Красной нитью через всю жизнь

      1994 год, третий курс       Уносящее в небеса быстрее любой самой дорогой метлы на свете ощущение собственной важности заполнило до краев наследника рода Малфоев. В очередной раз сын был до глубины восхищен своим отцом, чье всемогущество и власть, конечно же, не требовали доказательств, но были снова так блестяще продемонстрированы всему магическому миру, в частности Хогвартсу, в частности Поттеру. И, конечно же, Грейнджер.       Комиссия по обезвреживанию опасных существ, наконец-то, приняла решение о казни гиппогрифа, за малым, не затоптавшим до смерти Драко Малфоя. Странным оставалось лишь то, как Дамблдору удавалось оттягивать своим авторитетом это решение так долго. И ничуть неудивительно, что Малфои одержали победу. Дамблдор, так упрямо сражавшийся за помилование гиппогрифа, уже давно потерял все, за что его когда-то уважали, и звание великого волшебника осталось лишь в виде надписи где-то на смятой коробке от шоколадной лягушки.       От ощущения полного удовлетворения и уверенности в себе магия приятно покалывала на кончиках его пальцев. Весь урок по уходу за магическими существами он тихо пародировал полное несчастья выражение лица Хагрида перед гогочущими Крэббом, Гойлом и Пэнси. Он рассказал им о том, как идиоты из комиссии наконец-то приняли правильное решение о казни гиппогрифа, в первую очередь.       Сразу же после последнего заседания комиссии отец написал ему подробное письмо о том, кто вздумал с ним спорить, кто поддержал сразу, а кто сомневался. Имена, мотивы, способы влияния, факты и догадки самого Люциуса, остроумные замечания и личные секреты некоторых волшебников. Драко успел прочитать все по нескольку раз, стараясь запомнить почти наизусть и отложил это письмо в папку из драконьей кожи, словно важный документ.       Конечно, документ. Еще бы. Там отец написал даже о том, как договаривался с самим министром магии!       Однажды Драко будет сам на его месте. Однажды он также уверенно и играючи будет манипулировать людьми и получать желаемое. Люциус превзошел своего отца, а Драко превзойдет своего. Это предписано каждому наследнику рода Малфоев.       Когда после окончания урока Хагрид повернул к своей хижине, а ученики направились в замок, Драко заметил, как тот больше не сдерживал своих эмоций, что не могло пройти незамеченным.       — Ха-ха-ха! Разревелся.       Поэтому Крэбб и Гойл остались с ним еще на мгновение перед входом в замок, глядя в спину учителя, который то и дело смахивал слезы рукой.       — Вы видели что-нибудь более жалкое?! — воскликнул Малфой. — И это наш учитель!       В следующее мгновение он заметил, как Грейнджер стремительно приближается к нему, а два ее придурка-друга пытаются ее догнать. Волосы были взъерошены еще больше обычного, брови нахмурены, взгляд — ненавидящий.       Ну и что она может сделать ему, Малфою, после такого?       Удар.       Ее холодная рука на его щеке. После чего — разлившийся по всему телу сверху вниз от щеки жар. Это было невероятно контрастно — ее холодная, почти ледяная рука, которая ударила его живым огнем, наполняющим все его тело…       …Приятным теплом.       Время остановилось, он не верил своим глазам. Не верил в то, что она это сделала на самом деле. Ее слова резко вытащили его в реальность, подтверждая, что ему это не снится:       — Не смей так говорить о Хагриде, ты, злобная дрянь…       За спиной ее дружки пытались (впервые?) воззвать к ее разуму, а она замахнулась для еще одного удара.       Казалось, она дрожит от злости. Никогда еще ранее он не видел ее такой эмоциональной и несдержанной. И это все из-за недоумка полувеликана? Нет, серьезно?       — Не мешай, Рон!       И когда он увидел в ее руке древко палочки, способность мыслить вернулась к нему. Точнее, сначала вернулась способность тревожиться за себя. Ему стало страшно. В тот момент он понял, что не знает, на что Грейнджер способна ради защиты других.       Пусть и недостойных этого.       Она уверенно направила палочку в его грудь, но помедлила с заклинанием.       Драко несколько мгновений смотрел в ее темные глаза, затем заметил, как от него ждут чего-то застывшие в недоумении Крэбб и Гойл и, наконец, отдал им приказ:       — Пошли.       Спускаясь в подземелья, беспокойные мысли терзали его голову. Может быть, именно сейчас нужно остановиться? Все уже поняли, кто такие Малфои, тупая птица-лошадь пусть отправляется жить в Запретный лес. Драко все-таки здоров и убивать никого не надо.       Но что он скажет своему отцу? Ему, который уже дал столько взяток, который столько месяцев работал над тем, чтобы просто исполнить желание Драко — «пусть скотину казнят!».       Теперь ему просто было страшно заикнуться о том, что, возможно, это было сказано с горяча и вовсе не то он на самом деле имел в виду. Не убийство, а просто изоляция. И чтобы великана убрали с поста учителя. Вот, пожалуй, этого было бы и достаточно.       А сейчас Грейнджер его ненавидит.       И это она, спокойная, рассудительная, ни разу не импульсивная действительно ненавидит его?       Оказавшись у себя в комнате, он сел за стол, призвал пергамент и перо. Без понятия зачем. Окунул перо в чернила и так и оставил над пергаментом, пока на него не упала черная клякса.       И что он, собственно, собрался написать?       Здравствуй, отец. Как ты поживаешь? Получил и прочитал твое письмо о последнем заседании комиссии, где и было принято окончательное решение по делу гиппогрифа. Жаль, что мне не суждено было этого увидеть. Уверен, ты был на высоте! Я, конечно же, с самого начала знал об исходе этого дела, как и любой из комиссии. Все, за что ты берешься неизменно выигрышно. Никакие обстоятельства не способны тебе помешать, потому что ты сам создаешь обстоятельства для победы! А еще хотелось бы посмотреть, как этот жалкий великан едва не развалил под собой дубовый стул восемнадцатого века и рассыпал все бумажки с подготовленной речью. Смех, да и только. Наверно это грязнокровка Грейнджер ему написала речь, чтобы комиссия хотя бы не подумала, что он умственно отсталый. Спасибо за твои советы и комментарии относительно каждого из представителей комиссии. Они для меня чрезвычайно важны и полезны. Думаю, что это письмо я буду перечитывать очень часто.       А теперь уговори комиссию не убивать гиппогрифа. Чтобы грязнокровка меня перестала ненавидеть.       От самого себя стало противно. Даже не начав писать, он отбросил перо куда-то подальше от себя на стол, не потрудившись почистить его от оставшихся клякс.       