Красной нитью через всю жизнь

      В глухом куполе, скрывающем их от посторонних звуков и глаз, они остались наедине с правдой.       Никогда еще Гермиона не смотрела на него так зло и осуждающе.       В узком переулке Хогсмида они стояли с Драко друг напротив друга, прислонившись к стенам противоположных домов. Не касаясь даже носами ботинок.       Хотя в начале рассказа Драко они обнимались.       Ее эмоции в процессе менялись быстро — сочувствие, удивление, возмущение, раздражение, и, наконец, злость.       Она молчала до той самой фразы, которая стала для нее последней каплей:       — Я сделал это ради тебя.       Она несколько мгновений пораженно смотрела на него, а затем дала волю своим эмоциям.       — Ради меня?! А когда я тебе дала понять, что деньги — это все, что мне в жизни нужно? Когда я выразила хотя бы намеки на недовольство тем положением, что у нас есть? Или я не говорила тебе, что мы всего добьемся вместе? Я похожа на человека, который мечтает получить деньги любым путем? Думаешь, я не согласилась бы на контракт с Флюмами, если деньги для меня имели такое большое значение?! Нет, Драко, ты делал это исключительно ради себя!       Она лишь на мгновение перевела дух, подняв голову и взглянув на маленький клочок неба над головой.       Чтобы скрыть не вовремя подступающие слезы.       — Тебе что, не хватило суда после войны? Тебе не хватило нападения на Рона? Тебе не хватило возможности быть уволенным без восстановления из Министерства?!       И это она еще не знала, как после применения магии на магглах его спасла Скитер.       — Чего ты добиваешься, Драко?! Чего?! Чтобы тебя посадили? Что ж, поздравляю, ты еще никогда не был так близок к этому!       Совершить это преступление оказалось не так сложно как теперь выдерживать ее эмоции. Этот ураган сметал все на своем пути, и больше всего на свете Драко хотелось просто сбежать: трансгрессировать и не слушать, что Гермиона скажет еще.       Как от нее прозвучат слова об их расставании.       Но Драко не двигался с места, слушая. Смело смотрел ей в глаза.       Она была права, и он заслужил ее гнев. Ведь он растоптал доверие единственного человека, который верил в его исправление.       Да, все что он делал, он делал для себя, а не для нее. Доказать себе и отцу, что он сможет жить шикарно и без денег родителей. Что он чего-то стоит в магическом мире. Потом он придумал бы еще какой-то способ заработать быстро и много. И обязательно этот путь должен был закончиться его арестом.       Но, черт возьми, кто знал, что это произойдет так быстро?!       — Как ты вообще мог поверить какому-то человеку, который просто показал свою визитку. Как ты мог поверить, что ножницы действительно уничтожают магию палочки?!       Ни на один ее вопрос Драко не отвечал, но она и не ждала ответа, а продолжала.       — Какая же это глупость! Зачем?! Зачем ты так беспечно отнесся к шансу построить новую честную жизнь?! Если бы ты сделал что-то ради нас, этого НИКОГДА бы не произошло! И самое из этого ужасное… самое ранящее это то, что ты НИЧЕГО мне не говорил!!!       Глубоко выдохнув, она замолчала и отвернулась. Злость, по всей видимости, еще клокотала в ней, но риторических вопросов, режущих его сердце словно Сектумсемпрой, больше не было.       Сказала ли она все что хотела или нет, было не ясно.       Громко сглотнув, Драко задал единственный вопрос, который волновал его:       — Ты теперь оставишь меня?       Она взглянула на него коротко, затем снова отвернулась, нахмурившись.       Обдумывала.       После продолжительного молчания она, повернувшись к нему полностью, внимательно посмотрела на его лицо.       С недоверием, будто бы видела его впервые.       Возможно, так и было. Она узнала его только что.       — Есть еще что-то, что я должна знать? — тихо спросила она.       — Это все.       — Сколько денег он пообещал тебе?       — Семь тысяч галлеонов.       — И тебя совсем не смутило, что такие огромные деньги он дал тебе просто, чтобы сломать кому-то волшебную палочку?!       — Нет, — коротко и честно ответил Драко.       Достав свою волшебную палочку, Гермиона произнесла с десяток защитных заклинаний на их купол, в том числе и усилила дезиллюминационные чары.       После чего требовательно протянула руку вперед.       — Дай мне эти ножницы.       Драко нехотя полез в карман и достал их оттуда на раскрытой ладони, но не передал их ей в руки.       — Не прикасайся. Вдруг след останется и на тебе.       Она наклонилась, чтобы внимательно изучить их. Затем подняла в воздух над рукой Драко с помощью Левиосы.       Сделав глубокий вдох и выход, концентрируясь на предмете, она начала колдовать: последовали несколько заклинаний, которые Драко никогда раньше не слышал.       Она выводила над ножницами сложнейшие руны: быстро и уверенно. Все это время ножницы светились золотистым, синим и фиолетовым цветом.       Но Драко мог догадаться, что хочет выяснить Гермиона.       — Откуда ты знаешь такие сложные диагностические чары?       — Научилась во время поисков крестражей, — ответила она, не отрывая глаз от ножниц.       После проверки лицо ее стало еще более задумчивым.       — Что скажешь?       — Чары не сработали. Я использовала три разных проверки.       — С чего ты решила, что они не сработали?       — Они ничего не обнаружили. Никакого магического следа.       В этот момент их лица оказались очень близко друг к другу, и она посмотрела ему в глаза.       Уже без прежней злости.       — Может быть, Гимки ошибся? — спросила она.       — Тогда что здесь делают авроры?       — Например, след остался за ведьмой, чью палочку ты сломал.       — Проверь и ее.       Из кармана он достал обломки палочки и протянул их вперед, на что Гермиона закатила глаза, но тут же начала ее диагностировать:       — И сколько ты планировал хранить ее у себя как сувенир?       — До свадьбы, — с грустной усмешкой ответил Драко.       Свадьбы, которой, как он понимал, теперь никогда уже не будет.       — Нет. Она тоже чиста. И действительно не подает признаков магии.       — Потому что ножницы работают, — ответил Драко, будто бы гордясь тем, что хотя бы с действием ножниц его не обманули.       Гермиона ничего на это не ответила.       — Когда ты должен их вернуть?       — Завтра.       — Вещь, конечно, интересная.       — Что?!       Гермиона снова прислонилась к противоположной стене, скрестив руки на груди.       — Да, магия в ножницах темная. Но ничего подобного я в своей жизни не видела, даже в книгах.       — Рад, что тебе они приглянулись. Но что насчет следа на мне?       Гермиона снова нахмурилась.       — Я не знаю. Не понимаю. Может быть, след исчез сам, спустя время? Ты же хранил их дома и ничего не происходило. Никто не пришел тебя арестовать. Ривас ничего не говорил об этом?       — Нет. Я мало что помню из его слов. Все как в тумане.       — В любом случае ты — лишь исполнитель. Заказчик — он. Чем быстрее мы смиримся с новой реальностью, тем меньше страданий она принесет. Теперь все, что мы можем делать — это исправлять твой поступок, а не жалеть о том, как все могло бы быть.       — Мы? — недоверчиво переспросил Драко.       Гермиона наклонив голову вбок выжидающе посмотрела на него.       Но он ждал ответа.       — Ну конечно мы! — сказала она, наконец, словно это должно было быть для него очевидным.       — Нет, в этом случае исправляю я, Гермиона. А именно, иду к аврорам и все им рассказываю, — ответил Драко жестко и отошел от стены, но Гермиона взяла его за руку.       — Стой, — сказала она быстро и опустила глаза. Ее пальцы крепко сжали пальцы Драко.       — Ну что? — тихо спросил Драко и попытался освободить руку, но ее хватка лишь усилилась. — Ты во всем права. Кроме того, что это должны исправлять мы. Тебе нужен отдых от спасения других. Кто-то должен был спасти тебя, и прости, что я не справился.       Гермиона зажмурилась, а затем посмотрела на Драко.       — Нет, не может быть, что жизнь дала нам только месяц без разлук, — тихо сказала она.       Драко усмехнулся и погладил щеку Гермионы тыльной стороной ладони.       — Ошибка думать, что после долгих испытаний и лишений обязательно придет счастье. Будто бы ты их заслужил своим терпением и храбростью. Это неправда. Нет никаких причинно-следственных связей. Ведь я как-то получил месяц счастья с тобой, хотя ничем его не заслужил.       — Драко, — прошептала она.       Он не знал, что именно она имела в виду и не успела объяснить, потому что он прижал ее к себе и крепко поцеловал.       Действительно как в последний раз.       Гермиона обхватила его шею руками и ответила на поцелуй, прижимаясь в ответ.       Он трогал ее волосы, ощущал запах, запоминал каждое движение ее языка, губ и рук. Он тонул в этом счастье последний раз. Грелся в теплоте солнца ее любви, которое сменится холодом и темнотой после того, как этот последний поцелуй закончится.        Она прервала его сама.       — Нет, — сказала твердо она.       — Что нет? — шепотом спросил он и попытался возобновить поцелуй, легко дотронувшись губами до ее нежней губы.       — Не целуй меня как в последний раз, — сказала она и посмотрела ему в глаза с таким привычным для него упрямством.       Драко приулыбнулся и глубоко вздохнул.       — Имею право.       — Не имеешь, — уверенно сказала она и немного отстранилась. — Следа нет. За тобой еще никто не пришел. Твоя вина не доказана.       — Ты знаешь правду.       — Но не они.       Драко опешил. Он смотрел на Гермиону, не веря своим ушам. Это он ее сделал такой или она такой была всегда?       Он обхватил ее лицо руками и сказал:       — Нет, даже не думай. Я виновен. Я понесу наказание.       — Ведь мы не знаем, кто эта волшебница. Не знаем, насколько это серьезно.       — Какая разница?!       — Драко! Скажи честно, если бы за тобой не охотились авроры прямо у меня перед носом, ты рассказал бы мне правду?       Она точно знала правильный ответ, но заставила его это произнести.       Нехотя.       — Наверное, нет.       — Значит, дело не в честности?       — Сейчас уже нет смысла думать, как это могло бы быть. Ты сама так сказала, а я согласен с тобой. Есть я, есть преступление, которое я совершил. Есть предусмотренная для этого мера наказания.       — Прежде я хочу все выяснить. Кто эта ведьма, что она сделала и что тебе грозит за помощь ей.       — Ты вообще-то прямо сейчас становишься соучастницей.       — Да. Поэтому тебе придется на мне как можно скорее жениться.       — Гермиона, — сказал он серьезно. — Ты, блять, сошла с ума.       — Нет. Супруги могут не давать показания друг против друга. Меня не имеют права заставить выпить сыворотку правды, если я буду твоей женой.       — И ты пойдешь на это? Чтобы…       Драко не сразу смог продолжить. Просто не мог. От осознания, на что она идет ради него, слова застряли в горле, даже дышать стало тяжелее.       — Чтобы тебя не посадили, — тихо закончила она.       Он прижался к ней лбом и закрыл глаза. Дыхание было сбивчивым и громким.       — Подумай только ради кого ты на все это идешь, — прошептал он сокрушенно. — Я не заслужил тебя. Я недостоин. Одумайся, пожалуйста. Умоляю.       Горечь внутри была такой сильной, что разъедала все внутри и оставалась на языке, с каждым произнесенными словом.       Его руки, которые все еще держали лицо Гермионы, в этот момент накрыли ее собственные.       