Красной нитью через всю жизнь

      Никогда ранее Драко не доводилось посещать клинику магических недугов и травм — больницу святого Мунго, что находилась прямо в центре Лондона. Еще вчера он был неподалеку, бегал буквально по параллельным заброшенному кирпичному универмагу, в котором располагалась больница, улицам, предавался красочным мечтам о предстоящем венчании, волновался о кольцах и о возможности быть арестованным. И как быстро эти волнения вытеснил один-единственный леденящий душу страх из-за внезапно нависшей угрозы жизни его матери.       Он трансгрессировал прямо в приемное отделение, многолюдное, полное разнообразных звуков самой разной громкости — от ритмичного стука до пронзительного воя. Повсюду раздавались голоса, разговоры велись даже на неизвестных Драко языках, которые трудно было идентифицировать.       Растерявшись в толпе и шуме, держа маму на руках, Драко оглядывался в поисках помощи, пока к нему не подбежали два молодых волшебника, за которыми левитировали носилки, врезаясь в проходящих мимо волшебников.       — Сэр, что с ней случилось? — спросил молодой целитель, у которого из грудного кармана вылетело крошечное перо с блокнотом, документирующее все происходящее, точно такое же как, как у Риты Скитер.       — Я не знаю. Она уже несколько часов в таком состоянии, я нашел ее утром в спальне.       Молодой врач показал кивком Драко на носилки, и как только Нарцисса была бережно и мягко размещена на них, он с невероятной скоростью начал произносить над ней множество заклинаний, проводя палочкой вдоль всего тела.       — Четвертый этаж, — вынес свой вердикт он, и второй волшебник взмахнул палочкой и заставил носилки плыть за ним к лифту.       — Вы знаете, что с ней? Можно мне туда? — взволнованно спросил Драко.       — После оказания первой помощи, расширенного диагностирования и при необходимости, коллективных заклятий наших целителей для выздоровления, вы сможете ее посетить в общей палате на четвертом этаже. Сейчас необходимо заполнить документы и оплатить лечение.       — Спасибо, — бросил Драко вслед спешившему к новому волшебнику врачу — у того из ушей фонтаном вытекала какая-то бирюзовая жижа.       Только когда Драко остался один посреди разношерстной толпы, увлеченных своими недугами, в голову Драко бладжером на скорости снитча ударила мысль:       Гермиона.       Где она была? Что она думает о нем? Простит ли она то, что он не пришел в самый важный для них день? Как она себя чувствовала одна у алтаря? И хотя отсутствие Драко было оправданным, ненависти и вины внутри него стало в два раза больше. В его жизни есть всего лишь две близкие женщины, и в этот проклятый день он подвел их обеих. Пусть его мать не права на счет ужаса девятого лунного дня, но Драко почти себе дал обещание не планировать ничего важного ни в один из девятых лунных дней, что ему предстояло прожить. Почему-то ему явственно представлялось, что Гермиона в белоснежном красивом платье с пышной юбкой и длинной фатой, невыразимо прекрасная, плачет у алтаря, вытирает ладонью слезы и решает больше никогда не связываться с Малфоем, не верить ему и не помогать. И, самое ужасное, совсем его ни за что не винит. Но винит только себя, мысленно ругает, кусает губы, закрывает свое сердце, теперь уже окончательно, навсегда, ведь Драко приложил за всю жизнь столько усилий для того, чтобы это, наконец-то случилось. Как она черствеет из-за него и закрывает на семь замков глубоко внутри все свои самые лучшие черты — сострадание, преданность, оптимизм, человеколюбие.       Он волновался обо всем на свете, что было связано с ней, в том числе — о безвозвратной утрате возможности все объяснить. А что, если именно сейчас ее терпению пришел конец и они разойдутся навсегда в этот раз? Она признает, что ошиблась, что этот ее проект по улучшению дефектного существа ей не по плечу и не стоит никакого внимания из-за отсутствия хотя бы крошечного движения вперед.       Застывший на месте, погруженный в свои мрачные мысли Драко был выброшен из них сильным толчком семьи, чьи сыновья-близнецы лет тринадцати слиплись левой и правой сторонами друг к другу соответственно, создавая собой один организм, а вокруг них, смеясь, кружила еще одна пара близнецов, девочек, отдельных друг от друга. Их мать, опередив Драко, заняла последнее место в очереди к столу регистрации, а отец, завершающий процессию, лишь уверенно подтолкнул вперед своих детей. За семьей тут же проскочили еще две неприметные волшебницы и заняли место в очереди прямо за ними.       Драко тоже предстояло пройти эту очередь, чтобы оформить маму и оплатить лечение, что казалось бредом, учитывая охватившие его чувства. В его памяти еще были свежи воспоминания о том, как у Малфоев был личный целитель, чья каминная сеть для них была открыта круглосуточно и к которому он даже однажды явился за зельями от похмелья для отца два часа ночи. Всегда разлюбезный и заискивающий перед всеми Малфоями врачеватель сбежал из страны, когда Люциуса посадили в Азкабан после провала операции в Отделе тайн, а нового они так и не нашли. Но почему-то лучшие времена по-прежнему воспринимались как эталон, к которому они так или иначе должны были когда-то снова вернуться, и это напомнило Драко ностальгию Люциуса по вкусу огневиски в восемьдесят седьмом году, который он каждый раз надеялся почувствовать снова. И, конечно же, ни семейного целителя, ни вкуса того самого огневиски больше не было и не будет.       Четыре шага к очереди по ощущениям, тянулись вечно, и были такими тяжелыми, будто за собой он тянул мертвую тушу дракона.       Деньги давали преимущества во всех смыслах. В том числе, если бы они у него были, он поручил оплату и оформление своим поверенным, а сам бы в это время мог…       Трансгрессировать и забиться в темный угол своей спальни в поместье, закрыть лицо руками, лишь бы не слышать, не видеть и не чувствовать больше этого шума, разрывающего голову, тесноты, духоты, толчков, неприятных запахов, страшных и внезапных истошных криков, из-за которых он невольно тревожно вздрагивал каждый раз.       Но он, стиснув зубы, лишь стоял в очереди, молчал, вел себя тихо и неприметно. Не смотрел никому в глаза, почти не отвлекался на цветущий сад странных болезней приемного отделения, следил лишь за крошечным личным пространством вокруг себя, чтобы на него не попала какая-то жидкость из взрывающихся язв на теле пожилого волшебника или та же бирюзовая жижа, что вытекала из ушей у другого посетителя приемного отделения, которую никто не мог остановить и лишь убирал с помощью заклинаний с пола.       