Выбежав из своей спальни, ни слова не сказав ожидавшим его в гостиной Крэббу и Гойлу, он направился в сторону класса заклинаний, когда увидел вдалеке Грейнджер.       Она стояла у лестницы, ведущей в башню Гриффиндора и что-то держала в руках, низко склонив голову.       Драко был слишком далеко, чтобы разглядеть вещь в ее руках. Но зато мог беспрепятственно понаблюдать за ней какое-то время. По-воровски, боязливо, он спрятался за стеной и медленно выглянул.       Растрепанная, одинокая. Все еще злая на него? Он не мог разглядеть. И что вообще она делала одна?       Но он видел, как она убрала за пазуху вещь, которую до этого держала в руках. По всей видимости, волосы скрыли цепочку и это был какой-то кулон.       Толпа учеников старших курсов, с громкими разговорами и смехом, появившаяся из Большого зала и двигающаяся в сторону лестницы, закрыла Гермиону собой.       Тогда Драко быстро перебежал за другую стену, чтобы разглядеть ее поближе.       Гермиона немного отошла, пропуская учеников вперед. Посмотрела им вслед и глубоко вздохнула. Он видел, как поднялись и опустились ее плечи. Теперь он даже мог разглядеть ее выражение лица. И оно ему очень не понравилось.       Уставшее, поникшее, способное вызвать такую ненужную и неуместную жалость.       Но только не у него, конечно. Не у Малфоя.       А дальше она вытерла ладонью щеки с двух сторон.       Слезы?       Определенно это были именно слезы. Ее брови, сдвинутые домиком и опустившиеся уголки губ заставили Драко поежиться. На это было неприятно смотреть. Но он не мог оторвать глаз.       А что тогда она прятала за пазуху? Возможно, она носила на шее распятие, ведь украшения не нужно было прятать?       Затем она, словно почувствовав на себе его взгляд, взяла себя в руки. Еще несколько мгновений постояла на лестнице, словно о чем-то размышляя и направилась наверх, к своей башне.       Драко сам не заметил, как резко дернулся вперед и вышел из своего укрытия. Если бы в тот момент она зачем-то обернулась, то точно увидела бы его. И как он смог объяснить, что он дернулся не в сторону к ней, чтобы приказать не плакать, что он попробует что-то сделать, чтобы спасти этого тупого гиппогрифа?..       Что-то, но, конечно же, не напрямую попросит об этом отца. Исключено. Отец просто его за это убьет.       Драко поджал губы. Если бы быстрый мыслительный процесс в его голове мог издавать звуки, то на весь Хогвартс раздался бы свист закипающего чайника. Тогда он и придумал решение. Он сам проберется в день казни к гиппогрифу. И отпустит его.       Но своего отца он никогда не разочарует.       ***       До новой жизни оставались примерно сутки, которые они с Гермионой, к сожалению, планировали провести отдельно.       И хотя диагностические чары не показали наличие магического следа на Драко, он решил, что не будет проводить ночь там, где его могли задержать, а Гермиона не должна знать, куда он направляется, чтобы ей не пришлось врать аврорам.       Пусть думает, что он в Коукворте.       Опасаясь того, что отец наложил защитные чары на их дом, Драко трансгрессировал недалеко от главных ворот.       Поместье Малфоев освещалось ярчайшим летним солнцем, какое бывает в этих пасмурных краях так редко. Не было ни единого облачка над головой, только теплый согревающий свет, разливающийся по саду и огромному особняку — погода будто бы была солидарна с искрящимся и веселым настроением Драко. Хватит с него дождей, туч, ветра, недомолвок, тайн и преступлений — с его души упал огромный камень и его не интересовало, куда он укатился. Больше он не сдавит Драко грудь и не затруднит его дыхание. Дальше все будет хорошо.       Подойдя вплотную к кованным воротам поместья, он сначала проверил несколькими заклинаниями наличие слежки за ним и присутствие неподалеку других волшебников. Только после того, как чары не показали ничего подозрительного, он проверил открыт ли вход для него, и беспрепятственно прошел вперед.       Это его немного порадовало: путь домой для него пока что существовал, хотя отец давно мог закрыть для него проход и попытка несогласованного вторжения закончилась для него ночью в больнице святого Мунго. И не было бы никакой свадьбы.       Несколько павлинов все также степенно прогуливались по лужайкам и гравийной дорожке, ведущей ко входу в поместье, словно еще недавно здесь не обитал Волдеморт со всеми Пожирателями смерти.       Следы войны остались только внутри Драко.       К большому удивлению, его мать трансгрессировала прямо к нему из замка и сходу крепко обняла.       — Здравствуй, Драко!       — Мама, здравствуй.       — Эльфы оповестили о твоем приходе.       — Отец дома?       — Нет, — ответила она, отступила на шаг и внимательно посмотрела на него. — Но в доме лучше не говорить о том, что ему знать не следует. Домовики ненадежны. Как прошла ваша встреча с Флюмами?       Драко глубоко вздохнул, ощущая нарастающее чувство вины за то, что усилия мамы были напрасными.       Она старалась для них с Гермионой.       — Ну. Спасибо тебе за помощь, мам, но Гермионе не понравились условия. Она отказалась. Это все шло в разрез с ее принципами.       — А условия действительно так плохи?       — Если брать во внимание условия содержания там эльфов-домовиков, то да. Гермионе они сильно не понравились. Ты не поверишь кого я там встретил. Нашего Валти!       Нарцисса побледнела в одно мгновение.       — Что? Где?       — У Флюмов. Отец совсем сошел с ума? Продать домовика, чтобы договориться за Поттера и Уизли. Но с ним я поговорю потом. Послезавтра. Мама, у меня мало времени. Прости, что сообщаю тебе об этом вот так, но мы с Гермионой завтра женимся.       — ЧТО?! Драко…       — Да-да, знаю, ничего не говори, — торопливо сказал он. — Я зашел за какой-нибудь парадной мантией. Я их не брал с собой в Коукворт. Не думал, что понадобятся. Кстати, церковь Гермионе очень понравилась. Мы поженимся в ней, как ты того и хотела. Блэки нас благословят.       — Завтра?! Но завтра тридцатое августа! Это девятый лунный день. Очень опасный, самый неблагоприятный! Драко, не надо!       — Мам, — снисходительно, словно обращаясь к ребенку сказал Драко. — Это все — глупые суеверия. Никак фазы луны не влияют на жизни волшебников. Тем более на семейное счастье. Все зависит от двух конкретных людей. Только от них. Пожалуйста, не говори отцу. Я скажу сам. После всего.       — Драко, пожалуйста, перенеси ее, ради меня! Ради себя!       — Ох, мама. Ради себя я это и делаю, — с грустью сказал он, оглядывая поместье, которое некогда должно было достаться ему, словно прощаясь.       