Под прицелом судьбы

На следующий день Дин проснулся от громкого звонка в дверь. Сначала он даже не мог понять, где находится. Осев на мягкой кровати, Дин протер глаза в надежде побыстрей очухаться. Что за хам мог так трезвонить в… девять утра?! В выходные Дин всегда поднимал свой зад с постели не позже обеда, шел на кухню, закидывал в себя парочку бутербродов и снова ложился, но теперь уже перед телевизором, и проводил перед ним оставшуюся часть дня. Если жажда была способна побороть его лень, то он поднимался и шел в магазин за холодным пивом. Но сейчас… Сейчас в его планы совершенно не входил такой ранний подъем, и он уже надеялся, что визитер подумает, что дома никого нет, и уйдет, но настойчивый звонок бесперебойно разлетался по его дому. - Черт! – Дин с силой оттолкнулся от постели и поднялся, сразу направляясь по коридору к двери, даже не удосужившись одеться. - Какого… - отворив замок, он не успел договорить, как что-то маленькое толкнуло его в ногу, заставляя придержаться за стену, чтобы не упасть. Это что-то быстро пробежало внутрь дома, скрываясь в комнате. Дин встряхнул головой, приходя в себя. - С добрым утром, братец. - На пороге стоял Сэм и широко улыбался. – Надеюсь, что мы тебе не помешали. - Как же! – Дин выпучил глаза. – Какого черта так рано? - Дай я пройду для начала. - Сэм, чуть согнувшись, стремительно протиснулся между Дином и стеной и направился в дом. - Добро пожаловать, - закатив глаза, вздохнул Дин. - Так что, чем я обязан такому счастью в девять утра? – братья сидели на диванчике в гостиной, а маленький Алек ползал по ковру перед ними со своей игрушкой – маленьким паровозом, которого он принес с собой. - Так получилось. Не моя прихоть, на самом деле. - Сэм простодушно улыбнулся брату. – Просто юрист записал нас на десять… и… - Ладно, я понял. - Дин расслабленно откинулся на спинку дивана. - Он соскучился по тебе, все утро спрашивал, когда сможет тебя увидеть, - Сэм кивнул на сына, который тут же поднял на них глазки и, оставив паровозик, прошагал к Дину, цепляясь за халат, который тот успел надеть по пути в комнату. - Ты всегда так говоришь, приятель. - Дин усмехнулся, глядя на племянника, но сразу подтянул его за руки, усаживая к себе на колени. – Говоришь, а потом крушишь мой дом… - Да ладно тебе, Дин, когда он так делал? – Сэм изобразил удивление, еле сдерживая улыбку. - Всякий раз, когда бывал у меня. - Старший Винчестер скептично посмотрел на брата, а затем на малыша, который тотчас же поджал губки в жалостном жесте, говоря тем самым, что он очень сильно повзрослел и больше этого делать не собирается. Правда, Дин видел это выражение лица всякий раз, и всякий раз он находил у себя разбитую вазу или разрезанную подушку. - Ох, черт, Дин, мне пора. - Сэм поглядел на часы и оттолкнулся от подлокотника дивана, поднимаясь. – Джесс меня наверняка уже ждет. Ал, не шали, - отец уже собирался погладить мальчика по голове, но, потянувшись к месту на коленках Дина, где ранее сидел ребенок, никого там не нашел – Алека уже и след простыл. - Мой день обещает быть веселым, - Дин поднял на брата взгляд под названием «об этом я и говорил». Первая половина дня, ко всему удивлению Дина, прошла спокойно. Алек тихо играл со своим паровозиком в комнате дяди, издавая при этом лишь тихий лепет. Обычно Дин готовил, только когда ему самому этого хотелось. Чаще всего он покупал полуфабрикаты. Сделать из них нечто съедобное было проще, чем простоять долгое время у плиты. Но Алеку нельзя было так питаться, и Дин хорошо это понимал. Ему было всего четыре года. Сэм частенько оставлял Алека брату, у них были хорошие отношения с самого детства. Дин ходил за Сэмом с пеленок, кормил, одевал, укладывал спать, когда отец был в отъезде. Почти все свое время он отдавал Сэму. Немудрено, что за все те годы они стали друг для друга самыми близкими людьми. Они могли поделиться друг с другом практически всем, не было секрета, которого они могли бы утаить. Когда Сэм встретил Джессику, Дин с настороженностью отнесся к этому. Он знал, что если младший заводил с кем-то отношения, то всегда относился к этому серьезно. Сначала Дину был неприятен любой контакт с Джессикой, будь то телефонный разговор или встреча. Он не хотел принимать действительность такой, какая она есть, но все же не вставал на пути у брата и не мешал этим отношениям. Он ревновал Сэма. Ему тяжело было осознать, что тот, кого