Красной нитью через всю жизнь

      Древнейший чистокровный род Малфоев на протяжении нескольких веков славился своим особым влиянием в Министерстве магии. Из поколения в поколение от отца к сыну передавалась ответственная роль серого кардинала при самом министре. После принятия Статута о секретности в 1692 году, были разорваны любые связи с богатыми и влиятельными магглами, а воспитание всех следующих Малфоев начало включать в себя антимаггловское направление.       В то время как вся волшебная Англия помогала магглам и получала от этого сравнительно большой доход, отказаться от прибыльного сотрудничества было рискованно. Однако уже со следующим поколением Малфоев стало понятно, что данное решение было взвешенным и дальновидным — это доказывало полученные высокое место в обществе, уважение и, конечно же, деньги.       Самым главным в политической игре было вовремя занять выигрышную сторону. Постоянный анализ происходящего, интуиция, а также всестороннее образование с упором на знание истории и логики, позволяло Малфоям всегда оказываться в выигрышном положении и выходить сухими из воды в случае незначительных промахов.       Начало краха было положено тогда, когда была принята неверная сторона в годы обучения Люциуса Малфоя в Хогвартсе. О том, что она была неверной, сделать вывод пришлось намного позже.       Когда Люциус с отличием закончил Хогвартс, ему пророчили блестящую карьеру в Магистерстве магии, а его отец, наученный горьким опытом (едва не стоившим ему свободы) теневого заговора против магглорожденного министра магии, уделял особое внимание наставлениям ему.       Уверенный в своих силах, уме, репутации, проницательности и обаянии Люциус прислушивался лишь к тому, что считал нужным. Предостережения о неправильном выборе, как раз, были пропущены мимо ушей, но с уважительной к отцу благодарностью за передачу опыта.       Казалось бы, всему, чему он мог научиться у отца, он уже научился и является улучшенной его версией, да и времена настали совсем другие. Приближались великие изменения и перестройка общества, в которой он, Люциус, планировал сыграть не последнюю роль.       Заботливо положенное семьей в его голову крохотное семечко чувства собственного превосходства развивалось уверенно и быстро. Помогали удобрения в виде восхищения и признания со стороны многочисленных друзей семьи, учителей и однокурсников. К моменту окончания школы это семечко самомнения превратилось в крепкое и раскидистое, пышущее здоровьем и красотой дерево. Дерево, которое ради своего выживания и лучших условий, способно было собрать в свои корни что угодно, лишив других возможности для выживания.       Идея чистоты крови была близкой и правильной. Девиз семьи «Чистота всегда одержит победу» имел сакральное, священное значение для всей мужской линии рода, было основой веры и фундаментом, на котором строилась крепость их влияния и уважения.       Их имя было известно во многих светских волшебных обществах Европы, а также Америки. Фамилия Малфой уже имела нарицательную форму, а первая ассоциация с ней была — власть.       Вера в исключительность и вседозволенность подтолкнула Люциуса к тому, чтобы на заре их появления примкнуть к Пожирателям смерти, а также добиться там немалых успехов.       Подавление или даже истребление магглов казалась многовековой мечтой чистокровных волшебников, и когда Люциус закончил Хогвартс, казалось, мир ждет только его, чтобы начать меняться.       Эта сторона была неправильной. И Люциус понял это не с первого раза. Яркая мечта о безграничной власти чистокровных волшебников еще много лет затмевала логику и рациональность. Надежда не умирала до того момента, как Волдеморт не обосновался в их родовом поместье, вытеснив их из самых лучших комнат. Вот так банально: дело было не в идеологии или безумстве их лидера и даже не в том, что он не освободил его из Азкабана сразу, как только он туда попал. Разочарование наступило как только было отнято то, что принадлежало ему по праву.       