Сможет ли он еще раз прийти в него так просто после того, как женится на Гермионе?       Нет. Он знал, что отец ему этого не простит.       — Извини, мам. Я очень спешу. Не переживай за меня.       Драко не дал ей ответить, хотя она собиралась, и крепко вцепилась в его предплечья. На ее испуганное и взволнованное лицо было тяжело смотреть. Он поцеловал мать в щеку и трансгрессировал сразу к себе в комнату.       Кольцо, что он подарил Гермионе все это время считалось проклятым, но в итоге он женится и невеста от него никуда не сбежала. Если уже никакого проклятия нет на кольце, то никакая Луна не сможет им помешать. И верить в такие приметы он не собирался. Он верил своему внутреннему ощущению — все будет хорошо.       — Падди, — позвал Драко личного эльфа матери, и он с хлопком появился перед ним.       — Хозяин Драко, — склонив голову перед ним сказал эльф.       — Найди, пожалуйста, мою черную парадную мантию. Ту, которую мне шили полтора года назад. Положи ее в небольшой чемодан, что в гардеробной и принеси мне.       — Хорошо, хозяин, — ответил эльф и с хлопком исчез.       Только тогда Драко подумал, что нужно было бы все спросить у эльфов про Валти.       Но внезапно появившаяся с хлопком трансгрессии в его комнате Нарцисса быстро подошла к нему и схватила за предплечья:       — Драко! Остановись! Пожалуйста, если ты завтра…       — Мама! — резко перебил ее Драко. — Это не самое лучшее место для обсуждений.       — Идем прогуляемся. Я не займу много времени.       — Хорошо, но потом.       — Сейчас же.       — Мама, — серьезно сказал он и добавил тихо. — Сейчас я очень занят. Завтра.       — Сегодня, — настаивала она, закрывая собой выход из комнаты и крепко сжимая его предплечья.       Никто не собирался отступать.       — Мне нужно спуститься к эльфам, пропусти меня, пожалуйста, ты ведешь себя глупо.       — Драко, ты не оставляешь мне никакого выбора!       — Никакого выбора нет, мама! Есть только решение, и все! — с раздражением сказал он и попытался освободиться от ее рук. Он еще мог успеть попасть на кухню к домовикам.       — Нам нужно поговорить, пожалуйста, давай вернемся в сад!       — Мама! Прошу, хватит! — сказал Драко, не оставляя попыток освободиться, и это ему почти удалось.       Тогда Нарцисса, все еще держа одной рукой его предплечье, потянулась к карману платья за волшебной палочкой, но Драко был намного быстрее и достал свою.       — Ты что, с ума сошла?! Я же твой сын!       Глаза Нарциссы были полны слез.       Драко, не веря своим глазам, продолжал смотреть на направленную ему в грудь палочку собственной матери.       — С ума сойти, — сказал он. — На что вы только не пойдете, чтобы было по-вашему, а? Со своей чистотой крови совсем ебанулись.       Нарцисса скривилась словно от пощечины.       — Дело не в крови. Послушай меня хотя бы раз в жизни, я ведь желаю тебе только добра!       — Конечно. Вы с отцом оба мне желаете только добра, — ответил Драко пропитанным ядом сарказмом.       Появившийся рядом с Драко домовик с чемоданом отвлекли на мгновение внимание Нарциссы, благодаря чему Драко успел схватиться за ручку чемодана и трансгрессировать.       Он не хотел думать о том, что произошло в поместье, но чувства сожаления и разочарования без всяких мысленных подкреплений поселились у него в душе. Как бы быстро он все не делал, внутренняя спешка изматывала его намного больше. Она смешивалась с тревогой и создавала панику. Накладывалось еще и то, что он явственно боялся хвоста из аврората и международного розыска, который мог до сих пор тянуться за ним, посещая все те же места, что и он: сначала поместье Малфоев. Затем Коукворт, чтобы забрать остаток маггловских денег из шкатулки, где лежала его красная нить.       И красную нить тоже он забрал. На удачу.       Затем снова церковь. Там он договорился со священником о быстром и тихом венчании, где будут только они с Гермионой. В девять утра.       Дальше Лондон. Городская совятня, в которой он отправил Гермионе короткую записку с временем венчания с добавлением внизу, (после некоторых раздумий) подписи «с любовью, Д.М.».       Очередная проверка на наличие слежки за ним и обновление своих защитных и дезиллюминационных чар там, где это было необходимо.       Дальше маггловские ювелирные магазины.       Пять магазинов.       И либо у него было мало денег, либо эти магглы в Лондоне действительно заламывали цены на простейшие золотые кольца.       От платины пришлось отказаться сразу.       За малым Драко не купил серебряные кольца. Но решил поискать еще.       Так он оказался в Дырявом котле, где в голову пришла идея о последнем варианте для покупки колец.       По каминной сети он смог попасть в Крэгкрофт, деревню на юге Шотландии, о которой ему когда-то говорил отец как о самой бедной деревне, заселенной волшебниками, некогда процветающей и славящейся своими ремесленниками. Но уже когда Драко учился в школе, отец часто говорил нарицательно про какую-то дешевую вещь: словно сделана в Крэгкрофте.       В случае неудачи, ему пришлось бы вернуться в Лондон и купить серебряные кольца как бы позорно это для него не было.       Шум, толпа и тепло Дырявого котла сменились на полутемное помещение, которое сначала показалось Драко заброшенным. Это был какой-то старый трактир. Пожилая женщина за барной стойкой, протирающая стакан, с удивлением вытаращилась на него.       Сидящий за баром со стаканом пива тучный волшебник тоже не сводил с него глаз. В идеальной тишине Драко вышел из камина в трактир, а половицы заскрипели так громко, что Драко смутился. Казалось даже его дыхание было слишком громким.       Несколько одиноких деревянных столов не просто были пустыми: стулья были положены на них, будто бы никто давно ими не пользовался. И это в субботу.       — Фу-у-у ты ну-ты, — произнесла женщина с усмешкой, после того как вдоволь на него нагляделась.       Тучный волшебник, приложив усилия, оттолкнулся от барной стойки и полностью повернулся к Драко.       — Никак заблудился, малой?       Малой? Драко нахмурился. Ему тут же захотелось сказать что-нибудь гаденькое, чтобы на него перестали так бессовестно таращиться и мгновенно отстали. Он и так был на пределе своего раздражения и беспокойства.       Но он не стал ничего говорить, а лишь поджал губы, будто бы это помогало словам остаться только у него в мыслях.       Тон волшебника не был злым. Если Драко позволил бы своей злости вырваться во вне, то она попросту его раздавила, так как стиснула его со всех сторон, изнутри и снаружи.       