Mein kleiner Rapunzel: Vorgeschichte

Pov Tom Зима пришла рано. Никогда на моей памяти в начале декабря не было таких сугробов: белоснежных, искрящихся в свете вечерних огней и таких пушистых на вид. Рождество в этом году будет белым. Сидя за столиком у окна в уютном кафе, я засмотрелся на падающие в полумраке снежинки, которые сверкали мягкими бликами в лучах уличных фонарей. Чашка кофе грела руки, и сердце просило тепла. Я оглядел зал, наполненный тихой музыкой, чужими голосами и стуком столовых приборов, и снова устремил взгляд в окно, где по городу ступала ранняя зимняя ночь. И правда ступала… вдоль улицы на тонких ножках. Осторожно шагая по скользкому тротуару, темная фигурка, чуть пошатываясь, грозила в любую секунду рухнуть в ближайший сугроб. Когда она приблизилась и на нее упал свет из окон кафе, я улыбнулся, спрятав эту улыбку в чашке. Это была миниатюрная девушка, одетая в короткую не по погоде куртку с капюшоном, в котором и я бы утонул, а из-под пушистого меха струились длинные волосы. От сильного ветра они то и дело закрывали ей обзор, и это только добавляло шансов, что... оп! Я со звонким стуком поставил чашку на стол, вскочил с места и выбежал из кафе как был, в рубашке. Не знаю, какая сила заставила меня это сделать, но через считанные мгновения я оказался возле сугроба, в который угодило своей попой это чудо. Не замечая меня из-за волос, закрывших все лицо, оно тихо чертыхалось, пытаясь подняться на длинные для такого маленького роста ноги. Я не сдержал улыбку и, подхватив легкое тело, помог ему встать на ноги. Опустив взгляд вниз, я хохотнул: сапоги на высокой платформе явно не прибавляли ловкости на гололеде. А пока я рассматривал обувь, ее обладательница скинула капюшон и убрала наконец свои бесконечные локоны, скрутив их жгутом и перебросив на одно плечо. Подняв взгляд на ее лицо, я вздрогнул. Секунды мне хватило, чтобы понять: пропал. Огромные черные глаза, отражающие свет ярких витрин, обрамленные длинными ресницами, смотрели на меня пытливо; пухлые губы были чуть приоткрыты, и между ними вырывалось тяжелое дыхание, превращаясь в белое облачко. - Спасибо, - а этот тихий голос, почти шепот, заставил покрыться мурашками. Я не чувствовал пронизывающего насквозь холода, не слышал официанта, выскочившего за мной следом и кричавшего что-то про счет, который сейчас стоял у дверей кафе и ежился, наблюдая за нами. Порыв ветра добил меня, вновь растрепав шелковые волосы, которые, взметнувшись, коснулись моей щеки, подарив мне еще и запах. Нежный, чуть сладковатый, притягательный. - Спасибо, - чуть громче прозвучал голос, в котором я услышал хрипловатые нотки, выдающие либо простуду, что было бы неудивительно в такую погоду, либо юную курильщицу. - Можете отпустить меня, - кивнула она, переминаясь с ноги на ногу. Я отпустил. Только вот даже стоя на месте, она пошатнулась и ухватилась за меня, а я машинально обхватил тонкую талию, прижимая к себе стройное тело. Пару мгновений мы так стояли, а потом она снова попыталась выпрямиться, и я заметил, что она не ступает на правую ногу, лишь касается ею земли. - Подвернула? - спросил я сочувствующе, а она вскинула на меня пристальный взгляд и кивнула, снова отводя глаза. - Пойдем посидим в кафе, а потом я подвезу тебя домой? - предложил я раньше, чем успел подумать. - Не стоит... - я успел разочарованно выдохнуть, но она вернула мне надежду, добавив: - Хотя... посидеть можно, - и вновь забрала ее, - пока такси не приедет. Медленно шагая обратно в кафе, поддерживая ее, я обдумывал, как бы мне заполучить хотя бы ее номер телефона, в идеале - все-таки подвезти, а значит, подобраться поближе