнав, что львиную долю работы по организации похорон проделал именно стальной. Явились Нацу и Люси, и одному небу да разве что всеми силами давившему закипавшую в нём ярость внутри себя Лексусу было известно, каких усилий Редфоксу стоило молчать и не реагировать на их появление... Хотя, хоть и зол был Гажел на Люси за то, что она с Джувией сотворила, сейчас всё-таки не время было припоминать друг другу невыносимые обиды. Всё-таки и Люси некогда с Лисанной была дружна, и Саламандр с ней, как с сестрицей, с самого детства общался. В минуту, когда младшая из семейства Штраус безвременно покинула этот мир, негоже было плеваться ядом и выяснять отношения, пока что оставалось лишь проводить её в мир иной... Похоронная процессия с пустым гробом начала своё мрачное шествие. *** - Лисанна... - проскрежетал Отмороженный, чувствуя, как собственный хрип раздирает и без того сорванные голосовые связки. Такое ощущение, что кто-то в глотку стекла битого натолкал до отказа. Конечности сводило намертво, сломанную ногу из-за того, что от оков его явно никто не намеревался освободить, буквально выкручивало, адская ломота по всему телу стала явным последствием того, как оголтело он пытался сорваться с цепей, умоляя заточивших его здесь психопатов не убивать Лис, разбитая голова трещала так, будто бы его кто-то до сих пор продолжал без остановки по черепу охаживать, даже малейшая попытка пошевелиться вызывала до одури невыносимые приступы боли... Но всё это было так неважно, всё это таяло во мраке и отступало на второй план, стоило Отмороженному посмотреть прямо перед собой. Мёртвая Лисанна, которую её убийцы так и бросили на полу в коридоре подземелья у клетки, в которой торчал ледяной, перечёркивала всё. Он даже зачем-то поднялся на четвереньки - дальше из-за того, как его изначально приковали к кольцам в полу камеры, всё равно не получалось, - и снова и снова повторял имя убитой на его глазах волшебницы, словно надеясь, что от этого маловразумительного хрипа девушка встанет, отряхнётся и побежит себе вприпрыжку прочь. Болезненным укором резануло сердце Отмороженного яркое, до замирания каждого нерва яркое воспоминание о том, как Лис умоляла его спасти её, придумать хоть что-нибудь... - Грей... ты же всегда мог, ты же всегда вытаскивал своих, даже когда сам был в беде! Умоляю, спаси меня, не бросай меня тут, сделай что-нибудь!!! Его аж затрясло, когда он снова вспомнил, с каким отчаянием Лисанна молила его о помощи. Она до последней своей минуты надеялась на то, что он сможет что-нибудь придумать, а он её надежд не оправдал. - Лис, прости, что я такой мудак... - хрипло шепчет он, словно не осознавая того, что разговаривает с собственным воспоминанием, словно отказываясь воспринимать, что мёртвая волшебница перевоплощения и не слышит его вовсе. Потому что мучительная смерть отобрала у Лисанны всё, в том числе и способность слышать кого-либо. Дышать, радоваться жизни, широко раскрытыми глазами смотреть на этот мир, вытворять всякую ерунду... Всё, теперь всего этого Лис было не дано. А всё потому, что он, отмороженный кусок идиота, ничего так и не смог сделать, зло подумал про себя ледяной. Вскидывая голову, он проклокотал: - Я им отомщу, я обязательно отомщу! Внезапно с той стороны груди, где располагалась метка гильдии "Хвост Феи", стало так жгуче, так до омерзения больно, что Грей даже не понял, что же это с ним происходит. Держаться на четвереньках сил уже не осталось, и закованный издевательским образом ледяной скорчился на полу, продолжая через боль выдавливать из себя обещания трупу Лисанны отомстить в тот день, когда его выведут из этой клетки для воскрешения Зерефа. Когда жжение в груди прекратилось, Отмороженный так и застыл с взглядом, в котором с каждым мигом угасали последние искры былой живости, тяжело дыша и прижавшись ободранной в кровь щекой к грязному полу. Вся та буря отчаяния, что раздирала на части его душу, теперь вызревала лишь в одно - тёмное, тяжёлое и овладевающее всем его существом желание отомстить тем, кто лишил жизни Лис у него на глазах, кто смел издеваться над Джу... Но, как ни странно, пока умереть не хотелось. Хотелось выжить для того, чтобы в назначенный день не просто поубивать этих выродков, а сделать так, чтобы перед смертью они мучились в миллиарды раз хуже. Грей, чувствуя, что жжение на коже ослабло, а вот дыру в груди, которая была наяву не видна, но после очередной смерти на его глазах, которую он не смог предотвратить, ощущалась едва ли не живее, чем все его нынешние раны, было уже ничем не залатать, вяло шевельнул головой, покосившись вниз, от чего цепь сдавила чуть ли не до хруста разодранную до язв шею... И в ту же секунду где-то там, где ещё билось вопреки всему сердце ледяного, оборвалось то последнее, что ещё помогало ему заставлять себя держаться на плаву в этой вонючей клетке... Метки "Хвоста Феи" на груди у Грея Фуллбастера больше не было.