он вырастил, кому он отдавал всего себя, вырос и уже способен принимать самостоятельные решения, проводить время не только с самим Дином. Когда Сэм объявил о том, что Джессика дала свое согласие на свадьбу, Дин был в полном шоке, он несколько дней не выходил из дома и ни с кем не разговаривал. Его можно было понять. Тогда он считал, что остается совсем один. Их отец на тот момент был уже мертв, а кроме Сэма у него никого не было – отношения с девушками никак не складывались. Нет, конечно, он легко мог завести интрижку, но отношения, основанные только на сексе, существовать долго не могли. Но случилось кое-что, что заставило Дина передумать. В тот момент Дин понял, насколько он счастлив, что жизнь Сэма сложилась именно так. Вся ревность к Сэму куда-то испарилась, а к Джессике он проникся невероятным теплом и доверием. На свет появился Алек. Эти маленькие глазки заставили Дина изменить все мировоззрение. Когда он склонился над небольшой колыбелькой малыша, то увидел перед собой точную копию Сэма. Мальчик мило моргал, смотря будто бы сквозь Дина, он пока что не мог сосредоточить свой взгляд на нем. Но он улыбался. Улыбался самой чистой улыбкой на свете. Дин как завороженный смотрел на него, не смея отвести взгляд. Вся жизнь тогда пронеслась перед его глазами, он вспомнил, каким маленьким и беспомощным был Сэм. Таким же сейчас был и этот ребенок. Дин поклялся самому себе, что сделает все… все, что только можно сделать, чтобы защитить этого малыша, чтобы защитить всю эту семью. От размышлений Дина отвлек свист кипящего чайника. Дин быстро схватил полотенце и с помощью него перенес чайник на стол, ставя на специальную подставку. - Алек, иди сюда, обед готов, - крикнул Дин так, чтобы мальчик мог его расслышать с соседней комнаты. Но ответа не последовало. Дин вытащил из духовки мясо, приготовленное по специальному рецепту, который отрыл в каком-то старом бесплатном журнале, принесенном почтальоном. Пахло мясо на удивление вкусно. Волны приятного запаха стремительно разносились по всей кухне, прорываясь сквозь закрытую в комнату дверь. Спокойствие обстановки прервал звонкий, веселый детский смех. Дин вздрогнул от неожиданности и посмотрел на дверь, за которой явно что-то происходило – об этом говорил звук рушившихся предметов. Дин поставил курицу на стол и скорее поспешил к месту предполагаемого происшествия. Преодолев расстояние быстрыми большими шагами, Дин резко остановился напротив двери в свою комнату, смех тут же замолк. Дин глубоко вдохнул, как бы готовя себя к чему-то, выдохнул и толкнул дверь вперед. У Дина буквально отвисла челюсть, когда он увидел следующую картину: вся его комната, все предметы, которые в ней находились, весь пол, все вещи были усыпаны каким-то белым пухом. Дин в шоке сощурил глаза, присматриваясь, пытаясь понять, что это такое, и понял, что это не что иное, как перья. Мужчина заскользил взглядом по комнате, пытаясь найти виновника всему этому, и обнаружил его сидящим на кровати. Алек невинно и мило улыбался, а в его руках была большая подушка, от которой сейчас остались одни только лоскутки и лохмотья. Неподалеку покоились ножницы. Ребенок схватил оставшуюся требуху с перьями от подушки и, весело смеясь, подбросил все это над своей головой. - Снегопад! Дин зажмурился. - Ну, как тут у вас дела? – Сэм был в прекрасном настроении, когда пришел за Алеком ближе к шести вечера. - Прекрасно, - попытался съязвить Дин. Они все вместе стояли в прихожей – Дин напротив Сэма облокотившись плечом о стену, Алек крутился у них в ногах, цепляясь за джинсы то одного, то другого мужчин. - Мы с Джесс ужасно вымотались. Сначала нас даже не хотели пускать к юристу, указывая на дверь… Небольшая заминка со временем, - фыркнул Сэм, – из-за которой мы час просидели в приемной. - Надо еще поспорить, кто из нас больше устал! – Дин немного повысил голос, но сразу смягчился, почувствовав, как маленькие ручки обхватывают его колено. Он устало опустил взгляд на мальчика, который стоял в обнимку с его ногой, прижавшись к ней щекой, и улыбался. - И что мне только с тобой делать… - Дин тепло улыбнулся малышу, эта улыбка моментально зеркальным отражением переместилась на губы Сэма. Несмотря на усталость и вымотанность за весь день, Дин сейчас был счастлив. По-настоящему счастлив, и, если бы кто-то предложил ему в этот момент поменяться жизнями, он бы без всяких сомнений отказался.