и получить больше шансов. Официант, следующий за нами по пятам, завис рядом с моим столиком, видимо, ожидая нового заказа, но я не торопился, предпочитая проявить внимание к девушке. Я подхватил ее курточку и отодвинул стул, приглашая присоединиться ко мне. Она снова бросила мне этот пытливый и, кажется, недоверчивый взгляд, но села, доставая из кармана мобильник. - Подожди, - притормозил я ее, видя, что она уже собралась вызвать такси, и она вопросительно посмотрела на меня своими огромными сапфирово-черными глазами, которые оказались тепло-карими. - Может, кофе? Она повернула голову к официанту, и я наконец увидел ее улыбку. Увидел и сжал кулаки оттого, что предназначалась она не мне. - Капучино, пожалуйста. Парень вопросительно посмотрел на меня, и я жестом попросил повторить мой заказ, желая, чтобы он ушел скорее. Только когда другие звуки заглушили его шаги, я расслабился и рассмотрел свою "находку" в ярком свете ламп. Тоненькое тело было обтянуто мягким свитером приятного кремового оттенка. На миг мне подумалось, что передо мной совсем девчонка, чуть по-мальчишески угловатый подросток, но я тут же отмел эту мысль. Не смотря на рост и хрупкость, ей наверняка уже есть восемнадцать, и хотя я все равно прилично старше, попробовать можно... слишком уж она красивая. По-настоящему красивая. На милом личике я не заметил ни тонального крема, ни помады, ни теней. А ресницы... пушистые веера были - готов спорить на что угодно - ее собственными, причем я подозреваю, что и без грамма туши. Кажется, только сейчас я узнал, что на самом деле значит естественная красота. Она молчала. Я рассматривал ее. Мне было плевать, насколько это неприлично, я просто не мог оторвать глаз, а она смотрела куда угодно, только не на меня. Через пару минут, когда смущенный румянец на ее щечках был уже обжигающе ярким, стук чашек с ароматным кофе, принесенных нам, будто вывел меня из транса. Она схватила свою и спряталась от меня за ней, но я успел заметить прячущуюся в уголках ее губ улыбку и понял, что сделаю все возможное, чтобы получить ее себе. Улыбку. Еще несколько минут мы молчали, пока я не вспомнил, что до сих пор не знаю ее имени. Еще минуту я думал, как могут звать это прелестное создание, но ничего подходящего столь сказочному существу в голову не приходило. - Как тебя зовут? Я чуть подался вперед, опершись о стол локтями, и с удивлением заметил замешательство на красивом лице: как будто она не знала, что ответить на этот простой вопрос. Однако спустя несколько секунд ее глаза смотрели прямо на меня, а губы, заворожив, произнесли короткое имя... - Билл. Кажется, небо мне на голову упало и разбилось. Я вдохнул и забыл выдохнуть, замерев. В один миг тысяча мыслей пронеслась в голове, а я все смотрел в эти глаза и видел, как чернота снова заполняет их. Она... он... он опустил взгляд и отодвинул стул, что-то бормоча о том, что ему надо отойти, а я ни слова не мог сказать, тупо глядя ему вслед. Он прихрамывал и шел медленно, поэтому я успел собрать себя в кучу до того, как он скрылся в маленьком коридорчике в конце зала, и более осмысленно вгляделся в его спину. Точнее, взгляд мой прошелся от черноволосой макушки до пят, и я поймал себя на том, что до самого поворота прожигал взглядом маленькую круглую попу, слишком соблазнительную даже для девушки. Кажется, я его обидел... Я вспомнил ту тень, что скользнула по его лицу за секунду до того, как он ушел. Разочарование. И я вздрогнул, поняв, что меня это огорчило. Смятение и досада окутали меня, и я не знал, за что хвататься, какие мысли из всех, что в голове, ловить. И я поймал вслепую. Маленькая новорожденная