Медленно продвигаясь вперед к столу регистрации, чтобы успокоиться, Драко проводил мысленную ревизию предметов, находившихся в карманах его мантии по нескольку раз: с ним все также была сломанная волшебная палочка какой-то преступницы, ценный предмет темной магии в виде ножниц, бархатный мешочек с обручальными кольцами и красная нить из шарфа. Не представляя, каким именно способом оплачивается лечение в больнице святого Мунго, Драко надеялся, что получится также как и с их семейным целителем записать лечение на личный счет Малфоев, чтобы затем они как-то получили свои деньги в Гринготтсе.       Но в попытках себя занять перечислением предметов, волнениями о деньгах и даже мыслями о матери, он не мог перестать думать о Гермионе. С нетерпением он ждал конца этой очереди, но еще не определившись, зачем именно. Чтобы, наконец-то, отправить ей письмо, прямо из больницы? В голове ведь уже бесконтрольно подбирались слова извинений. Или чтобы поспешить все сказать ей это лично? А тут какой-то ком сразу же застревал в горле.       Ну что он скажет, разорви его гриндилоу? Он мог только смотреть и тяжело дышать. В больнице было жарко, как в парнике на травологии, а его пальцы — ледяные. Лицо от чего-то горело, а глаза болели и пересохли, словно их засыпали песком.       Но это было не важно, потому что он даже не мог представить, где находилась Гермиона. Волшебник впереди него достал из мантии часы на цепочке — только тогда он смог увидеть время — было уже пятнадцать сорок пять.       И это было непозволительно много. С их несостоявшегося венчания прошло уже почти семь часов, но он даже не связался с ней. Что ему делать? Что ему сделать, чтобы это венчание состоялось?       Да и как оно теперь могло состояться? Нет никакого дара у старика-ювелира Наварро. И он ошибся, они с Гермионой никогда не наденут на пальцы друг друга сделанные им кольца.       И почему, когда он думал о жизни без нее, руки так безвольно опускались, что он уже и сам был готов сдаться властям и сесть в Азкабан? Почему без нее будущее не представляло особой ценности и даже шторм тревоги мягко успокаивался, уступая штилю. Но при этом если в будущем присутствует она, то тревога накрывала вновь, потому что было так много вещей, которые он хотел, но не мог контролировать. Некоторые из них, к сожалению, были последствиями его неправильных решений. А другие, были определены их с Гермионой рождением.       Ответ был в том, что без нее ему на самом деле нечего было терять.       А тот, кому нечего терять способен на все. И, в том числе, побороться еще раз за Гермиону. Даже если все потеряно, даже если она ушла из Министерства, исчезла, не хочет его больше видеть.       Драко не успел принять решение о том, как именно он собрался бороться за нее, потому что его снова отвлекли от размышления, на этот раз мощным хлопком трансгрессии на месте, где несколько минут назад с матерью на руках оказался сам Драко.       Но на него тогда никто не обратил внимания, а в этот раз толпа и посторонние шумы как будто замерли. Множество любопытных глаз было направлено туда, где кто-то появился и даже несколько человек из очереди ахнули и вышли из нее, чтобы посмотреть получше.       Шум и разговоры возобновились с еще большей силой, по всей видимости, именно из-за этого хлопка трансгрессии.       Кому-то рядом в очереди с Драко пришлось даже встать на носочки, чтобы посмотреть, кто именно вызвал такой ажиотаж, но это было ни к чему: волшебники отошли сами и самый узнаваемый и родной в мире взгляд наткнулся на взгляд Драко.       Аккуратно отодвинув теснившихся вокруг нее волшебников, узнав его в толпе, Гермиона подбежала к нему и, пока он даже не успел все осознать и раскрыть для нее свои объятия, уже крепко сжимала его своими руками и закрывала локонами его лицо от любопытных глаз.       Драко зажмурился и в тот момент, когда ощутил ее сбившееся дыхание на своей щеке и чуть не заплакал. Тепло и безопасность вместе с ее руками обвивали всю его сущность, наполняли до краев лаской и нежностью. Как будто в противоположность дьявольским силкам тревоги и страха она сплела ангельские силки именно для него, и теперь он в них словно в колыбели, наконец-то почувствовал долгожданное спокойствие. Выброшенное на дно души чувство беспомощности было подобрано ей на руки, словно потерявшийся голодный котенок, накормлено и приласкано. Оно больше не могло царапать изнутри, чтобы быть услышанным, пока Драко грубо заглушал его. И когда Гермиона обнимала так крепко и в самую нужную минуту — она забирала беспомощность, и, сама того не осознавая, дарила искрящуюся волшебством веру в его будущее, в котором он сумеет справиться с любой ситуацией и даже защитить ее, такую сильную, ту, которую никогда не нужно спасать. Она и есть тот самый темный угол, в который ему отчаянно хотелось забиться и плакать в тишине и кричать от боли, признавая, что он до смерти боится, что он глупый и малодушный, никогда не знает, что делать, а когда что-то делает, то ничего не получается, эгоистичный, злой и совсем недостоин никакой любви.       Тем более любви Гермионы.       Ее руки то гладили его спину, то крепко сжимали его плечи, касались головы, прижимая еще сильнее к себе и гладили по волосам, объятия не ослабевали ни на секунду, Драко и сам прижимал ее к себе так, что ей должно было быть больно, но она ничего не говорила. И ему было абсолютно все равно, что это происходит на глазах у больницы, волшебной Англии, которая и так не жаловала их союз.       Несколько раз он чувствовал какие-то толчки, кто-то проходил мимо них, должно быть, очередь продолжила движение, но они не отпускали друг друга и не ослабевали объятия.       Когда она отстранилась от него и полными слез глазами осмотрела с ног до головы, то первым же делом спросила:       — С тобой все хорошо?       Преодолевая с трудом ощущение, будто бы он проглотил свой язык, пришлось собраться, найти силы, чтобы кивнуть и пояснить:              — Что-то с мамой.       Гермиона взволнованно вздохнула и положила теплую ладонь ему на щеку, другой рукой начала снова гладить его волосы, будто бы пытаясь физически сгладить его волнение, с нежностью глядя ему в глаза.       — Что? — спросила она взволнованно.       И от чего она сама плакала?       Аккуратно и нежно Драко вытер ее щеку тыльной стороной ладони.       — Драко, — ласково произнесла она, скорее просто так, чем напоминая ему, что ждет ответа, и продолжала гладить его волосы. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, чтобы лучше ощутить ее присутствие и прикосновения, ему было это жизненно необходимо, чтобы просто жить дальше. И тогда медленно голоса на разных языках, грохот, стуки, крики, запахи и духота начали возвращаться. Он ощутил боль в мышцах рук, в ногах, в спине, пульсацию в голове, ощутил жажду, сильный голод и… немного спокойствия.       