Драко прочистил горло и сказал как можно более дружелюбно:       — Здравствуйте. Я прибыл из Лондона.       Словно это могло прибавить статуса в их глазах. Женщина усмехнулась.       — Ну, поздравляю. Назад по камину ты не улетишь. Пороху у нас лет пять как пять нету.       Посетитель за барной стойкой тихо хихикнул ее словам в унисон с ней.       Драко посмотрел вокруг в поисках пороха, чтобы убедиться в ее словах, и заметил, что глиняный горшок у камина был грязным и пустым.       — Не страшно. Я трансгрессирую, — ответил он и, заметив их недоумевающие лица, добавил. — Несколько раз, естественно.       Сделав пару шагов по скрипучим половицам в направлении барной стойки, он подошел к ним ближе и обратился к волшебнице, которая совсем забыла возобновить протирание стакана в руке:       — Мэм, вы знаете, где здесь можно приобрести какие-либо украшения?       На этот вопрос волшебник и волшебница рассмеялись.       Женщина с важным видом повторила волшебнику напротив:       — Слышал, а? Мэм!       И оба они еще раз залились смехом. Искренним. Или по крайней мере Драко не разглядев в нем чего-то злобного.       — Украшения?! Ты сюда из Лондона за украшениями прибыл? — спросила женщина с усмешкой и громко поставила стакан на стол, а полотенце, которым она вытирала его, повесила на плечо.       — Да, — коротко ответил Драко, но такой ответ ее не устроил.       Она слегка повернулась к нему и уперлась руками в столешницу, вглядываясь тусклыми светло-зелеными глазами в его лицо.       — А чем же лондонские украшения не устроили, сэр? — спросила она, намеренно выделив последнее слово.       — Ценой.       — А-а-а-а, — понимающе протянула женщина и перестала смотреть на него так пристально.       И хотя Драко выдавил это честное признание из себя через силу, оно было именно тем, что нужно. Потому что женщина несколько раз кивнула и почесала подбородок.       Бедность была в этой деревне проходным билетом в клуб?       — А по тебе и не скажешь, что кнатов не имеешь, — сказал волшебник, разглядывая его — Небось какой-то крохобор, хочет подешевле купить, да у себя в Лондоне и продать подороже.       Но женщина снова посмотрела на него и кивнула в сторону стула.       — Садись выпей, может и скажу про украшения.       Драко послушался, предварительно незаметно отодвинув стул немного дальше от волшебника рядом.       — Я Дарла Наварро. Это Тони Стоукс. А ты кто?       — Венделл Уилкинс, — ответил Драко первое, что пришло ему в голову.       Такое вымышленное имя дала Гермиона своему отцу, когда стерла память и отправила их с мамой в Австралию. Она однажды обмолвилась об этом в один из тихих вечеров в гостиной их дома в Коукворте.       — Учился в Хогвартсе? — спросил он.       — Да.       — А на каком факультете? — снова спросил Тони Строукс.       И если бы Драко ответил правду, то о ним точно бы подумали, что он хочет их обмануть.       — Пуффендуй.       — Я так сразу и подумал, глядя на тебя, — усмехнулся он и отпил из кружки пива. Драко даже стало немного обидно, но он с усилием оставил при себе желание уточнить чем именно он напомнил ему пуффендуйца, чтобы не ссориться.       — Я еще в Хогвартсе у любого мог факультет угадать! Без ошибок! Просто смотрел в лицо и понимал сразу, — похвалился Тони.       — Ага, я тоже, — подтвердила Дарла.       — Да ты что? Правда? — искренне удивился Тони.       — А как же. По цвету галстука, безошибочно, — сказала она с сарказмом.       Тони махнул на нее рукой, а Дарла тем временем поставила перед Драко наполненный темным пивом стакан, который до его прихода тщательно протирала.       Сделав крошечный глоток, он отметил, что оно было не ужасным.       — Какие украшения нужны, сэр? — спросила она.       — Обручальные кольца.       Строукс хмыкнул и сделал еще один глоток.       — Откуда про нас знаешь?       — Папа покупал когда-то здесь вещи.       — Немудрено. Наши крэгкрофтские камины до сих пор у господ в Лондоне стоят. И работают! — с гордостью сказал Строукс. — А моему предку даже делали заказ на камины в само Министерство магии…       — Конечно, конечно. А в этом баре как раз и судили Мерлина. А потом тут же с ним и выпили! — пренебрежительно сказала Наварро.       — Дура! Я тебе правду говорю!       — Да замолчи уже. Так и что, кто женится-то, сэр?       Больше слово «сэр» волшебница не выделяла, наоборот, в ее голосе Драко заметил неподдельный интерес.       — Я. Мэм, — учтиво добавил Драко.       — Да ты что! — рассмеялся Строукс и снова внимательно осмотрел его с ног до головы. — Да тебе никак только вчера разрешили вне Хогвартса палочку в руки брать! А он уже и за другую палочку…       — Тони! — перебила его Дарла.       — Обрюхатил? — не унимался Тони.       — Нет! — воскликну Драко и тут же густо покраснел, за что сам себя поругал. Повел себя как мальчик, точно так, каким они его и видели. — Мы любим друг друга.       — Да, а потом разбежитесь через год. Ну или как я. Будешь терпеть ее тридцать лет. И она САМА тебя бросит! Потому что у тебя смелости не хватило… Ну-ка, Дарла, налей мне еще.       Дарла недовольно взяла его пустой стакан, чтобы наполнить пивом, но сама все также смотрела на Драко.       — А она тоже хогвартская?       — Да, — ответил Драко и зачем-то добавил. — Я ее с Хогвартса и люблю.       Дарла чему-то своему улыбнулась и спросила:       — Тоже из пуффендуя?       — Пф, нет, конечно. Она — гриффиндорка, — ответил Драко и удивился тому, с какой гордостью он это произнес.       — О-о-о, — синхронно одобрительно протянули оба — Дарла и Тони.       — Эт ты молодец, парень! Гриффиндорочки всегда были самыми горячими, во все времена, — сказал Тони и Дарла тут же добавила:       — Я и сама училась на Гриффиндоре!       — Вот тебе и наглядное подтверждение! — сказал со смехом Тони, показывая рукой на Дарлу, и она легонько его ударила полотенцем, что висело у нее на плече. Но на лице заиграла польщенная улыбка, которая тут же преобразила ее морщинистое уставшее лицо. И в светло-зеленых поникших глазах заиграл огонек. Драко искренне широко улыбнулся вместе с ними. И не заметил, как выпил всю кружку пива.       — А что ж ты для своей красавицы не заработаешь денег? — спросил Тони серьезно.       — Мы оба работаем в Министерстве. На самых первых ступенях.       — А родители вам не помогают? — спросила Дарла.       — Ее родители — магглы. А у меня… нет родителей.       