мыслишка показалась вспышкой в сознании: он мне нравится... этот парнишка мне нравится, а его пол кажется таким смутным фактом, оправдывающим хрипотцу в голосе и мальчишескую угловатость. Меня никогда в жизни до сих пор ничто особо не заставляло задумываться об однополых отношениях, я ни разу не чувствовал ничего особенного к мужскому полу ни в целом, ни к отдельным его представителям. Но Билл не похож на типичного мужчину, быть может, поэтому я все еще думаю, что он... мне нравится. Или правду говорят, что пол не имеет значения, когда в дело вмешивается искусный Купидон? В конце концов, я не узнаю, пока не попробую. Pov Bill Я не решился соврать... Конечно, вопрос был вполне ожидаем, но его пристальный взгляд мешал мне сосредоточиться, я терялся и краснел, совсем позабыв, что он видит перед собой не меня, а красивую девушку. Я привык к этому и даже находил забавным удивление окружающих сочетанием моей внешности и пола, но сейчас растерялся. А увидев в глазах напротив молчаливый шок, почему-то еще и расстроился. - Извини, мне надо отойти на минутку, - тихо произнес я, видя, что он не слышит уже этих слов, и решительно встал, уходя к коридорчику с табличкой «WC». На ногу ступать было больно, потому плелся я медленно, а к концу пути стало казаться, что на мне живого места не осталось от его взгляда. Но я не обернулся, чтобы убедиться, что он смотрит на меня, а когда оказался в туалете, передернул плечами, стряхивая с себя это ощущение преследования. Практически допрыгав на одной ноге до раковин, я облокотился на одну из них и посмотрел в зеркало. Щеки горели, а глаза как-то слишком странно блестели. Неужели меня так сильно задела реакция человека, даже имени которого я не знаю? Неужели он мне… понравился?.. Да быть такого не может! Он взялся ниоткуда, ворвался в мое личное пространство… угостил кофе и так смотрел. Вспоминая, я почувствовал мурашки на затылке, которые побежали по спине вдоль позвоночника вниз, и меня бросило в жар. Он вышел из кафе, чтобы помочь мне подняться, а ведь мог преспокойно сидеть в тепле и уюте, мысленно посмеиваясь над моей неуклюжестью. А мог и вовсе не заметить. Но заметил, помог, а теперь… я даже не уверен, что он еще там. По нему видно, что он самый натуральный натурал, а значит он, скорее всего, уже ушел. И если мыслить логически, то это был бы лучший исход при таком раскладе. Ну, за исключением той мизерной вероятности, что он окажется геем или хотя бы бисексуалом, или что внезапно решит сменить полярность из-за одной только моей мордашки. Последние мысли я поспешил откинуть, потому что от них в груди разгоралось что-то, и я боялся, что это надежда и что она окажется ложной. Не знаю, сколько я простоял в туалете, прижимая заледеневшие от волнения руки к пылающим щекам, но, собравшись с духом, я вышел в зал и замер. Кажется, я даже забыл о боли в ноге, остановившись у барной стойки. Он сидел там же, глядя в окно, и, кажется, не собирался уходить. Я бы так и стоял, зависнув, если бы он не повернулся в мою сторону и мы не встретились взглядами. Я еще сильнее покраснел, опустил голову, скрывая предательски улыбающиеся глаза, и решительно направился к нему, все так же хромая на правую ногу, но почему-то это сейчас показалось таким незначительным. - Извини, что так долго, - кажется, это не совсем то, что нужно было сказать, потому что я получил в ответ молчание и сам замолчал, сев напротив и уставившись в чашку. - Том, - я вздрогнул от мягкого звука его голоса и почему-то удивленно посмотрел на него. – Меня зовут Том, - повторил он с мягкой улыбкой. - Очень приятно познакомиться, Том… - почти прошептал я, не веря, что