Его супруга, Нарцисса, конечно бы, не согласилась с этой переломной точкой. Для нее авторитет Темного Лорда прекратил существовать тогда, когда он захотел расколоть душу ее единственного сына, поручив убийство Дамблдора.       Впрочем, они никогда этого не обсуждали. А думать о том, когда именно все пошло не так, а тем более, сожалеть, у Люциуса не было времени. Особенно теперь, когда он вышел к лифту из своего крыла, которое было выделено ему как учредителю и директору Фонда поддержки грязнокровок (как назвал его Люциус наедине с собой), а, точнее, Фонда поддержки пострадавших во время военных действий «Под крылом дракона».       Официальное название было утверждено недавно и выбрано не случайно: Люциус был уверен, что когда Фонд окрепнет, заслужит великолепную репутацию и известность, то станет достойным наследством для его сына. Чувство вины о том, что он передаст своему сыну запятнанную репутацию и долги съедало его изнутри, поэтому внимание было направлено на исправление последствий своего выбора, которое поставило в неудобное положение его единственного наследника.       С прошлым главой Отдела магических игр и спорта, Людо Бэгменом, Люциус был в прекрасных отношениях. Этот человек ему был понятен: у него есть амбиции, любовь к выпивке и страсть к ставкам. А те, у кого имеется страсть к ставкам, обожают деньги. Договориться с ним Люциусу не составляло труда.       С 1995 года на его должности сменилось два волшебника — первый пропал без вести в годы во время активных действий Комиссии по учёту маггловских выродков в августе 1997 г., далее волшебница, неожиданным для себя образом получившая должность вынуждена была оставить ее ради ухода за новорожденным ребенком. Третьим главой Отдела стал Карл Кегг, сын президента английской сборной по игре в плюй-камни.       Во-первых, сам факт, что главой такого Отдела стал человек, не имеющий никакого отношения к квиддичу, просто выводил Люциуса из себя. От того, насколько правильно ведутся дела в части рекламных компаний, поиска спонсоров и организации турниров по квиддичу зависела не только прибыль Отдела магических игр и спорта, но и Министерства магии в целом. А вместе с этим, еще и зарплата Люциуса и его сына.       Во-вторых, Кегг отсутствовал в стране в период с 1993 по 1998 гг., якобы, играя в плюй-камни за сборную Германии. От этого Люциус не был с ним даже знаком лично, и как с ним можно было договориться, не имел никакого представления. Предупреждения сына о том, что с Кеггом у Люциуса не было никаких точек соприкосновения и что разумнее для карьеры было бы выбрать департамент с парой-тройкой хороших приятелей отца, не повлияли на выбор Драко. Такое безрассудное упрямство могло ему передаться только от Блэков.       В-третьих, Люциус считал этого тучного, светловолосого мужчину лет сорока, который носил пестрые безвкусные мантии, непроходимым тупицей, у которого отсутствуют причинно-следственные связи, а также стремление к получению хоть какой-то выгоды.       А самым главным недостатком Отдела Люциус считал даже не Кегга, а антикоррупционную систему, включающую в себя ряд серьезных наказаний за взяточничество, а также ежемесячную отчетность о доходах и расходах для сотрудников отдела, что не шло в сравнение ни с одним департаментом Министерства.       Но именно к главе этого Отдела и направлялся Люциус, узнав от наиболее осведомленных о жизни Министерства магии людей, что его сына хотят беспрепятственно вышвырнуть со стажировки всего лишь спустя полтора месяца.       Если бы Драко продержался без происшествий хотя бы три месяца, после принятия в штат уволить его было бы крайне затруднительно. Знание Люциусом законов и различных лазеек этой структуры спасли бы от чего угодно, он был бы рад с легкостью оказать Драко поддержку в этом, но ситуация с увольнением во время стажировки была экстраординарной и требовала немедленного решения, пока новость об этом не просочилась в завтрашние газеты. Думать о том, что сказать или предложить Карлу Кеггу, пришлось прямо на ходу.       