Эта ложь ему далась намного легче, чем он предполагал, потому что по ощущениям говорил правду. Теперь ему придется попрощаться с родителями. Его выбор сделан окончательно, и он самый правильный из возможных.       — Поискал бы в Косом переулке кольца, — посоветовал Тони.       — Косой переулок еще со времен моего детства дорогое место. Туда ведь едут со всей Англии за товарами, — ответил Драко.       — Верно. Какой Косой переулок?! — поддержала Дарла. — Ты там был, когда в Гринготтсе только фундамент заложили.       — Эй, я не такой старый! — возмутился Тони.       — И когда ж у тебя свадьба? — снова переключила свое внимание Дарла на Драко.       — Завтра, — ответил Драко, глядя ей в глаза. — И честно говоря, я в отчаянии, мэм.       — Так перенеси, — выдал очевидное решение Тони, и Драко чуть было не закатил глаза.       — Правда, к чему спешишь? — спросила Дарла, внимательно его изучая.       — Моя невеста верит в астрологию. Завтра наиболее благоприятный день в году, — ответил Драко и пожал плечами. — Я и сам только сегодня узнал, что у нас завтра свадьба.       Тони и Дарла рассмеялись.       — Бабы, — задумчиво сказал Тони и глотнул пива.       — А ты чего ж, даже спорить не стал? — спросила Дарла.       — Нет. Я готов и сегодня на ней жениться. А для нее это важно.       — Нет в тебе стержня. Не мужик, — сказал Тони, словно подводя итог.       — Ой, помолчал бы! Ты со своей женой был как подставка для метлы. А парень от любви делает, а не от страха, как ты! — воскликнула Дарла.       — Ты вообще откуда можешь про любовь знать?!       — Пей свое пиво молча или живо отсюда вылетишь. Или уже забыл мои проклятия? — пригрозила Дарла, на что Тони ничего ей не ответил.       На какое-то время все трое погрузились в молчание, которое по ощущениям было тягостным и напряженным только для Драко, а для них двоих — самым привычным.       Драко вертел в руке опустевший стакан. Тони допивал свое пиво. Дарла переставляла какие-то предметы в баре, Драко не мог увидеть, какие именно.       — Ладно, — внезапно прерывая молчание, сказала Дарла, быстро сняла с себя фартук и вышла из-за барной стойки к Драко. — Я скажу о тебе моему отцу.       — Ты что, с ума сошла? Он вас вышвырнет! — подал тут же голос Тони, но Дарла метнула в него испепеляющий взгляд.       — Что? Почему? — недоумевающе спросил Драко.       — Да потому что он перестал делать украшения после того, как его супруга умерла полгода назад. Мать Дарлы, — ответил Тони с горечью в голосе и хлебнул пива.       — Я просто расскажу ему о тебе. Ничего не обещаю. Если откажется — извиняй.       Вариант того, что кольца будут сделаны для них на заказ, индивидуально, просто окрылила Драко и счастливый, он спрыгнул со своего высокого стула, как вдруг осознание резко заставило его помрачнеть и спросить:       — Но сколько это будет стоить?       Ему даже не хотелось просить перенести оплату до получения им семи тысяч галлеонов, потому что этих денег он мог никогда в своей жизни не увидеть.       — Сколько у тебя есть сейчас?       — 10 галлеонов, 7 кнатов и еще немного маггловских денег. Примерно на 5 галлеонов.       Он назвал действительно все, что имел.       Следующая зарплата была только через месяц.       Кивком головы Дарла пригласила его следовать за собой, на темную деревянную старую лестницу, на второй этаж.       В коридоре на втором этаже было также темно и пыльно. Несколько дверей по обе стороны: три с одной и три с другой. Видимо, при трактире была еще и гостиница. Когда-то. Теперь на четырех из шести комнат висели толстые замки.       Дарла тихо постучалась в самую дальнюю комнату и, не дождавшись ответа, вошла.       Драко ждал.       У него не было времени. Он боялся был пойманным. Он спешил. Но он продолжал ждать. Жаль, у него не было даже наручных часов, поэтому он не понимал, сколько было времени. И по грязному окну под потолком в коридоре невозможно было понять светло ли еще на улице или нет.       Время ожидания растянулось настолько, что у Драко заболели ноги и спина. Очистив с помощью заклинания ступеньку, он сел на нее и склонил голову к стене. Чтобы себя занять он почти ежеминутно проверял не следят ли за ним.       Если отец Дарлы откажет, то в Лондоне он так и не успеет ничего купить, потому что доберется туда к вечеру, когда все будет закрыто.       Но что-то заставляло его ждать.       Когда по ощущениям через час скрип двери оповестил Драко о том, что Дарла вышла, он подскочил со ступеньки и увидел в дверном проеме очень худого старика с длинной бородой. Опирался он на деревянную трость, которая напоминала две сплетенные между собой ветки.       — Здравствуйте, — поприветствовал его Драко.       Старик рукой молча призвал его к себе, и Драко немедленно повиновался.       Затем старик протянул ему свою раскрытую ладонь.       Драко полез в карман мантии, в котором зазвенели все его галлеоны, но старик нетерпеливо потряс рукой и сказал:       — Руку дай!       Драко подал ему свою левую руку. Как ему подумалось, для того, чтобы посмотреть размер безымянного пальца. Но старик закрыл глаза.       Несколько минут он держал его за руку, а Драко в недоумении искал глаза Дарлы, чтобы получить ответ на единственный вопрос: что происходит?!       Но она стояла рядом, опустив глаза в пол.       — Ясно, — сказал старик, наконец-то и посмотрел в глаза Драко. — Завтра будут готовы.       И с этими словами он направился обратно к себе в комнату.       — У нее размер 16! — громко сказал Драко ему вслед.       Не оборачиваясь, старик ответил:       — Знаю.       Дарла закрыла дверь и тогда уже Драко смог задать свой вопрос взволнованным шепотом:       — Что это было?! Откуда знает? Зачем он держал меня за руку?       — У моего папы… дар. Чувствует души людей. Знаешь, как у мастеров палочек. Но я тебя поздравляю.       — Спасибо, я думал он не согласится, — облегченно сказал Драко.       — Обручальные кольца он делал только для тех, чья любовь по-настоящему сильна и искренна. Мы так долго разговаривали, потому что он не верил, что сейчас еще встречается сильная любовь. Я уговорила его тебя проверить.       — Но как он это понял? — нахмурился Драко.       — Не знаю. Также, как и понял, что ни один из моих женихов меня не любит. И так и не дал ни одному, кто просил моей руки, согласия.       — Мне… жаль, — сочувственно сказал Драко, отмечая про себя что, к счастью, не успел ее назвать миссис Наварро, ведь она все еще была мисс.       — А мне уже нет, — сказала она и положила руку ему на плечо. — У нас есть комнаты для гостей? Хочешь остаться?       — Я не знаю, хватит ли у меня денег с учетом колец. Вы ведь так и не сказали их стоимость.       — Оставайся просто так. Давно у нас не было посетителей. Да еще и которые любят сильно и искренне!       Драко усмехнулся, не очень доверяя каким-то способностям старика, но доверяя Дарле.       Ему казалось, что если все удавалось так гладко и складно, то на все это действительно есть какая-то высшая воля, которую Гермиона, наверное, назвала бы Богом. Всю ночь Драко не спал. И дело было не только в пыли, из-за которой сильно чесался нос и с которой не справились четыре чистящих заклинания. За стеной Драко слышал какие-то стуки и звон, это старик делал кольца.       Что, если они окажутся ужасными? Драко не просил бы себе этого.       Кольца стали беспокоить его даже больше, что возможность быть арестованным.       Ему так не хотелось разочаровывать Гермиону в очередной раз.       ***       Из короткого, беспокойного сна, начавшегося незаметно ближе к рассвету, его вырвал стук.       Мгновенно подскочив с кровати, Драко распахнул дверь, чтобы Дарла ему сообщила долгожданное:       — Кольца готовы.       На ее лице была ласковая улыбка. Драко взглянул на нее, будто бы прося разрешения, чтобы пойти посмотреть на результат работы, и она отступила, пропуская его вперед.       Солнце еще не встало, в полумраке коридора Драко увидел желтый свет, выглядывающий из комнаты старика Наварро.       Босиком Драко последовал внутрь и то, что он увидел внутри — это нищета.       Разодранные старые обои на стенах, обвалившаяся с потолка штукатурка, грязный пол с отсутствующими половицами, маленькая односпальная кровать в углу и то, что занимало большую часть комнаты — огромный старый ювелирный станок, будто бы маггловский.       Драко подошел к старику и заглянул ему через плечо, туда, куда был направлен желтый свет лампы. Среди пыли, грязных тряпок, стружки металла и разбросанных инструментов, на столе лежала бархатная черная подушечка, а то, что Драко увидел на ней то, что его поразило.       Сердце сжалось в груди от двух сверкающих колец необыкновенной красоты — для нее — двойное, словно сразу обручальное и помолвочное, одно — с одним крупным бриллиантом, а второе в виде переплетающей палец тончайшей лозы с россыпью бриллиантов. Изящное и искусно выполненное. Его — крупное из того же металла, по всей видимости, платины, как Драко и мечтал, с узором лозы точно такой же, как и у кольца Гермионы. Но лоза была выполнена из мелких красных камней, напоминая немного… красную нить.       Драко не знал, что сказать. Он готов был отдал за эти кольца половину всех денег Малфоев, но у него не было больше никаких денег.       Грудь его сдавила сильнейшая тяжесть, когда он понял, что не сможет расплатиться со стариком.       — Не нравится? — с нотами недовольства в голосе спросил ювелир.       — Нет, очень нравится. Невероятно красиво… Даже не представляю, как вы так угадали с ними…       — Я же тебе говорила, — толкнула его в плечо Дарла.       — Простите, сэр, но у меня нет денег, чтобы оплатить такую работу, — честно признался Драко.       Старик приподнялся со своего стула, достал из дряхлого деревянного ящика под станком небольшой чистый, словно новый, черный бархатный мешочек, положил туда кольца и протянул их:       — Бери просто так. Для таких людей как вы и существует мой дар. Это не просто кольца, это ваши обереги на всю жизнь. Они сохранят вашу любовь как только вы наденете друг другу их на пальцы. А вы точно их наденете, потому что иначе не смог бы я их сделать.       Драко еще раз посмотрел на бедность его комнаты и твердо сказал:       — Нет, я не могу. Это неправильно.       Но старик лишь потряс мешочком в нетерпении:       — Бери уже! Я спать хочу!       — Ну же! — торопливо сказала Дарла, больно ткнув Драко в бок.       — Спасибо вам большое!       — Не за что, — тихо сказал старик, даже не взглянув на него, пока они пятились назад, выходя из комнаты. — Драко.       После этого дверь закрылась и в коридоре, в котором они оказались с Дарлой, стало темно.       Она ничего так и не уточнила про имя, которым его назвал старик Наварро.       Быстро собравшись и вежливо отказавшись от завтрака, Драко уже готовился к трансгрессии в соседнюю деревню, где точно, по словам Дарлы, еще остался летучий порох.       Когда они стояли у того самого камина, из которого Драко вышел, прощаясь, он, неловко переступая с ноги на ногу, очень хотел сказать что-то больше, чем спасибо. За эту щедрость бедняков, которая поразила его до глубины души, но была ему так чужда и не понятна.       — Ну, удачи вам с невестой. Долгих лет в любви и радости, — с улыбкой сказала она, и вдруг Драко подошел к ней и крепко обнял.       Дарла удивилась такому проявлению чувств и даже похлопала его по спине. Когда он отстранился, она выглядела очень смущенной.       — Ну? Ничего не забыл?       Драко прощупал мантию и вдруг округлив глаза сказал:       — Мэм, я, кажется, оставил в своей комнате кольца!       — Ну ты бедовый, сэр! — сказала она и быстро, шаркая ногами, побежала наверх.       В этот момент Драко достал из карманов мантии все деньги, что у него были и положил их на барную стойку.       Кольца были у него в кармане.       Покидая Крэгкрофт, Драко отметил про себя, что в очередной раз отец предвзято всю жизнь осуждал то, с чем, даже никогда не имел дело. А для Драко это место стало особенным и уже не терпелось поделиться с Гермионой необыкновенной историей их обручальных колец.       Как только Драко оказался в узком переулке рядом с главной улицей соседней деревни, Бейнбург, с первого взгляда очень похожей на Хогсмид, то сразу же осторожно огляделся в поисках трактирных или ресторанных вывесок. Густой утренний туман опустился на всю деревню, создавая дополнительные препятствия в поисках места перемещения. Возможно, нужно было снова трансгрессировать, в следующую деревню.       Не успел Драко подумать об этом, перед ним появился Падди — эльф его матери, который без приветствия, хватая Драко за руку завопил:       — Хозяйке плохо! Хозяйке очень плохо!!!       Драко крепче сжал маленькую потную ладонь эльфа и приказал:       — Давай к ней.       Полсекунды спустя они оказались посреди темной комнаты Нарциссы Малфой, которая была освещена лишь несколькими свечами.       Бледная и неподвижная она лежала на своей огромной кровати.       Преодолев разделяющее их расстояние за пару шагов, Драко сел на колени у кровати, спрашивая Падди:       — Что случилось? Какие зелья вы уже дали?       Как вдруг Падди просто исчез, не ответив на его вопросы.       — Падди! — нетерпеливо закричал Драко. — Немедленно явись сюда!       Эльф не появился.       — Бетси, Рольф! — закричал Драко, призывая других эльфов. — Сюда, сейчас же!       Но ни один из эльфов не пришел.       — Это приказ вашего хозяина!!!       Отсутствия отклика хватило для того, чтобы Драко захватило волнение, доводящее до дрожи в пальцах.       — Мама! Очнись, пожалуйста! — громко говорил Драко, крепко хватая ее за плечи. Тело матери было в руках Драко словно поддельным, как тряпичная тяжелая кукла. Лицо неестественно бледное, пугало. Губы были сухими и темными.       — ПАДДИ! — из всех сил заорал Драко, но не прождав и трех секунд, взял мать на руки, закрыл глаза и трансгрессировал в Больницу Святого Мунго.       Открыв глаза, понял, что находился на том же месте.       Рука Нарциссы расслаблено повисла вниз.       Он не смог трансгрессировать в ее комнате.       Тогда он поспешил вместе с ней на руках выйти в коридор и повторить попытку в надежде, что только на ее комнате были наложены антитрансгрессионые чары.       Но и за пределами комнаты ничего не получилось.       — Падди!!! Сюда! Я не могу трансгрессировать! Нам надо в больницу! — изо всех сил закричал Драко, но огромное поместье ответило ему гнетущей тишиной.       Тогда Драко направился по каменной лестнице вниз, к камину.       — Отец! Отец, ты дома?! — кричал он по дороге, сбегая вниз так быстро, как не позволял себе никогда.       Подойдя к камину, он обнаружил, что летучий порох отсутствовал.       С трудом достав палочку из мантии, по-прежнему с Нарциссой на руках, он закричал:       — АКЦИО, ЛЕТУЧИЙ ПОРОХ!!!       Но ничего к нему не прилетело.       Возможно, из-за сильнейшего испуга магия покинула его? Он читал о таком, это было возможно.       Бережно опустив маму на ближайший к камину диван, не забыв при этом подложить ей под голову несколько подушек, Драко решил проверить свою магию снова:       — АКЦИО, БЕЗОАР!       Дверь, ведущая в подземелья, распахнулась и с неведомой скоростью в Драко вылетел камень безоара, который он ловко поймал, словно снитч.       Если его мать отравили, это должно было помочь.       Раскрыв ее рот, ему пришлось насильно протолкнуть камень ей в горло, потому что ни на какие его действия она не реагировала.       Драко мысленно ругал себя за то, что знает так мало медицинских чар.       — Анапнео! — произнес он заклинание, прочищающее дыхательные пути.       Тело Нарциссы вздрогнуло от воздействия магии, но не более того.       Драко сжал ее запястье, прощупывая пульс — слабый, но он был.       — Энервейт! — снова попытался Драко, произнося заклинание, который выводит волшебника из обморока.       Все эти чары были детскими и бесполезными в случае его матери, которая выглядела жутко.       Драко положил ладонь на ее лоб — он был холодным.       Нужно было действовать. И для этого пришлось оставить ее на диване.       Пока Драко со всех ног бежал на кухню за эльфами, бесконечно горькие мысли разрывали в клочья его душу: что, если ее состояние и было оплатой за кольцо из Лютного переулка? Что, если сработало проклятье кольца Малфоев? Может, это было из-за того, что он ослушался мать и не перенес свадьбу? Почему мама просила его этого не делать? Что она могла знать о сегодняшнем дне, чего не могла ему сказать? Что придет расплата за ее сделку с темной магии, а его не будет рядом? Домовики ненадежны –она и о них пыталась предупредить?       И если вчера был их последний разговор, как ужасно он вел себя с ней, и неужели у него не будет больше шанса извиниться перед ней и все исправить? Быть такого не может. Нет, лучше думать лишь о спасении.       Подойдя к двери на кухню, Драко тут же использовал бомбарду, взорвав дверь перед собой, чтобы одновременно ослабить свое нервное напряжение и застать эльфов врасплох.       Пока дым рассеивался послышались хлопки трансгрессии. Он видел, как Падди трансгрессировал последним, но не успел схватить его, хотя попытался.       — СТОЙТЕ!!! ПОМОГИТЕ МНЕ! ПОМОГИТЕ ВАШЕЙ ХОЗЯЙКЕ!!! — закричал Драко не своим голосом.       Закрыв руками глаза, он думал, думал и думал, и первое, что он решил — больше не предпринимать попыток получить помощи от домовиков попутно позволяя ненависти к ним заполнить всю его сущность.       Возможно, так они мстили им за Валти, хотя и не имели никакого права на это.       Тогда он бегом направился в комнату для зелий, где среди запасов могли быть какие-то лекарственные отвары, с одним единственным но: непонятно, что именно Драко было нужно.       Взяв с собой несколько пузырьков, он побежал в гостиную к матери, которая оставалась лежать точно в такой же позе, в которой Драко ее и оставил. Хотя, когда он бежал к ней, то почти молился о том, чтобы она подала хотя бы какие-то признаки движения.       Уже перед тем, как влить первое лекарственное зелье, Драко остановился в нерешительности — ведь он точно не знал, что случилось с мамой и мог случайно ей навредить.       Внезапно в голову пришла идея, которая показалась долгожданным спасением крохотной лодочки в шторм — выйти из антитрансгрессионного купола и уже там перенестись с матерью в больницу.       Снова подхватив маму на руки, Драко быстро пошел с ней к выходу из поместья, на каждом шагу проклиная его длинные коридоры, не забывая при этом пробовать трансгрессировать, на всякий случай.       Покинув пределы дома, Драко быстро шел по гравийной дорожке, на которой только недавно обнимался с матерью так небрежно и суетливо, думаю абсолютно обо всем на свете, кроме нее, не уделив ей ни минуты внимания.       От злости Драко невербальным заклятием отшвырнул далеко с дорожки медленно ступающего по ней павлина, будто причинив боль ему он мог бы уменьшить собственную.       Чем ближе становились кованные ворота, тем больше Драко увеличивал темп, а у самых ворот почти перешел на бег. Но не дойдя и полуметра до выхода, что-то явственно оттолкнуло его назад.       Драко достал палочку и произнес:       — Ревелио!       Огромный полупрозрачный щит, который и оттолкнул Драко от ворот показал свое голубое свечение на несколько мгновений, а затем снова исчез.       Всеми известными боевыми заклинаниями подряд Драко попытался пробить его, но ничего не выходило. Злость и беспомощность кипели в нем. Солнце уже показалось из-за замка, а это значило, что время близилось в девяти утра.       