Когда он открыл глаза и заметил на себе ее обеспокоенный взгляд, то немного улыбнулся, чтобы приободрить.       — Ты смотришь слишком сочувственно, даже больше, чем тогда, помнишь, в Выручай-комнате после Сектумсемпры, — усмехнулся он и тоже успокаивающе начал гладить ее волосы.       — На какой этаж ее забрали?       — Четвертый.       — Отравления растениями и зельями, — нахмурив брови произнесла она.             Но Драко в это время прижался лбом к ее лбу и прошептал:       — Я так рад тебя видеть. Ты себе не представляешь как я рад.       — Драко, — с еще большей нежностью, чем в первый раз произнесла она. — Я чуть с ума не сошла, сначала думала, что тебя поймали. Потом мы три часа блуждали по полю в поисках твоего поместья…       — Мы? — спросил Драко, отстранившись.             — Ох, да… Это долгая история, — сказала она, отстранилась и оглянулась назад.       Драко глазам не поверил, когда увидел к кому она обернулась — о чем-то общаясь там стояли Блейз Забини и Гарри Поттер, у которого на руке висела бисерная сумочка Гермионы. Окружали их несколько взрослых волшебников и детей, которые просто глазели на Избранного, но не решались подойти. Гарри их старательно не замечал. Первым заметив на себе взгляды Драко и Гермионы, Блейз сказал:       — Ну, с возвращением из мира любви в мир реальности! Я уж думал вам не надоест обниматься. Привет!       — Какого хрена, — растеряно произнес Драко, не зная кому он все-таки удивлен больше — Блейзу или Поттеру.       Гермиона в этот момент взяла его за руку.       — Что произошло, Малфой? — спросил Поттер деловито.       — Что происходит, Поттер? — в его же манере ответил Драко.       — Гарри нам помог тебя найти, — заверила Гермиона.       — Вам?! Вам с Блейзом?       — Это было настоящее приключение! Как тебе новое золотое трио, а? — усмехнулся Блейз.       — Еще хуже предыдущего состава, — беззлобно сказал Драко и добавил. — Я ничего не понимаю.       — Здесь миссис Малфой, — сказала Гермиона Блейзу и Гарри, а затем обратилась к Драко. — Тебе ведь нужно оформить документы?       — Да и, кстати, я давно уже пропустил свою очередь.       — Может воспользуемся тем, что с нами Избранный? Все равно от него не было никакого толка в поисках Драко. Все сделала Гермиона, как всегда.       Но не успел Гарри возмутиться словам Блейза, как Гермиона заступилась за него:       — Вообще-то без Когтя мы бы не справились, Блейз.       — А я ничего и не говорил про Когтя. Но это, вроде бы, филин его девушки, — с улыбкой сказал Блейз, наблюдая за реакцией Поттера.       — Очень смешно, Забини. И как ты собираешься воспользоваться тем, что с вами я? — спросил Поттер и это было первое, что Драко услышал от него. Вместо приветствий.       — ГАРРИ ПОТТЕРУ СРОЧНО НУЖНО К ЦЕЛИТЕЛЮ! — увеличив громкость своего голоса до предела с помощью Соноруса сказал Блейз.       — Ты что творишь?! — яростно зашептал Поттер, дергая за рукав Блейза.       — …ПРОПУСТИТЕ ГАРРИ ПОТТЕРА!!!       Все до единого повернули головы в сторону Гарри Поттера, чья шея от стыда стала пунцовой, Гермиона прикрыла рот рукой, а Драко поразился тому, как быстро все расступились, создавая живой коридор прямо к столу регистрации.       Остолбеневшего на месте Гарри теперь уже Блейз взял за рукав и повел вперед. Гермиона и Драко быстро последовали за ними, пока коридор из людей сзади замыкался, будто его никто и не было.       Откуда вообще в этой толпе образовалось столько свободного места, чтобы они смогли пройти?..       Когда они оказались возле волшебницы за столом, она восхищенно улыбнулась и поерзала на стуле словно не решаясь вставать или нет, чтобы поприветствовать стоящего перед ней Героя войны.       — Мистер Поттер, добрый день, чем я могу помочь вам?       Но Гарри обернулся к Драко, коротко посмотрел на них с Гермионой и немного отошел, пропуская его вперед.       — Здравствуйте, мисс. Прошу вас, помогите мистеру Малфою.       Драко подошел к девушке, прикрываемый со всех сторон Гарри, Блейзом и Гермионой от остальной толпы, чтобы никто не возмущался тем, что целитель Избранному не нужен и их просто обманули.       — Нарцисса Малфой, четвертый этаж, — коротко сказал Драко.       — Да, вам необходимо заполнить четыре договора по форме два, согласие на диагностику в двух экземплярах, если в больнице еще нет библиотеки заболеваний миссис Малфой, то ее также нужно будет оформить и оплатить лечение.       — Мисс, — сказал Блейз наклонившись поближе к девушке. — Может заполнением займется другой человек? Учитывая волнение всех нас, в том числе мистера Поттера за сыгравшую не последнюю роль в победе над Сами-Знаете-Кем миссис Малфой…       — Эм. Да-а-а. Такая услуга у нас есть. За дополнительную плату, — сообщила девушка и махнула рукой в сторону пера, которое нацарапало на бумаге какие-то цифры. — Стоимость с учетом лечения и содержания.       Драко увидел аккуратно выведенное на пергаменте: 136 галеонов.       И это было непомерно много учитывая, что у Драко было ноль галеонов.              — Вы можете списать денежные средства в личной ячейки в Гринготтсе? — тихо спросил Драко.       — К сожалению, сэр, нет. Этот вид оплаты недоступен с девяносто пятого года.       — Могу я внести оплату позже? Я не взял с собой сегодня денег, — еще тише спросил он.       Как вдруг на стол кто-то положил свои галеоны:       — Здесь двадцать четыре, — сказала Гермиона, которая успела вытащить деньги из своей бисерной сумочки, Драко даже не заметил, когда именно она вновь оказалась у нее на руке, и выжидающе посмотрела на Блейза и Гарри.       — У меня с собой примерно тридцать три, — сказал Блейз остальным и достал из кармана золотые монеты, а также несколько кнатов и сиклей, и положил на стол.       — Не надо, пожалуйста, этого все равно не хватает. Наверное, мне надо вернуться в поместье и уже там… — начал Драко.       Но тогда на стол упала целая горсть золотых монет. Их высыпал Гарри Поттер, который посмотрел на не успевшего возразить Драко, чье тело мгновенно напряглось как у дикого зверя перед броском.       Их взгляды встретились, поэтому Гарри пришлось объяснить свой поступок:       — Я правда хочу помочь. Твоей маме, — тихо сказал Поттер.       Гермиона сжала ладонь Драко, а затем переплела их пальца в замок.       Драко продолжал смотреть в глаза Гарри выискивая в них издевательства или жалость. Но Поттер смотрел открыто и прямо, и как бы Драко и не хотелось этого ощущать, но вызывая доверие.       