Когда Люциусу оставалось преодолеть расстояние в несколько метров до высокой двери кабинета Кегга, дорогу ему перегородил какой-то смуглый волшебник с небрежно повязанным вокруг шеи оранжевом платке, одетый не по английской волшебной моде, но, дорого. В нос Люциуса сразу ударил аромат его парфюма, слишком сладкий, по его мнению, но сносный. Возможно, в составе была ваниль, а этот ингредиент казался Люциусу женским и легкомысленным.       — Сеньор Малфой! Приветствую вас! — воскликнул волшебник с каким-то почти неуловимым акцентом, хотя его, пожалуй, просто с необычной интонацией в голосе. А его загорелая кожа и так выдавала в нем иностранца. Однако Люциус не был с ним знаком или, по крайней мере, точно не мог сейчас вспомнить.       — Прошу меня извинить, я направляюсь к главе Отдела магических игр и спорта. Если у вас есть какое-то сообщение для меня, оставьте его в приемной Фонда «Под крылом дракона», как туда пройти знает любой волшебник здесь, — коротко кивнув, Люциус направился к двери.       — Сеньор, кажется, ваш сын находится там, — сообщил незнакомец очевидную для Люциуса вещь, а так как он сказал ему это в спину, то не увидел сжатых в презрении и нетерпении губах.       — Да, все так, — ответил он, обернувшись и бегло рассматривая человека, преградившего ему путь в такой важный момент.       — О, я жду уже около часа! Передо мной приходили около семи посетителей, но сейчас никого не пускают.       — С вашего позволения, я попробую войти, — с натянутой улыбкой сообщил Люциус и наложил на двери заклятия, оповещающие главу отдела о том, кто находится перед его кабинетом.       В ответ из палочки Люциуса вылетело несколько красных искр, что означало, что ему не позволено войти.       Люциус дернул ручку двери, но ручка тут же на его глазах растворилась.       — А я что вам говорил, — сказал мужчина с оранжевым платком.       Люциус подошел к нему, не скрывая изучающего взгляда:       — А вы, мистер…       — Ривас. Кармело Ривас.       — Мы знакомы? — Люциус по-прежнему изучал его внимательным взглядом.       — Ваше имя известно далеко за пределами Англии. А я путешествую по миру, бывал, знаете ли, много где и, поверьте, ваше имя на слуху у многих. Кажется, Министерство уже совсем отряхнулось после правления Темного Лорда, — сказал он и огляделся, будто бы пришел сюда пять минут назад. Что ему мешало оглядеться, пока он дожидался возможности попасть в кабинет Кегга — неясно.       — Все так, — ответил Люциус, не понимая до конца, на чьей стороне этот человек, и какую из своих масок ему показать.       — Кажется, вы будете за мной в очереди к сеньору Кеггу, — извиняюще улыбнулся Ривас.       — Мистер Ривас, за этой дверью сейчас решается очень важный вопрос, напрямую относящийся к судьбе моего единственного сына. У вас есть дети?       — Нет, сеньор. Ни жены, не детей. Но есть любимая собака, ка-де-бо по кличке Фелиз. Так что я понимаю немного в ответственности за подопечных.       Люциус недовольно скривил губы, оскорбленный тем, что его единственного сына сравнили с жалкой собакой.       — Я был очень удивлен, когда узнал, что именно вы являетесь учредителем Фонда поддержки пострадавших во время войны. У нас писали о нем в газетах, даже… кажется, несколько раз. Да-да. Чудесная эмблема, считаю, а снимки с благотворительного вечера просто изумительны. Какое благое и важное дело.       — Благодарю. Для нас всех сейчас является важным любая поддержка пострадавших. Этим занимается не только Фонд, но также недавно созданные некоммерческие организации помощи пострадавшим разумом, в них оказывают духовную поддержку волшебникам помогают справиться с ужасами покалечившей их войны, еще появилось множество квот для быстрого приема на службу в Министерство. Но наш Фонд занимается основой основ — финансовым благополучием. Так сказать, открывает двери для того, чтобы решить, какую жизнь строить дальше.       — О да, сеньор, деньги открывают множество дверей, — задумчиво произнес Ривас. — Открывают для одних, чтобы закрыть для других!       В этот момент открылась дверь, на которую то и дело поглядывал Люциус и из нее стремительно вылетел Драко, который не ожидал увидеть своего отца.       — Что ты тут делаешь? — спросил он тихо, бросая взгляд то на отца, то на внимательного наблюдателя с оранжевым платком.       Желая не усугублять натянутые отношения с сыном, а, наоборот, растопить образовавшийся лед, Люциус также тихо ответил:       — Драко, я все знаю. Что они решили?       — Отстранение без восстановления, — ответил он.       — Ступай в мой кабинет. Я разберусь во всем.       Драко коротко кивнул, и дверь за Люциусом закрылась.       И сколько бы Драко не обещал себе не принимать больше помощь своего отца, в моменты, когда Люциус был на его стороне, пытался добиться для него всего самого лучшего и наказать обидчиков, в душе просыпалось давно забытое теплое чувство, как в детстве, что папа обязательно все уладит и они посмеются позже над этим в его кабинете.       Но не успела дверь закрыться, как к нему тот же подоспел новый знакомый его отца, протягивая руку:       — Кармело Ривас. Очень рад с Вами познакомиться, Драко Малфой.       Драко пожал руку и прямо спросил:       — Откуда вы знаете меня?       — Ах, кто же не знает Малфоев, — улыбнулся он.       Драко кивнул и, погруженный в свои мрачные мысли, уже собрался идти в кабинет отца, но у Риваса были другие планы:       — Драко, вы очень похожи на отца. Я имею в виду, внешне, — Ривас подошел чуть ближе, разглядывая его. — Интересно, похожи ли вы на него деловой хваткой...       Драко коротко огляделся и не скрывая раздражения, спросил:       — О чем вы?       — Для начала позвольте мне представиться. Я являюсь владельцем одной из самых крупных сети магазинов магических предметов в Европе. Может быть, Вы когда-либо, слышали о ней…       Он достал из внутреннего кармана пиджака волшебную палочку, взмахнул ей и протянул появившуюся из неоткуда черную пустую визитку. Но как только Драко взял ее в руку, на ней медленно проявилось изображение золотого щита, сверкающего рубинами и другими драгоценными камнями. Ниже появилась надпись «Ancile». Драко провел большим пальцем по щиту и тот оказался рельефным и холодным, будто крошечная копия реального щита.       В представлении его магазины не нуждались. Драко прекрасно их знал.       — Анкил, — сказал Ривас. — У меня закупаются даже Горбин и Бэркс. Думаю, они вам знакомы больше, ведь по их заказу мы направляли для вашего семейства многие… ценные вещи.       Ривас говорил о различных предметах темной магии, которые издревле коллекционировали Малфои.       — В Англии, к сожалению, пока что нет ни одного моего магазина. В Министерстве… опасаются того, чего не понимают. А многие мои предметы требуют особого к ним отношения. Кроме того, многие вещи даже запрещено перевозить через границу. Но, бывают исключения, конечно, помню, так в Горбин и Бэркс были доставлены Пояс Брингильды, несколько десятков рук славы, мечи… ах, да, еще было великолепное ожерелье… с опалами.       Драко посмотрел прямо в глаза Риваса, который, знал, что Драко все понимает. Значит, это он был поставщиком проклятого ожерелья, которое Драко приобрел перед шестым курсом для того, чтобы проклясть Дамблдора.       — Драко, мы можем поговорить в более уединенном месте? — тихо спросил он. — Хочу пригласить Вас на ужин в мое шотландское поместье.       — Когда?       — Ммм, — задумчиво протянул Ривас, но только для вида. Его ответ был уверенным, будто придуманным уже давно. — Сейчас.