***

Солнечный свет равномерно покрывал холодную поверхность земли, прокрадываясь в самые потаенные уголки, согревая, обволакивая. Утренние птицы пели звучно, переливаясь, словно крошечный весенний ручеек. Дин ехал по неровной лесной дороге, то резко сворачивая, то тормозя. Он уже наизусть знал эту дорогу на работу. Казалось бы, даже если бы он вел машину с закрытыми глазами, то смог бы прибыть к месту назначения без всяких проблем. Тюрьма находилась далеко от города. Подальше от нормальных людей. Городские жители не могли услышать ни звука, издаваемого заключенными. «Это к лучшему» - каждый раз думал Дин. Дин снова свернул налево, подъезжая к воротам тюрьмы, за высокой оградой не виднелось никаких зданий, вся территория была изолирована. Плотно закрытые ворота были словно входом в другой мир. Чужой. Странный. И холодный. Дин остановил машину прямо напротив ворот, он знал, что человек, сидящий сейчас на посту, сразу увидит его и откроет проезд. Он вышел, оставляя дверь своей Импалы открытой и, подойдя ближе, вставил в специальное отверстие пропуск, удостоверяющий его личность. Увидев загоревшуюся привычным зеленым цветом лампочку, Дин сунул пропуск обратно в передний карман брюк и поспешил обратно к машине. Когда ворота открылись и Импала немного продвинулась вперед, из постового окошка показалось лицо мужчины – он дружелюбно улыбнулся. - Как выходные, Винчестер? – тяжело выдохнул, жмуря глаза от яркого солнечного света. - Отлично, Чак. Но еще бы недельку здесь не показывался бы, - Дин усмехнулся, давя педаль газа, продвигаясь вглубь территории тюремного учреждения. У главного входа его уже ждал Кевин. Дин ловко припарковал машину на стоянке и, убедившись в том, что она встала нормально, вышел, направляясь к главному входу. Юноша мило щурился от солнечных лучей, но стоял ровно, насколько это было возможно. Когда Дин приблизился к нему, он еще больше выпрямил спину, становясь похожим на натянутую струну. - Привет, Кевин. - Дин улыбнулся ему, вытягивая руку для рукопожатия вперед. Раньше он не делал этого, поэтому юноша немного рассеянно посмотрел на раскрытую ладонь, но, спохватившись, тут же крепко обхватил ее своей, которая по своим размерам была значительно меньше диновой. - Здравствуйте. - Его лицо озарилось еще совсем юной улыбкой, и проявились мелкие морщинки вокруг глаз. "Смешинки" - так называл их Дин. - У меня отчет. Дин немного сморщился, опуская взгляд на другую руку Кевина - в ней тот держал свернутые листки бумаги, которые были исписаны яркой красной ручкой. - Хорошо. - Дин вставил пропуск в специальное отверстие, проводя его корешком сверху вниз, и громоздкие металлические двери разъехались в стороны, издавая скрипящий тяжелый звук, пропуская его и Кевина внутрь. - Ты давно здесь? - как только двери за ними закрылись, Дин почувствовал запах. Неприятный, скользкий, липкий, тяжелый запах тюрьмы, он обволакивал, утягивал. - Да, я был здесь двое суток, завтра у меня последний день. А потом отдых. - Кевин блаженно сощурился, и Дин, заметив это, улыбнулся, опуская глаза в пол. - Будешь спать? - Нет, мы с мамой хотим съездить к родственникам в соседний город. Будем есть пироги с молоком. Мама их любит. - Кевин тепло улыбнулся, он чувствовал себя спокойно рядом с Дином и пропустил тот момент, когда начал углубляться в личную беседу. - А как вы провели свой выходной? Вы выглядите лучше, более... отдохнувшим. Дин усмехнулся. - Я был со своим племянником, думаю, что вряд ли это можно назвать таким уж отдыхом. - Дин говорил это серьезно, но выражение его лица было на удивление мягким. - Но вы ведь любите его... мистер Винчестер. - Юноша несколько сконфузился, замечая, что их разговор