Ласковые поглаживания были медленными и успокаивающими.       — Я никогда не оставлю тебя, слышишь? — прошептала она.       Драко открыл глаза. Ее глаза были полные слез.       — Ты не должна так говорить, и если это из-за предложения…       — Нет, — резко оборвала его она. — Это не из-за того что происходит с нами вокруг. Это то, что есть у меня внутри. Ты — мой выбор. Каждый день и особенно сегодня.       — Почему?       — Потому что я увидела твою тьму. Я хочу знать все в тебе, без исключений. Я принимать это.       Драко коротко поцеловал ее в губы и затем сказал:       — Только не переставай в меня верить, пожалуйста. Я стану лучше, я буду достойным тебя человеком. Потому что ты достойна лучшего, а я не смогу видеть тебя с кем-то другим.       — Не перестану, — заверила его она, покрывая его лицо поцелуями. — Не перестану, я обещаю.       Их взаимная нежность рассыпалась друг на друга в виде легких поцелуев, поглаживаний и прикосновений.       В защищенном Гермионой переулке никто не смог бы их достать. Почему-то Драко был уверен, что ее магия защитила от всего, а тем более от других волшебников.       Еще долго они не могли покинуть это место, не в силах оторваться друг от друга. В деревне, где и произошло преступление. Там, где Драко разыскивали.       — Нам нужно уйти отсюда, — сказала, наконец, Гермиона.       — А как же корм для Живоглота?       Посмотрев на Драко с укором, она задала встречный вопрос:       — И после всего, что случилось, тебя еще волнует какой-то корм?       — Жизнь ведь продолжается, — усмехнулся он ее возмущению. — Пока что.       — Нет. Идеально бы подошло какое-то место, где тебя бы не стали искать. Ни поместья, ни наш дом. Есть идеи?       — Есть, — ответил Драко и обнял Гермиону. — Трансгрессия будет непростая. Доверься.       Оставаясь в крепких объятиях, они оказались в парке у церкви достопочтенной Хильды.       Ветер раскачивал кроны деревьев, и только шелест листьев нарушал царившую там тишину. Было прохладнее, чем в Хогсмиде, а небо заволокли тяжелые серые облака. Но в этом месте с первых секунд чувствовалось необъяснимое умиротворение.       — Мама привела меня сюда недавно, — сказал Драко. — В этой церкви проходили все таинства Блэков. Она попросила, чтобы мы венчались здесь. Это место силы ее рода.       — Здесь так спокойно, — отметила Гермиона, оглядываясь вокруг.       — Наверное, потому что мы здесь одни.       — Да нет, безлюдность не всегда дает спокойствие. Не в этом дело.       — В чем же?       — Возможно, в магии этого места. Но мне нравится здесь.       Драко улыбнулся.       — Давай зайдем? — спросила Гермиона, и, не дожидаясь ответа, взяла Драко за руку и потянула за собой.       Большая деревянная дверь поддалась легко, но внутри никого не было.       Освещали пространство лишь несколько свечей у алтаря. Украшений в храме не было, лишь несколько ваз с цветами у распятия. Медленно пройдя несколько рядов скамеек, Гермиона по какой-то известной лишь ей причине выбрала лавочку слева от нее и присела, оставив место для Драко.      Тишина в церкви была совсем другой, нежели в парке. Каждое их движение эхом отдавалось вокруг, и Драко старался вести себя как можно тише.       Гермиона сидела ровно, глядя вперед, на распятие. Драко тоже посмотрел на него. Потом на узкие окна. На потолок. На пол. На свечи. На ровные ряды скамеек. На цветы. И снова на Гермиону.       Она продолжала смотреть на распятие.       — Ты же знаешь, что все религии мира были созданы волшебниками для контроля на магглами? — уточнил у нее Драко, почему-то шепотом.       Для кого именно соблюдалась им тишина, он подумать не успел.       — Тогда почему волшебники сами отмечают христианские праздники?       — Не более, чем традиция. Просто привычка.       — Значит, то, что считают магглы богом — волшебники?       — Да. Именно так.       — Во что же тогда верить волшебникам?       Драко вздохнул.       — Ни во что.       — Звучит безнадежно грустно, — сказала Гермиона и повернулась к нему.       — Такова жизнь, — ответил Драко, глядя на ее слабо освещенное свечами лицо.       — Помолись со мной, Драко, — внезапно попросила она, и почему-то от ее просьбы стало очень неловко.       Она, не верящая в прорицания как таковые, рассудительная и умная, просит его… да быть такого не может!       Драко еле сдержал нервный смешок. Но ее взгляд просто не позволил отказать.       — Я не умею, — честно признался он.       — Попроси о том, чего хотел бы для себя больше всего на свете, всем сердцем.       — Например, чтобы меня не посадили? О таком можно? А чтобы я все-таки безнаказанно получил эти семь тысяч галлеонов?       Но ее испепеляющий взгляд дал понять, что не время для шуток.       — Ладно-ладно, — тут же заверил ее Драко. — Я попробую. Правда. Это нужно делать вслух?       — Нет.       Снова оглядевшись вокруг, Драко сложил руки в замок. Не потому что видел где-то, что молятся, именно так, а потому что было удобно. Глубоко вздохнув, он закрыл глаза и опустил голову немного вниз. Хотя логичнее поднимать ее вверх, ведь Бог наверху?       Или внутри тебя?       Кхм. Если там кто-то слышит, то здравствуйте. Без сарказма. Просто не знаю, как обращаться. Гермиона сказала, что надо просить для себя, чего хочешь всем сердцем. У меня такого нет. Я всем сердцем хочу, чтобы Гермиона была счастлива. Чтобы она плакала только от радости. Чтобы чаще улыбалась. Чтобы все ее проекты были успешными. Чтобы у нее получилось изменить мир в лучшую сторону, так как она себе и задумала. Обратите там, наверху, на нее особое внимание. Она заслужила больше всех. И если можно, дайте мне возможность быть рядом и помогать ей во всем. Но только если она будет счастлива. Только это. Это все, что я хотел. Ну и чтобы не просила меня больше вот таким заниматься. Как это назвать? Спасибо, и извините, если так никто не молится, я вообще не понимаю, зачем все это…       — Драко, — шепотом обратилась Гермиона. — Мы можем обвенчаться завтра?       — И как теперь не поверить в Бога, — усмехнулся Драко. — Д-а. Думаю, без проблем. А что же с Ривасом? Мне идти к нему?       — Пока что нет.       — Тогда я ищу священника.       — Тогда я ищу белое платье.       — Уверена? Учитывая все обстоятельства…       — У нас ведь не брак по расчету. Свадьба была бы так или иначе. Просто… раньше, чем мы думали.       — Намного.       Гермиона взяла Драко за руку и сказала:       — Ты знаешь, что по традиции жених и невеста проводят ночь перед венчанием отдельно?       — Вот еще. Я не собираюсь расставаться с тобой ни на минуту.       — Просто… плохая примета, если сделать наоборот. Приводит к расставанию.       Драко закатил глаза. Но как будто даже ему шутить с судьбой не хотелось.       — Ты останешься у родителей?       — Да.       — Значит, я сегодня в Коукворте один?       — Всего лишь эту ночь, — успокаивающе ответила она и погладила его по руке.       — Хорошо. Последний раз отдельно.       — Только не пропадай, иначе я буду думать, что тебя арестовали. Будь на связи.       Драко прижал ее макушку к себе и поцеловал.       — Я пришлю сову о времени церемонии.       Покидая церковь, Драко улыбался. Место действительно было приятным. Страх окончательно растворился в радости и предвкушении завтрашнего дня. Любовь переполняла сердце Драко и после всего пережитого за последние дни он ощутил себя по-настоящему счастливым.       Наверное, впервые в жизни никакие тревоги о будущем его не одолевали. Он был уверен: у них все будет хорошо.