Продолжая попытки пробить защитный купол, Драко бежал вдоль забора по лужайке, с Нарциссой на руках, чтобы найти малейшую брешь в нем. Сил становилось все меньше, мышцы рук, напряженные до предела, болели, но он не обращал на это внимание, а боролся со щитом и пытался пройти его по периметру их владений.       Через десяток метров он остановился, чтобы отдышаться и подумать.       Трансфигурировав свою мантию в плед, Драко оставил на нем мать и громко произнес:       — Акцио, метла!       Долго вглядываясь в сторону поместья, слезящимися от яркого солнца глазами, он ждал.       — АКЦИО, МЕТЛА! МЕТЛА! БЛЯТЬ, МЕТЛА! — закричал он, затем повернулся в сторону ограждения и забросал защитное поле еще десятком всплывших со времен обучения в Хогвартсе заклинаниями.       Все они мягко растворились в голубом свечении, словно щит принял их в себя и стал еще сильнее.       Тогда Драко попробовал разбежаться и прорваться через него без магии, но купол не пропускал его.       При этом защита не причиняла ему вреда, а лишь мягко отбрасывала назад.       Тогда, тяжело дыша, Драко несколько раз ткнул пальцем в защитный купол и подумал о том, что тот, кто его сотворил, не хотел причинять вреда Драко. Может быть, это сработала древняя магия, защита от осквернения крови и это она его не пускает на свадьбу с Гермионой? Но это ведь все бабушкины сказки и не более. Нельзя в такое верить.       Сев рядом с матерью, Драко снова проверил ее пульс. Теперь он прощупывался с еще большим трудом и стал намного медленнее. Потерев ноющие мышцы рук, он поудобнее закатал рукава рубашки и снова взял Нарциссу на руки, заставляя трансфигурированную мантию лететь за ним.       В тени раскидистого дуба он расположил Нарциссу так, чтобы набирающее силу утреннее солнце не попадало на ее бледную кожу, несколько раз обошел дерево, защищая маму с помощью различных чар от жары, холода, насекомых и чужой магии, поцеловал ее и побежал в их совятню, на холме прямо за домом.       Происходящее было будто бы тщательно спланировано: эльфам дан приказ не помогать, летучий порох исчез, антитрансгрессионное поле покрывало территорию всего поместья, метел не было, защитное поле не позволяло выйти.       Такое было под силу одному единственному человеку. Но зачем ему убивать собственную жену? В назидание непослушному сыну?!       Еще пока он только приближался к совятне, то заметил отсутствие в поле зрения хотя бы одной пролетающей совы. Но оказавшись внутри, ему захотелось расплакаться: ни одной совы на самом деле не было. Лишь перья разных цветов и размеров напоминали о том, что когда-то их было здесь с десяток.       Внезапная короткая мыль о Гермионе подтолкнула его к новому решению: бежать в библиотеку.       По дороге туда Драко снова проверил возможность трансгрессии и камины по пути, которые все также были недоступны.       Но то, что он увидел спустя долгий путь в библиотеку за его дверями просто поразило его: огромное помещение было залито солнечными лучами, потому что бесконечные полки, что всю его жизнь были от пола до потолка заставлены книгами — отсутствовали.       Это был просто огромный зал, в котором могли бы устраивать какие-то приемы и балы. Но никак не библиотека.       — АКЦИО, ЛЕЧЕБНЫЙ СПРАВОЧНИК! — закричал Драко уже зная наперед исход. — АКЦИО, КНИГА! ЛЮБАЯ!!!       Ничего не прилетело, а идеи для спасения были исчерпаны.       Тогда Драко со всех ног побежал обратно к матери явственно ощущая свое бессилие. Что еще он мог сделать?       Слезы подступали к горлу, злость клокотала внутри, безнадежность тяжелейшей каменной плитой упала на спину Драко и прибила к земле, и больше никто не мог ему помочь.       Драко сел рядом с матерью, тяжело дыша после бесконечной беготни и паники, и поправил волосы, прислушиваясь к дыханию и стуку ее сердца. Он сидел и сидел рядом с ней наблюдая, как солнце медленно ползет по горизонту достигая сначала зенита, а затем медленно сползая вниз, к закату.       Его мама умирала у него на глаза, а он не знал от чего и не мог ей помочь.       Смотря на ее белоснежное и безжизненное лицо, он будто бы смотрел в глаза своему самому ужасному страху — потери близкого человека и боль терзала его и мешала дышать, но он мог смотреть на это и терпеть. Ничего другого ему не оставалось, он просто оставался с ней рядом в ожидании либо чудесного исцеления, либо…       Драко не переставая гладил волосы мамы, поправлял ее голову, держал за руку и прислушивался к дыханию.       Собственные никчемность и бесполезность душили его все это время, пока он был с ней. Если бы он был искуснее в магии, если бы знал исцеляющие или хотя бы диагностические чары, все было бы намного проще. Вот она — обратная сторона магии, о которой точно не говорят волшебники и не признают, что магглы умеют жить и справляться даже без нее.       Время тянулось бесконечно. С усилием воли Драко отметал желание поесть или пройтись, будто бы из солидарности к состоянию своей матери. Как будто если он будет слушать позывы своего живого тела и подчиняться им, это оскорбит ее и чувство вины Драко ударит по нему новой вспышкой.       Внимательное наблюдение Драко спустя часы сменилось просто на безотрывный взгляд, который уже не был таким настороженным и выискивающим хотя бы какие-то изменения в положении ее тела или движении ресниц.       Он просто смотрел на нее и ждал.       Поэтому он не сразу заметил голубое свечение у ворот.       Когда Драко повернул голову в сторону выхода, то увидел, как защитный жит медленно растворяется.       Не веря своим глазам, Драко выпустил в него сном искр, и они не пропали в свечении, а полетели дальше, за ворота, без каких-либо препятствий.       Тогда Драко взял на руки Нарциссу и попытался, на всякий случай, трансгрессировать: снова безуспешно.       Но защитный купол исчез и Драко побежал к воротам, опасаясь, что он может не успеть покинуть поместье. Ноги загудели от внезапной нагрузки после отсутствия движения, мышцы рук заныли с новой силой.       — Д-драко…       Пока он бежал к воротам, то даже не услышал своего имени из уст матери и не заметил, что тело ее больше не было таким безжизненным, а наоборот, все напряглось.       — Драко, — сказала она уже громче, и он резко остановился, вглядываясь в ее лицо.       — Мама! Мамочка! Что у тебя болит, что случилось?!       — Падди.       — Это все домовик, да? Это он сделал?!       Но Нарцисса снова закрыла глаза и лишь протяжно, со стоном, вздохнула.       — Мам?!             Оставшись без ответа, Драко продолжил бежать и, наконец, вышел за пределы поместья Малфоев и трансгрессировал в больницу Святого Мунго с потерявшей сознание матерью на руках.