Добродетели

Нельзя жить без веры: большинство следует заветам предков, иные - испорченные, - обращаются к нечестивым чужим. Вера осязаема. Нэймон сказал бы: вера синонимична упорядоченности. Когда умирает отец, все, о чем способен думать Нэймон: мне пора готовиться к Литургии. У ступеней Танзельвила, куда возвращаются рано или поздно, души всех погибших высокородных, почему-то ждет увидеть пропавшую сестру: печальную и прозрачную. Возможно, ему придется извиняться перед ней. Такова традиция: я должен занять твое место. Вера материальна: гладкий камень Лабиринта Сапиархов, ровное зарево велкиндов, липковатая эктоплазма. Когда призраки касаются лица, хочется вскрикнуть и отпрянуть. Эйринн среди призраков нет. Нэймон готовится к Литургии, проговаривает формулы благословений. Они напоминают заунывную мелодию; труднее всего не уснуть и не провалиться в гипнотический транс. Предки не простят неаккуратности. В Лабиринте холодно и темно. От тусклого лазоревого света болят глаза. Курильницы благовоний наполняют голову приторным дымом. Волосы и одежда пропахли пылью и священным пеплом предков. Молитвы разбегаются многоголосым эхом. Нэймон мечтает выбраться наружу, раздеться догола и прыгнуть со старого пирса в теплое море. Эйринн бы так и сделала. Он помнит ее хитрой и юркой девчонкой, которая убегала ловить грязекрабов и воровала золотисто-зеленые гроздья винограда, пока он зубрил Свитки Порядка. Ее находили в пещерах гоблинов и в гнездах гарпий. Придворная челядь заламывала руки, юстициары объявляли расследования. Эйринн объявлялась сама, с ободранными коленями и разбитой бровью, в лохмотьях вместо платья из паучьего шелка. Она всегда улыбалась. Нэймон завидовал ей, но став старше, понял: не всем дано гореть страстью, но можно соблюдать традиции. Его удерживает вера, что сродни предопределенности. Изменчивость - свойство чужих предков, свойство Падомай. Ану был стазисом. Церемония пройдет как должно. К сороковому дню Нэймон забывает вкус вина и хлеба, теплое касание солнца на коже, любовные ласки и песни, забывает что такое смех и слезы; забывает все, кроме Литургии и воли предков. К сорок третьему он готов стать королем. На сорок четвертый возвращается Эйринн.