незаметно вышел за рамки рабочих тем. - Ничего, Кевин, не беспокойся об этом, все нормально. - Он слегка похлопал парня по плечу. - Да, я люблю этого жука, - продолжил он, немного погодя. Они завернули за угол и спустились по лестнице вниз, где находился первый сектор с камерами. - Вот бумаги, Мистер Винчестер, - опомнился Кевин и всунул их в руку Дина. Тот быстро пробежался по бумагам. Новых поступлений не было. - Бальтазар давно приехал? - спросил он как бы между делом. У Бальтазара выходные приходились как раз в одно время с выходным Дина, но были на день больше. Предполагалось, что он должен был приехать только завтра. Кевин нахмурился. - Да, а откуда вы... - Сходи к Роберту и возьми у него папку 126. Принеси мне. - Хорошо, Мистер Винчестер. Пройдя еще несколько метров, Кевин свернул в узкий проход, разделяясь с Дином. Бальтазар был на своем посту. Сегодня он должен был совершать обход в подвальном этаже, поэтому находился сейчас в первом секторе. Он действительно вернулся с выходных на день раньше положенного. Когда ему позвонил Эрн – заместитель начальника тюрьмы, и сказал, что персонала катастрофически не хватает, и у него нет больше никакого выхода, кроме как потребовать от Бальтазара, чтобы тот притащил свой зад на работу, мужчина, превозмогая желание плюнуть на все и остаться дома в тишине, выговорил в трубку «да», скрипя зубами. Он всей своей сущностью ненавидел эту работу, но знал, что такого заработка, как здесь, он больше нигде не получит. Кроме того, у него были свои причины, чтобы выбирать работу по принципу высшей заработной платы, а не по принципу «мне это нравится». Он это знал и понимал, что другого выхода у него просто нет. Свое отношение к заключенным он тоже определил сразу – для него это были люди самого низкого уровня. Он не мог представить себя в роли убийцы или насильника, но от нескольких ударов плетями по заключенным в «нужном» случае все же отказаться не мог, оправдывая это тем, что они принесли другим, нормальным людям, слишком много вреда. Кстати сказать, Дин полностью разделял в этом его мнение и даже поддерживал. Бальтазар никогда не переходил грани побоев. Он никогда не пользовался заключенными в сексуальном смысле, зная, что его не настигнет никакое наказание за это действо, но закрывал глаза на такие «обыкновенные шалости» своих коллег, не докладывая ни о чем руководству. Впрочем, руководство итак знало об этом, и ему было все равно. - Бальтазар. – Дин показался на другой стороне коридора, он направлялся к тому месту, где стоял его друг. – Я искал тебя. Приблизившись, он крепко приветственно стиснул руку Бальтазара. - Привет, Дин. Как твой выходной? Успел получить удовольствие? – Бальтазар выпрямился и, смотря прямо на Дина, весело улыбнулся. - Иди ты. – Дин простодушно усмехнулся. – Все мое удовольствие заключалось в собирании перьев подушки, которую мне распотрошили. - Все было так страстно? – он изобразил наигранное удивление и поиграл бровями. - Бальтазар, - хохотнув, Дин уставился на него со снисходительной улыбкой. - Хоть бы поразвлекся с кем. Я мог бы помочь тебе. - Еле сдерживая пошлую улыбку, он приблизился к Дину на несколько сантиметров, но тут же отпрянул, широко смотря. - Разумеется, с цыпочками. На большее и не надейся, проказник. Дин с улыбкой приподнял бровь, Бальтазар, наконец, прекратил сдерживать смех. - Ладно, ты сказал, что искал меня. Как ты узнал, что я здесь? – немного успокоившись, Бальтазар принял более серьезный вид. - Потому что ты – мастер маскировки. - Дин развернул бумаги, которые до этого момента находились в переднем кармане его брюк, и Бальтазар с полуулыбкой посмотрел на них. - Ты всегда пишешь красным. - Привычка. Их