Драко опустил взгляд и немного отступил, а девушка за столом регистрации, не понимая развернувшейся перед ней драмы, уже собрала монеты и все посчитала.       — На шестом этаже в буфете вы можете подождать пока лечебные мероприятия будут окончены. Это займет до двух часов. Мистер Поттер, большое спасибо, что нас посетили. Приходите еще. Ой, ну, не в том смысле…       Но все четверо уже направлялись в сторону лифта.       Пропуская вперед Гарри и Блейза, снова о чем-то перешептывающихся, Драко обнял Гермиону за плечи и крепко прижал к себе.       Когда Блейз оказался впереди он впервые заметил, как странно он был одет: в черный строгий костюм, который уже собрал много пыли и можно было сказать, потрепался, и вельветовый темного-бирюзового цвета пиджак, рукава которого были закатаны. На плечах он заметил маленькие колечки — к нему должна была крепиться накидка, но ее не было.       Поттер был одет в футболку и джинсы, снова он не переехал в центр Лондона, а продолжал жить со своими дядей и тетей магглами, которые не давали ему денег на одежду. Ну, или эту обязанность на себя взяла его девушка.       Гермиона была прекрасна, как всегда. Удивительно, как в такой жаркий день, что было необычно для последнего дня лета в Лондоне, она выглядела свежо и опрятно, в отличие от спутников, которые сопровождали ее в больнице, в том числе, самого Драко, который до сих пор не снял с плеч мантию. Белая футболка заправлена в светлые джинсы. На шее он заметил какую-то цепочку, которая была спрятана под футболку.       Когда они оказались на шестом этаже, в буфете, и снова приковали к себе взгляды либо из-за того, что с ними был Избранный, либо из-за того, что Драко и Гермиона были вместе, то нашли у стены одно свободное кресло, в небольшом узком пустом коридоре, куда села Гермиона, Гарри и Блейз устроились у стены рядом с ней.       — А вы что, не волшебники? — с ухмылкой спросил Драко, взмахнул палочкой и создал небольшой удобный стул, поставил его у противоположной стены от Гермионы и сел, не сводя глаз с Гермионы, которая точно улыбнулась.       Гарри сотворил стул рядом с Гермионой, Блейз свой — рядом с Драко. Снова друг на против друга, по разные стороны. С одни лишь «но», что так Драко было удобнее смотреть на Гермиону. Не выпускать ее из поля зрения ни на минуту, словно она могла в любой момент исчезнуть. Ему нужно было видеть ее выражение лица, ее эмоции, ее поощрительные улыбки или сдвинутые брови: видеть абсолютно все.       Но было все-таки кое-что, что не давало Драко покоя:       — Забини, теперь скажи, какого лысого соплохвоста ты тут оказался? — спросил Драко, обращаясь к сидящему справа от него Блейзу.       Тот усмехнулся и чуть ли не с удовольствием сказал:       — Я с твоей свадьбы, Малфой!       Драко посмотрел на Гермиону — та лишь пожала плечами и обратилась к Блейзу:       — Расскажи ты, только с самого начала. — Ну что ж. По порядку. Вчера, примерно в десять двадцать утра в старинный особняк графства Линкольншир, владельца самой известной и дорогой в магическом мире компании по организации свадеб под названием «Зачарованные узы» заявился Люциус Малфой собственной персоной. С крупным мешочком галеонов, кстати. Сообщил, что завтра, то бишь, сегодня, планируется свадьба его дражайшего сына с мисс Гермионой Грейнджер, и он решил сделать для них сюрприз с грандиозным торжеством, потому что у их самих нет на это денег. Отдал список гостей. Сообщил место — церковь достопочтенной Хильды и время — девять часов утра. Но дал указание, чтобы основные украшения и закуски были готовы уже к семи тридцати. Добавил денег за строжайшую секретность, чтобы к молодоженам не прилетела сова раньше времени и не испортила праздник. Владелец компании тепло распрощался с мистером Малфоем, поднялся в спальню, где к невероятному стечению обстоятельств, его ждала моя мама, чью свадьбу он организовывал с маггловским политиком примерно полгода назад и рассыпаясь в извинениях сказал, что поступил срочный важный заказ, который необходимо исполнять немедленно. Маман, конечно, была в ярости. Для того, чтобы побыть с ним на выходных, ей пришлось сказать мужу, что драконьей оспой заболела бабушка. Которая, к слову, уже лет восемь как на небесах. Вот так владелец и рассказал ей о то, что именно заставляет его ее покидать. В качестве извинений он передал ей горсть галеонов, чтобы она купила себе какой-то маленький подарок в утешение. Тогда она еще и заставила ему показать список гостей, чтобы найти там меня и скорее предупредить, чтобы я готовился и успел купить сносный подарок. Мы с мамой, кстати, очень любим свадьбы. Скорее бы она вышла замуж вновь, вот кто знает в этом толк… Так вот, в списках гостей меня не было. Она проверила все точно, даже заклинение от невнимательности использовала. Да, меня не было. Вернувшись домой, она все мне это и рассказала. Я-то подумал, что ты все еще дуешься на меня из-за дома…       — Какого дома? — тут же спросила Гермиона и опешила, — Ой, извини, что перебила.       — Давайте об этом потом, — сказал Драко, но Блейз уже отвечал:       — Ну, Драко как-то пришел ко мне, попросил для него найти маггловский дом. Сказал: хочу попробовать другую жизнь на вкус! Что-то такое. А теперь-то я понимаю, что это был за вкус, — Блейз расплылся в улыбке и попеременно посмотрел на Драко и Гермиону, будто бы знал какой-то большой секрет.       Гермиона немного смутилась, а Драко закатил глаза и нетерпеливо сказал:       — Не отвлекайся. Что было дальше?       — А что, я решил пойти без приглашения. Новый костюм я не успевал купить, о цветовой гамме свадьбы я не знал. В итоге, вот. Взял тот, в котором был на последней свадьбе у мамы. Черт, последней нельзя говорить, а то и правда будет последняя. На крайней.       Драко недоумевающе посмотрел на Гермиону, но она еле сдерживала улыбку.       — Кстати, накидка к этому костюму, ты бы видел! Если бы святочный бал в Хогвартсе был накидкой, это была бы она! Гермиона, напомни мне забрать ее из твоей сумки, — сказал Блейз и Гермиона кивнула.       Эта их дружелюбность друг к другу просто поразила Драко. Они выглядели как старые-добрые друзья, будто бы за всю жизнь в Хогвартсе Драко не удалось подружиться с Блейзом так, как Гермионе за пару часов.       — Ты меня всегда считал эгоистом, Драко, но сэкономив время на своем внешнем виде, я отправился в Косой переулок, чтобы купить эльфийского вина. Взял для вас бутылку «Вкуса свободы» тысяча девятьсот пятого года. Его делали эльфы, которые три года жили без хозяев на винограднике в Италии. То ли они перепили вина, то ли их эльфы сами убили за издевательства на виноградниках. Точно никто не знает и не помнит. Гермионе, кстати, понравился подарок.       — Это — доказательство того, что эльфы способны даже сами наладить свое собственное производство!       — Да-а-а, — протянул Блейз. — Только вот родственники владельцев тех эльфов сразу же взяли их под свой контроль и уже с ними было выпущено множество других «вкусов» — летнего вечера, храбрости, ностальгии. Но «свобода» — остается лучшим вином.       — Помнишь, ты привез в Хогвартс в банке из-под кофе «Вкус первой любви»? — спросил вдруг Драко с улыбкой.       — Точно, это после какой-то свадьбы мамы. А ты что, думал я в бутылке его привезу? Чтобы меня из школы исключили?       — Так ты даже банку очистить как следует не смог! — возразил Драко.       — А мне пятнадцать лет было, я палочкой пользоваться не мог!       — Ты походу и руками своими пользоваться не мог.       — Ну не-е-е-т ими я так пользовал…       — Фу, Блейз, замолчи! Хотя бы при Мальчике-который-нас-и-так-готов-посадить-в-Азкабан, — сказал Драко, глядя на возмущенного Гарри.       — Вы совсем придурки? — недовольно спросил Гарри.       И почему-то его тон снова вернул Драко в угрюмость, будто бы напомнив, что ему нельзя веселиться и улыбаться, ведь он так до сих пор и не знает, что с его мамой.       — Ладно, давай дальше, Блейз, — тихо сказал Драко, положив веселью конец.       Он чувствовал на себе взгляд Гермионы, но почему-то не посмотрел в ответ, а разглядывал ее кроссовки.       — Дальше. А дальше я ждал утра. Не стал тебе писать, хотел сделать еще один сюрприз, как и все торжество. Переместился туда по каминной сети примерно в восемь пятнадцать. И, черт возьми, было правда очень красиво. Вся церковь утопала в цветах — гортензии, белые розы, под потолком над алтарем, небо как в Хогвартсе, только ясное с небольшими облаками. Всюду россыпи желтых огоньков, как маленькие светлячки, летали вокруг. Играла музыка — я посмотрел, на втором этаже, под потолком у входа были музыканты — несколько скрипок, арфа и виолончель. Играли что-то очень приятное и спокойное. Я вышел из камина, сжимая бутылку, оглядывался в поисках хоть кого-нибудь знакомого. Хотя бы Поттера. Хотя бы кого-то из Хогвартса! Кругом были какие-то вычурные старые волшебники и волшебницы с орденами на мантиях, с тростями, в каки-то бриллиантовых диадемах. Я там никого моложе пятидесяти не увидел! Тогда я поплелся из церкви в сад. И там опять было очень красиво! Снова много цветов, немного поодаль от церкви два больших стола под навесом их цветов. Летали подносы с красивыми бокалами шампанского, я сразу взял себе два, вино подмышку и пошел прогуливаться, попутно вглядываясь всем в лица. Как будто я на какую-то чужую свадьбу попал. Но затем я увидел главного виновника.       Драко невольно посмотрел на Гермиону в этот момент, и Блейз заметил его взгляд:       — Нет, я не о ней. А о твоем отце, — печально сказал он.        Драко посмотрел на Блейза и нахмурился.       — Стоял у стола с закусками у арки из лилий под прицелами фотографов. Их было там не меньше шести, из разных газет. Что-то наперебой у него спрашивали, а он отвечал и позировал. Один, без Нарциссы.       — Еще бы, — сквозь зубы проговорил Драко и сжал кулаки.       — Я не стал не к нему подходить, подумал, ни дай Мерлин, выгонит меня, еще и вино заберет. Взял шампанского, пошел снова в церковь. И как раз попал на появление из зеленого пламени камина невесты, — Блейз улыбнулся и посмотрел на Гермиону. — Выглядела она прекрасно. Мне даже жаль, что ты этого не видел.       — В белом платье? — тихо спросил Драко, обращаясь к Гермионе.       Она кивнула, глядя на него с каким-то сожалением. Он и сам сожалел, что не видел этого.       Гарри Поттер в этот момент попеременно смотрел на Гермиону и Драко, наконец, замечая того, чего будто бы не видел между ними раньше.       Драко первым прервал этот контакт и отвернулся, сжимая подбородок и облокачиваясь на подлокотник стула, обдумывая что-то.       — Я была в шоке, когда все увидела. На самом деле, там действительно было очень красиво.       — Да, она подумала, что это ты все украсил, — бесхитростно сказал Блейз, и от этого Драко стало еще больше не по себе. Он даже и не подумал о том, чтобы как-то украсит церковь к их торжеству. Если бы он это сделал, то пришел бы в церковь раньше отца и ничего бы этого не было.       Драко сильнее сжал подбородок.       — Увидев единственное знакомое лицо, Гермиона подошла ко мне. Не успев поздороваться, спросила сразу где ты. Но тебя, конечно, я не видел.       — Тогда я спросила пригласил ли его ты или кто-то другой, — сказала Гермиона, обращаясь к Драко. — Мы ведь не планировали никого приглашать.       — И это ужасно, Гермиона, — внезапно вступил возмущенный Гарри. — Мы ведь друзья! Ты ничего не сказала!       Драко мгновенно отвлекся от собственных размышлений и выпрямился, отвечая за Гермиону:       — Это, Поттер, вообще тебя не касается. Ни наша свадьба, ни наша жизнь. Что, тяжело быть не в центре внимания?       — В центре внимания? — вспыхнул Гарри. — Я беспокоюсь о ней! Я не доверяю тебе нисколько и вообще… Вообще-то надо жениться, прежде чем начинать жить вместе!       — А я, чем, по-твоему, хотел сегодня заняться? — спросил Драко и достал из кармана мантии мешочек с кольцами, который тут же приковал внимание Гермионы.       Драко взмахнул палочкой, и два кольца выплыли из мешочка, повиснув в воздухе.       Гермиона вздохнула, не отрывая от них взгляда. На кольца смотрели все, кроме Драко, который также внимательно смотрел на Гермиону.       Сделав маленький взмах палочкой, кольца поплыли прямо к ней, и остановились так, чтобы она могла разглядеть их лучше.       Коснувшись рукой своего кольца, ее внимательный и удивленный взгляд сменился на восхищенный, широкая улыбка, которая не могла не оставить Драко равнодушным, вмиг преобразила ее взволнованное лицо. — Невероятные, — прошептала она, рассматривая их со всех сторон, касаясь пальцем, что приводило к их вращению.       Даже Поттер и Забини смотрели на них с интересом.       Благодаря ее интересу и восхищению, Драко расслабился и откинулся на спинку стула, можно было сказать впервые за долгое время довольный собой.       — И, кстати, Поттер, а ты разве не живешь со своей девушкой вместе? — с вызовом спросил Драко, отвлекая его от рассматривания колец.       — Да хватит вам уже, — сказал Блейз. — Он вообще-то от меня сегодня не отстает с вопросами чтобы я устроил ему встречу с маминым любовником для организации свадьбы с Уизли.       Гермиона подарила Драко восхищенную улыбку и сказала:       — Не представляю как ты успел найти такие кольца за один день.       — Я их не нашел. Их сделали для нас, — сказал он и добавил. — Я расскажу наедине.       — Короче, я ответил, что никто меня не приглашал и что все это организовал отец Драко, у которого прямо сейчас фотосессия в разгаре, - продолжил свой рассказ Блейз. — Гермиона как будто бы сразу поняла, что дела неважно. Попросила меня поискать Драко, сама поднялась наверх, к музыкантам, потому что начала привлекать к себе внимание волшебников. Я использовал все поисковые заклинания, которые знал. Потом вернулся без ответа к Гермионе, она подсказала еще заклинание.       — И я не хотела, чтобы фотографы меня заметили, — пояснила она.       Без пяти девять все уже начали занимать свои места в церкви. Волшебников было прилично. Как я уже и говорил, все старые. Всех приглашал и усаживал Люциус, любезничал и улыбался. Тебя все не было. Я попытался трансгрессировать к тебе домой, но не смог туда попасть. Я даже успел побывать у вас дома в Коукворте, обалдел от того, какой этот сарай оказался уютным внутри.       — Пока Блейз искал тебя, меня нашел твой отец, — сказала Гермиона. В этот момент Драко перевел все свое внимание на нее, слушая, затаив дыхание. Быстро метнув взгляд к ее левой руке, он не нашел там помолвочного кольца. Что отец ей сказал? Неужели он забрал кольцо, потому что мама не успела наложить на него заклятие морока?       — Он был фальшиво дружелюбным. Спросил у меня, где ты. Добавил, что, возможно ты предупредил меня, что задержишься. Просил выйти к гостям. Я отказалась, сказала ему, что мы с Драко никого не приглашали. А он ответил, что ты всегда мечтал именно о такой свадьбе со всей знатью Англии, со всеми Малфоями.       Драко сжал губы. Когда он делился своими мечтами с отцом лет в десять, так и было.       — Когда был маленьким и не соображал, — ответил Драко.       — Я не поверила ему. И то, что ты исчез, было не просто так. Я отправила к тебе три Патронуса с сообщениями. Блейз отправил письмо с совой. И в ответ — ничего.       — Когда я вернулся после Коукворта, то, поднявшись наверх, увидел Люциуса. Он, не поздоровавшись, побежал вниз. Я в это время сказал Гермионе, что Драко нигде нет и надо идти его искать вместе. Но Люциус громко сказал, что невеста находится на втором этаже и стесняется спуститься. Мол, давайте ее позовем. Все в церкви начали аплодировать. Музыка стала торжественно-веселой, свет был направлен к нам, на второй этаж, на Гермиону. Тогда же все фотографы побежали в проход, чтобы сделать ее фото. И дальше — просто шик, — сказал Блейз и усмехнулся. — Гермиона выглянула к ним с балкона второго этажа, взмахнула палочкой и все фотоаппараты поочередно начали взрываться с громкими хлопками. Фотографы побросали их, кто куда, у тех, что сидел на скамейках рядом с ними началась паника, старушки-волшебница заверещали как свиньи, другие подхватили.       — Но я никому не причинила вреда. Я только взорвала пленку в их фотоаппаратах. Да, это было громко, но абсолютно безопасно, — заверила Гермиона, но Драко улыбался, глядя на нее.       — Тогда мы побежали к камину оказались дома у Гарри Поттера.       Гермиона виновато посмотрела на Драко.       — Да, и почему-то Гермиона спросила у меня, где ты, — сказал Гарри.       — А он от Гермионы в белоснежном платье подавился хлопьями. У Уизли ложка так и застыла перед ртом.       — Она и дала мне свою одежду, — пояснила Гермиона. — Я сказала Гарри, что мне нужна его помощь, что ты исчез со свадьбы.       — Ну, я не сразу поверил, что ты исчез, — замялся Гарри. — Предположил, что ты сбежал.       — Предположил, ага! — возмутился Блейз. — Да он Гермиону час уговаривал, что ты сбежал и искать тебя не нужно! Если бы не ты, мы его нашли раньше!       — А что еще я должен был подумать?! Это — самый логичный вариант!       — Теперь, наконец-то признаешь, что был не прав?! — спросил Блейз.       — Еще рано делать выводы…       — Гарри! — с возмущением воскликнула Гермиона.       — Эй, ведь мы еще не знаем, что делал Малфой все это время! — сказал Гарри и показал рукой на Драко, ожидая объяснений.       Тогда Драко кратко рассказал, что именно он делал и как не мог выйти из дома и как не понимал, что случилось с его мамой.       После рассказа Гарри, кажется, утих, возмущения от него закончились и больше не возникали. Очень тихо он сказал:       — Гермиона так сильно тревожилась о тебе. Я не мог ей отказать, когда она попросила проверить в Министерстве, не попал ли ты в беду. Я заодно смог проверить твое местонахождение. Это я воспользовался положением. Без особого допуска я не могу пользоваться поисковиком. Но он не показал, где ты. Лишь отметил большую область в Уилтшире. Гермиона решила, что ты все-таки у себя в поместье, которое слишком сильно защищено.       — Туда мы и отправились. Как идиоты под палящим солнцем ходили по лугам. На много миль вперед — ничего. Никакого особняка и в помине, — сказал Блейз. — Как будто и не было никогда. Кстати, из дома Поттера пытались попасть к тебе по каминной сети. Теперь понятно, почему не получалось.       — Гермиона быстро нам наколдовала зонты от солнца, которые сами по себе над нами двигались. Каждый десять шагов мы проверяли наличие защитных чар, чтобы обнаружить твой дом, — сказал Гарри.       — Тогда я решила еще раз послать тебе Патронуса с сообщением. Выдра поплыла вперед и остановилась, а затем исчезла. Мы побежали туда. Гарри использовал своего Патронуса, он у него сильнее. Он тоже побежал от нас вперед, но тоже исчез. Будто бы мы были у купола, совсем рядом, но ничего не могло туда проникнуть. Патронусы останавливались и исчезали, — сказала Гермиона.       — Но Гермиона — гений! Она придумала попробовать отправить сову, чтобы она нашла брешь в куполе. И мы бы смогли как-то его разрушить.       — Да, нам помог Коготь — это филин Джинни, — сказала Гермиона.       — И она его дала вам? Чтобы найти меня? — недоверчиво спросил Драко. Все как-то странно замялись. Решился ответить Гарри.       — Гермиона чуть с ума не сошла от горя. Думала, что с тобой что-то случилось.       — И при это была такая собранная и командовала нами как генерал, — усмехнулся Блейз. — Филин остановился возле бреши в куполе. Мы прибежали туда и все вместе колдовали. Сначала бестолку. Но Гермиона не унималась. И сработало. Купол начал трещать. Потом от него начали отлетать маленькие полупрозрачные синие кусочки. Сверху вниз. И так до самого основания.       — Мы попали в большой красивый сад, — сказала Гермиона. — И поместье появилось в одно мгновение посреди холмов. Гарри и Блейз отправились в дом тебя искать, я искала на улице.       — Я там и был, — заверил Драко. — Но, когда защита рухнула я с мамой на руках побежал к выходу из поместья, и там трансгрессировал.       — Мы пытались спросить домовиков. Но они все горько рыдали, — сказал Блейз.       — Наверное, из-за мамы, — с грустью ответил Драко. — Но как вы узнали, что нужно в больницу?       Тогда Гермиона потянулась к цепочке, что была спрятана у нее на шее. На ней висело кольцо с россыпью рубинов и бриллиантов, которое ей подарил Драко.       — Я так ничего и не смогла сделать, чтобы оно хорошо держалось на пальце. Но нашла способ носить его с собой. Когда мы встретились с Гарри и Блейзом, я спросила вслух где же ты. И оно мне показало.       — Показало? Как? — удивился Драко.       — Появилось небольшое облако, там был ты, стоял посреди толпы. Гарри узнал больницу святого Мунго. Так мы здесь и оказались.       — Кольцо показало? — не верил своим ушам Драко.       — Примерно так работал делюминатор, помнишь, Гермиона? — спросил Гарри у Гермионы, и они несколько минут смотрели друг другу в глаза в тишине понятной только им двоим.       — Не совсем так, — в итоге сказала Гермиона и перевела взгляд на Драко. — Хорошо бы нам всем немного поесть. Я возьму что-нибудь в буфете.       — Я с тобой! — сказал Гарри и пошел вместе с ней. Наверняка, чтобы сказать про Драко какие-то гадости.       Оставшись наедине, Блейз тихо сказал, глядя вслед Гермионе и Гарри.       — Она, кажется… ну…       — Что? — раздраженно спросил Драко.       — Любит тебя?       Драко посмотрел на Гермиону, сосредоточенно изучающую меню на стене буфета, а затем на Гарри, который что-то ей говорил.       — Я не готов обсуждать такие вещи с тобой, — ответил Драко.       — Слушай, ну ты что, все еще злишься из-за того дома? Я же тебе сказал в чем дело! — обиженно воскликнул Блейз. — Мне тебя, вообще-то не хватает.       — С чего бы? Я думал, наши пути уже давно разошлись.       — Это потому, что ты так решил, но что я тебе сделал?.. Мне всегда было с тобой интересно и весело.       Драко вздохнул.       — Наверное, потому что ты — часть моей жизни, которую я хочу стереть. Где я был придурком.       — Ты и сейчас такой, — с усмешкой сказал Блейз и добавил. — Да ладно. Никогда не поздно поменять свою жизнь полностью. У тебя получилось. У Пэнси тоже. Я-то думал, она до конца своих дней будет бегать за тобой. Ты же в курсе, да?       — В курсе чего? — нахмурился Драко.       — Ну, что она замуж выходит в октябре. Они с мужем тоже обратились любовнику моей матери. Уж там свадьба будет охренеть, самая грандиозная. Муж ее какой-то один из богатейших волшебников в Европе. Торгует темными вещичками.       Драко от чего-то напрягся. Безумная догадка сверкнула у него в голове слово вспышка молнии.       — А ты помнишь, как его зовут?       — Что-то испанское… Рабис… Робэс…       — Ривас, — сказал Драко.       — Точно! Но туда-то меня пригласили. А тебя? Хотя чего это я, она же в тебя безответно влюблена была всю жизнь. А я бы и пригласил тебя на ее месте, типа смотри кусай локти.       В этот момент вернулись Гермиона и Гарри, они принесли с собой всем сэндвичи и кофе.       Драко не терпелось сказать Гермионе, что она была права, что не мог волшебник в коридоре министерства просто так предложить Драко нелегальную работу за такие огромные деньги. Это Пэнси его попросила, чтобы насолить Драко!       Но он лишь жевал свой бутерброд, молча, как и все, иногда обмениваясь с Гермионой взглядами.       — Кстати, а когда теперь свадьба? — спросил Блейз.       — Мы еще не думали об этом, — ответила Гермиона. — Первым делом нужно узнать, как миссис Малфой.       — Да, — сказал Драко и взмахнул палочкой, уничтожая пустую упаковку от сэндвича и картонный стаканчик из-под кофе. — Я пойду проверю. Вы можете идти домой, ребята.       — Нет, раз уж мы здесь, надо убедиться, что все хорошо, — сказал Гарри. — К тому же я еще не договорил с Забини по поводу свадьбы. Мы здесь не только из-за тебя.       — Я и не думал, что вы здесь из-за меня. Скорее, из-за Гермионы.       — Скорее, из-за вас двоих, — исправил Блейз. — Переживаю за ваши отношения больше, чем за свои!       — Какие — свои, Блейз? — устало спросил Драко.       — А я не готов обсуждать такие вещи с тобой, — не его манер, но шутя сказал Блейз. — Мы побудем тут.       — Можно мне с тобой? — робко спросила Гермиона и Драко протянул ей руку.       Вместе они направились на четвертый этаж. Перед самым лифтом Драко потянул ее в сторону лестницы, шепнув:       — Есть разговор.       Когда они прошлись по пустому светлому коридору и вышли на лестницу, Драко сказал:       — Блейз сказал мне, что Пэнси выходит замуж. За того, кто предложил мне это дело.       — ЧТО?! Драко… это точно? Ты уверен? Блейз не ошибся?       — Не ошибся. Вот все и стало на свои места. Она хотела от меня избавиться.       — Но ты ведь здесь. Значит, не получилось?              — Или мы просто не знаем всего плана. Вдруг дело в деньгах, которые он мне отдаст? Например, они фальшивые или меченые… не знаю, Гермиона. Но я так сожалению обо всем!..       Гермиона остановилась на лестнице, потянула Драко за рукав, крепко обняла и горячо зашептала:       — Нет, нет, все будет хорошо. Слышишь? Все обойдется. Если все было специально запланировано, здесь нет твоей вины. Мы это докажем!       Драко погладил ее по спине и глубоко вздохнул. И почему она так сильно продолжала верить в него, в его светлую сторону, в то время как уже никто в это не верил? И вечное это ее мы.       Они продолжили свой путь на четвертый этаж, но в общей палате на Нарциссы Малфой не обнаружили.       У проходящей мимо молодой целительницы Гермиона успела спросить, куда после лечения направили миссис Малфой, на что ей ответили:       — Миссис Малфой сразу после лечения забрали домой.       Кто-то из больных, подслушав разговор сказал:       — Приходил волшебник с длинными белыми волосами, как у нее. И забрал с собой.       Люциус.       Сообщив Гарри и Блейзу, что они направляются в поместье Малфоев, попрощавшись и вежливо отказавшись от их помощи, они направились к камину, чтобы попробовать попасть туда без трансгрессии.       Зайдя в камин, Драко крепко взял за руку Гермиону и спросил:       — Ты уверена, что хочешь со мной? Это не обязательно… я ведь помню, что было тогда…       — Я уверена в том, что больше не хочу тебя оставлять.       Драко кивнул, взял гость пороха, уверенно назвал место.       И в этот раз камин был открыт.       