Добродетели

Пелидил спокоен. Так надо: он четырежды перечитал не только выкраденный Наследием журнал чародея с подробным описанием ритуала. Он добыл и фолианты культа Черного Червя, на всякий случай, культисты поклоняются даэдра и призывают цепи черной крови Падомай в Нирн, однако приходится признать: опыта поболе, чем у дилетантов-ассистентов. В икунабулах Черного Червя говорится: нельзя поддаваться эмоциям. Иначе будет плохо тому, кого... "Зовешь", - подбирает слово Пелидил. Он спокоен. Он все сделает правильно. Его новые союзники жгут корабль, который должен был увезти Нэймона к Островам, в холодные лабиринты Танзельвила. Пелидил всегда презирал "рыбоглазых", но сейчас почти благодарен им. Гроб вытесан из свежего дерева и пахнет мокрыми цветами. Пелидил ломает ногти до розовой мякоти, распарывает запястье гвоздем, пока раздирает доски. - Ты ведь мне доверяешь, правда? Под досками сиреневый бархат - душная ткань. Из порта доносятся крики раненых. Пелидил отдал приказ не убивать всех; для ритуала понадобится много энергии. - Все хорошо, - обещает Пелидил, рвет ткань, кровь растекается бурыми потеками. Боли он не чувствует. На мгновение сжимается в груди: из отверстия вываливается холодная ладонь цвета свечного воска. У него была смугло-золотистая кожа, помнит Пелидил. Почему теперь другая? Проклятый каннибал-Планетарий сожрал все краски? Или это сделал очередной лакей выскочки Эйринн? Пелидил не может позволить себе ненависти к ним. Покой и надежда: вот, что нужно. Не ему, разумеется. " Излишние эмоции могут породить существо, настолько поглощенное гневом и ненавистью, что каждое действие его будет искажено болью", - вертятся в голове строчки. Пелидил кусает щеку со внутренней стороны, гладит прохладные пальцы. Он уверен: малышу сейчас страшно и одиноко, и остальным до него никакого дела, но преданность - быть вместе не только в жизни. Пелидил верен. - Потерпи немного, - шепчет Пелидил. По небу разливается красноватая дымка, море неспокойно - на горизонте шторм. Валенвуд полон насекомых, гангрены, разбухшей от личинок плоти. Валенвуд вечно голоден и быстро обгладывает трупы до костей. Им нужно торопиться. Пелидил не позволит дикарскому лесу отобрать у него Нэймона. Второй раз. Траурный бархат липнет к окровавленным ладоням. Пелидил не сразу соображает резать кинжалом, а потом освобождает Нэймона. Волосы Нэймона уложены в прическу, точно такую же, как носил при жизни. Несколько раз Пелидил сам заплетал ему волосы: принц всегда прилежно учился, но иногда просил передышки, отвести его искупаться вместо занятий. Пелидил не мог ему отказать, ни в детстве, ни когда принц вырос. Маленькие тайны они прятали вместе. Пелидил освобождает Нэймона из гроба, из савана; кладет на пол и начинает баюкать. Во рту сухо и кисло. Снаружи - скрежет мечей и треск молний-заклинаний; он спокоен. ритуал начнется как только наберут достаточно материала для жертв. У Нэймона не гнутся руки и ноги. На мундире неправильно застегнут верхний крючок. Как они посмели, злится на неизвестных бальзамировщиков Пелидил; а потом решает: неважно. - Потерпи. Немного потерпи, - и распускает волосы, будто вновь приглашая... сбежать. Пелидил пропускает между пальцев тонкие волосы. Пробитый висок дурно залепили белой смолой и замазали приторно пахнущей пудрой, а рот сшили грубой ниткой. У Нэймона распахиваются веки, под ними - оранжево-красно, словно желток с кровью, один глаз закатился под верхнее веко, второй уставился на Пелидила. Пелидил распускает нити, и на губах Нэймона остаются пятна крови. Челюсть отходит, и кажется: ухмыляется, не доверяет. - Теперь все будет хорошо, - обещает Пелидил. Нэймона всю жизнь мучили кошмары, и если начинал метаться во сне и кусать простыни, Пелидил гнал прочь мысль о том, что алинорские правители, прямые потомки самого Аури-Эля, наделены пророческим даром. Он будил и успокаивал. Просто старался быть рядом, а теперь всегда будет, больше никогда не придется тревожиться за Нэймона. Журнал исследователя и записи культистов обещают единение. На пороге башни-маяка появляются союзники. Одноухий маормер окидывает скрючившегося над телом принца Пелидила насмешливым взглядом. - До рассвета три часа, - говорит маормер. - Мы готовы, - сквозь зубы отвечает Пелидил. И снова - незаметно для остальных, конечно, потому что он спокоен, он точно знает что делает, - всхлипывает; быстро касается губами виска Нэймона. Он отдаст сколько угодно жизней, чтобы шепнуть Нэймону на ухо: это был просто еще один ночной кошмар. Ничего не изменилось.