разговор прервал крик. Кричал явно заключенный. До этого вокруг слышалось только неявное бормотание и шарканье ног при хождении по кругу. Дин моментально похолодел, а по его плечу пробежали мурашки, но исчезли так же быстро, как и появились. Дин старался чаще говорить с Бальтазаром, потому что, как только он начинал это делать, на некоторое время он частично забывал о той атмосфере, которая царит вокруг. Но подобные вопли спускали его на землю. Мужчины повернулись к месту, откуда предполагаемо исходил звук. Через несколько секунд они услышали звук удара, но это был вовсе не звук побоев. Как будто что-то большое ударялось о стену. Дин быстрыми шагами пошел вперед к двери семнадцатой камеры, он резко остановился и прислушался. Звук был слышен, но очень приглушенно. Дин отодвинул засов и открыл дверь, лишь слегка проглядывая внутрь, соблюдая тем самым хоть малую осторожность. Посередине стоял мужчина. Его темные волосы уже совсем загрязнились и были сильно взлохмачены. Губы тряслись, но это было почти незаметно. На лице читался явный страх и непонимание того, что происходит. Крик продолжался, и было более чем понятно, что исходил он совсем не из той камеры, которую открыл Дин. Дин перевел взгляд на глаза этого человека. Он узнал их. Это был он, тот, кто несколькими днями назад сам выставил руки вперед, чтобы Дин снял с него наручники, тот, кто сказал ему негромкое «спасибо», тот, кто в отличие от всех остальных смотрел смиренно. Дин и сам не понимал, почему запомнил его. Сейчас в этом человеке не было ни капли спокойствия, ему было страшно. Мужчина слегка наклонил голову вбок, внимательно глядя на Дина, и вытер об себя видимо липкие от волнения ладони. Рассеянно отводя взгляд, Дин закрыл дверь камеры, оставляя заключенного наедине с самим собой и с криками, которые слышались совсем рядом. Закрыв эту камеру, он направился к соседней, где Бальтазар уже отодвинул засов. Они быстро вошли, и перед ними предстала весьма нелицеприятная картина… Заключенный, которому на вид было около сорока, слегка разбегаясь, намеренно вбивался в стену, издавая при этом болезненные вопли, по своему звучанию похожие на вопли дикого зверя. Его запястья и плечи были разодраны. Кровь тонкими, еле текущими струйками мазала его руки, она казалась коричневой. Отчаянно разбежавшись снова, он ударился виском, на момент потеряв координацию. Его сильно занесло. В уголке губ показалась кровь… Видимо, в порыве удара он прикусил свой язык. Дин кинул взгляд на Бальтазара и, кивнув ему, вышел из камеры. Бальтазар ловко и крепко ухватил мужчину сзади под руки, но тот продолжал кричать и брыкаться, пачкая Бальтазара мазками своей крови. Он кричал еще сильнее. Казалось, что он вовсе не понимает, где находится, что с ним и зачем он здесь. Это было безумие. Взяв с крючка тяжелую цепь, покоившуюся рядом с дверью на случай вот таких мелких «происшествий», Дин снова вошел в камеру и, приблизившись к Бальтазару с виновником всего этого, сильно ударил цепью об стену так, что на ней остался грязный, темный цвет ржавчины. Мужчина, услышав знакомый до боли звук, рефлекторно сжался, прекращая всякие движения, размякая в руках Бальтазара, а потом затрясся. У него сильно задрожали губы, руки сжались в кулаках так, что проступили темные вены. С холодным безразличием Дин хлестнул по стене снова, и у заключенного подкосились колени, он упал бы, если бы Бальтазар не держал его. - Оставь его, хватит, - тихо сказал Дин, развернулся и, проглотив саднящий ком в горле, направился к выходу. Бальтазар отволок мужчину в угол камеры и бросил его на койку. Тот быстро лег на бок, поджимая колени под себя, сворачиваясь калачиком. Плечи его затряслись…