Они оказались в камине гостиной, перед диваном, где совсем недавно Драко оставлял мать. Жуткий холодок пробежал по его спине, ведь он так и не знал, как ее самочувствие. Что, если отец забрал ее домой, потому что…       Они направились прямо в ее спальню, туда, где Драко утром нашел ее. И темном помещении, освещенном одной лишь прикроватной свечей, на коленях перед кроватью стоял Люциус, прижимая ладонь Нарциссы к своему лбу. К великому счастью Драко, она была жива.       — Мама! — произнес Драко и, не обращая внимания на отца, также бросился к ней, от чего она быстро вытащила руку, чтобы погладить Драко по голове и все ее внимание переключилось сразу же на него.       — Драко, все хорошо, — тихим и слабым голосом произнесла она.       Люциус встал и пронзил Гермиону холодным острым как кинжал взглядом, словно если бы сейчас у него на самом деле при себе имелся кинжал, то он уже застрял бы в груди Гермионы.       Но и она отвечала ему ровно таким же взглядом, хотя и не решалась даже войти в комнату.       — Что случилось? Это домовик, да? Он тебе дал какое-то зелье? Он хотел тебя убить? — спросил Драко.       — Не твое собачье дело, — ответил на его вопрос Люциус, и тогда Драко будто бы впервые его заметил.       — Не мое?! Где, блять, ты был все это время, когда твоя жена умирала?! Ах, да, на моей фальшивой свадьбе, которую сделал специально, чтобы нас рассорить. Кстати, откуда такие деньги, папочка? Или твой фонд недостаточно проверяют? После этого тебе мало не покажется! — со злостью выплюнул он.       — Мерзопакостное отребье, — сквозь зубы произнес Люциус, затем не глядя взмахнул палочкой в сторону двери, вытолкнув силой Гермиону в коридор, после чего дверь захлопнулась.       Драко тут же достал свою палочку:       — Не смей направлять свою палочку в ее сторону.       — Такой поганый щенок, как ты, не будет мне приказывать в МОЕМ ЖЕ ДОМЕ! — яростно зарычал Люциус и пустил в Драко сноп красных искр, которые Драко мгновенно отразил в стену, отчего там образовалась черная дымящаяся дыра.       — Хватит! Прекратите, немедленно! — сказала Нарцисса, приподнимаясь с кровати, от чего Драко и Люциус оба бросились к ней. — Не смейте причинять друг другу вреда! А иначе… я прокляну вас.       Каждое слово давалось ей с большим трудом, поэтом они лишь склонив головы, послушались ее, каждый про себя решая продолжить этот разговор вне поля ее зрения.       Поправив матери подушки, Драко спросил:       — Мам, я выкину его сейчас из спальни, хочешь?       — Я тебя сам сейчас выкину, мерзавец, — тут же ответил Люциус. — Цисси, пожалуйста…       Но Нарцисса лишь сурово посмотрела на мужа.       — Нарцисса, — предостерегающе сказал Люциус. — Тебе не нужно сейчас волноваться.       Но сердце Драко уже стучало где-то у кадыка, он сжимал руку матери, стоя перед ней на коленях. Она собиралась рассказать ему что-то? Он сжимал руку матери крепче и крепче.       — Сейчас уже нет смысла об этом говорить! — сказал Люциус.       — Заткнись или я применю на тебе непростительное, — сквозь зубы прорычал Драко.       Но под тяжестью усталости Драко видел, как она засыпала.       — Драко, я отдала Валти черным ювелирам, чтобы они сделали копию кольца…       — Мам…       — Так что все из-за твоей поганой грязнокровки, — торжествующе заявил Люциус.       — Нет! Все ИЗ-ЗА ТЕБЯ! — закричал на него Драко.       — Ты нам больше не сын.       — Мама, скажи, это из-за них с тобой все это случилось? Это они виноваты? Черные ювелиры? Это условия сделки?       — Нет, нет...       — Иди отсюда пока твоя дворняжка мне не нагадила под дверь, - ядовито сказал Люциус, и Драко с трудом сдержал импульс запустить в него какое-нибудь проклятие.       — Мам, скажи только, все хорошо? С тобой все будет хорошо? — спросил Драко, прижимая ее ладонь к губам.       — Конечно, Драко, я просто сильно устала. Не волнуйся, все будет хорошо.       — И лучше ты уберешься отсюда, чтобы ей уже не мешать.       Драко поднялся с колен и сказал:       — С тобой я разберусь позже.       — Сначала пусть твоя грязнокровная воришка вернет кольцо на место, а иначе я натравлю на нее авроров.       — Пошел к черту. Мам, отдыхай, я приду завтра.       Нарцисса кивнула. Драко поцеловал ее в щеку и ушел из комнаты, громко хлопнув дверью.       Гермиона все это время ждала его в коридоре.       — Прости, пожалуйста, — сказал Драко нежно целуя ее.       — Как она? — с беспокойством спросила Гермиона.       — Жива. Устала. Отдыхает. Нам нужно узнать, что случилось.       — Но как?       ***       Зайдя на кухню в этот раз, никто больше не убегал от Драко. Взорванная им утром дверь была как новая.       Четыре эльфа на кухне рыдали с дикими воплями.       Драко осмотрел их всех в поисках одного-единственного, самого нужного, но его не было.       — Где Падди? — спросил Драко, от чего рыдания стали еще громче.       — Почему вы плачете? Что случилось? — спросила Гермиона, подходя к ним, но они не обратили на это внимания.       — Я приказываю вам прекратить плакать и сказать мне, где Падди.       После этих слов все четверо начали вытирать слезы и всхлипы утихли.       — Падди подумал, что убил хозяйку, — произнесла эльфийка. — Падди пошел себя наказать.       До того как она закончила, Драко понял, что случилось. Не дослушав, он пошел в конец кухни, к маленькой двери, которая была Драко по пояс.       Он распахнул ее, зажег люмусом свет и увидел темную коморку с большим тяжелым железным инструментом — это было изобретение его древнейших предков для самобичевания провинившихся эльфов. Дверь давно была заперта, а эльфам запрещено пользоваться уже несколько поколений Малфоев. Работа машины для пыток заключалась в том, что при нажатии рычага по голове эльфа бил тяжелый железный молоток. Пока в их доме жила Беллатриса она пыталась возобновить моду на пользование ей, но безуспешно. Несчастные домовики настолько боялись подходить к ней, что достаточно было лишь припугнуть.       То, что увидел Драко, испугало его почти до смерти. Он понял, что все это время домовики плакали не из-за своей хозяйки: Падди, по всей видимости, отчаянно пытавшийся себя наказать, перевернул на себя тяжелейший железный инструмент и теперь из-под него торчала только его маленькая нога.       — Драко, что случилось? — сзади послышались шаги Гермионы, и он просто не успел ее задержать, не успел выйти из оцепенения и не дать ей увидеть этого ужаса.       Заглянув ему за плечо, она испуганно ахнула и отшатнулась назад, закрыв рукой рот.       Драко лишь крепко обнял ее, уводя подальше от этого места. Домовики снова начали рыдать пуще прежнего.       — Драко, — сказала Гермиона, посмотрев на него полными слез глазами. — Но… но как?.. Как это…       — Падди себя наказывал, — прорыдала эльфийка. — Падди наказывал… и наказал.