этот теплый взгляд предназначается мне, и не смог больше сдерживаться: губы сами сложились в улыбку. – Спасибо, что помог мне. - Разве я мог оставить тебя там барахтаться в снегу? – сказал он, прищуривая глаза, которые – я сейчас заметил – сверкали сладким медовым цветом. – Кто же в гололед в такой обуви ходит пешком? – в его голосе я услышал усмешку с ноткой сочувствия. - А я на остановку шел, - смущенно оправдался я и машинально потер лодыжку, обтянутую плотным денимом. - Сильно болит? - Не очень, но, наверное, придется пару дней лед прикладывать… - И все-таки я подвезу тебя. Нечего в такое время на автобусах и такси разъезжать, - уверенно сказал он. - То есть в общественном транспорте нельзя, а с незнакомым мужчиной, который явно сильнее меня, можно? – лукаво улыбнулся я, однако внутренне напрягся: как бы он ни был обаятелен и как бы мне ни нравился, он остается для меня чужаком. - С незнакомым мужчиной тоже нельзя. Со мной – можно, - и в хитром прищуре его глаз я увидел что-то такое, отчего струна, натянутая в груди, ласково зазвенела, вибрируя, и отпустила. - Хорошо, только я напишу друзьям номер твоей машины, и если что… - я погрозил ему пальцем, сведя брови, а он серьезно кивнул в ответ. Выходя из кафе, держась за его локоть, я был практически абсолютно спокоен, но слово сдержал и всем друзьям разослал сообщение, где и в какую машину я сел. Том же совершенно спокойно ждал у открытой дверцы пассажирского сидения, пока я сфотографирую номера его автомобиля. А машина была что надо: большая, черная, она подмигивала фарами и будто флиртовала, как и ее хозяин, от которого у меня по-прежнему бегали мурашки по телу. Приятные мурашки. В салоне было тепло и уютно, даже еще уютнее, чем в кафе: не было посторонних звуков, запахов. Только витал терпкий аромат мужского парфюма, а музыка из колонок приятно сливалась с рычанием мотора, обволакивая. Мимо яркими полосками мелькали огни вечернего города, сливающегося в серо-бетонное пятно. Казалось, мир сузился до этого небольшого замкнутого пространства, в котором были только я и он. Откинувшись на сидении, я наблюдал за тем, как спокойно лежат его руки на руле, как уверенно и мягко он переключает передачи. Машина слушалась его малейшего движения, урча, как послушная дрессированная пантера. Я и не заметил, как огни витрин и вывесок, освещающих то тут, то там центральные улицы, сменились мягким светом фонарей спального района. Том лишь раз спросил адрес и безошибочно остановил машину в моем дворе, поворачиваясь ко мне и отвлекая от тягучих уютных мыслей. - Приехали, - сказал он, отстегнув меня и собираясь выйти вместе со мной. - Я сам дойду! - тут же встрепенулся и подобрался я: хотя я был бы не против, чтобы он помог мне дойти до квартиры, но я и так позволил себе и ему достаточно для случайной встречи. - Но твоя нога… - я остановил его взглядом, и он понял. – Только будь осторожен, хорошо? – снова эта мягкая улыбка, выбивающая почву из-под ног. - Хорошо. Спасибо тебе большое за помощь, за кофе… - на языке вертелось "спасибо за то, что не сбежал", но я проскочил его, - за приятную поездку спасибо, - я посмотрел на него чуть дольше, чем, наверное, нужно было, а когда собрался уже выходить, почувствовал прикосновение к руке и снова повернулся к нему, вопросительно глядя. - Не оставишь мне свой номер? – и я оставил, любуясь его пальцами, набирающими ряд цифр на сенсорном экране. – До встречи? – это был вопрос с надеждой? - Да, - я кивнул и выпорхнул из машины, не чувствуя боли в ноге,уходя к тускло освещенному подъезду, заходя в него и прячась в его темноте от взгляда, который продолжал преследовать меня.