Несколько вариантов моей встречи с Бенедиктом Камбербэтчем.

Полет длительностью более четырех часов – дело выматывающее. Полет длительностью более четырех часов для человека, впервые оказавшегося в самолете, - дело, выматывающее вдвойне. Я летела в Лондон. Ну, точнее, я сидела в салоне самолета и с нетерпением и некоторой долей волнения ожидала начала полета. Места постепенно заполнялись пассажирами. Медленно, никуда не торопясь, они проходили в салон, убирали наверх вещи, рассаживались. Я, боясь опоздать, прошла регистрацию одной из первых и теперь изнемогала от невозможности ускорить процесс. Наконец, в салон запустили последнего человека, который к тому же оказался моим соседом. Двери закрыли. Внимательно прослушав речь стюардессы, я пристегнула ремни и приготовилась к взлету. Нервно сжимая подлокотники, я уставилась в окно. Самолет дернулся, раз, другой, и вот уже уверенно поехал по полосе, набирая скорость. Мгновение – и мы в воздухе. Вам знакомо это чувство, когда хочется кричать от восторга и одновременно зажмуриться от страха? Именно такой коктейль из эмоций был внутри меня. Мы летели. Это было прекрасно. Под нами оказался целый мир, а вокруг – бело-синяя бесконечность. Но в то же время все во мне кричало от ужаса, требуя немедленно вернуть мое бедное тело обратно на твердую землю. Потому что люди не летают. Данный навык не заложен в нас природой. И мои инстинкты в один голос орали об этом. Наверное, моя внутренняя борьба весьма забавно смотрелась со стороны. Только представьте: молодая девушка сидит, зажмурившись, вцепившись пальцами в ручки кресла, и при этом нервно улыбается. Картина маслом – дурдом на выезде. Однако мой странный вид почему-то не испугал моего соседа слева, потому как он аккуратно коснулся моей руки и тихо спросил: - Девушка, все в порядке? Вы еще не забыли, что поддавшись панике, я закрыла глаза? Теперь понимаете, почему после этих простых действий я судорожно дернулась и на родном русском заорала: - Бл*ть! Мой крик привлек внимание всего салона. Я покраснела и забормотала извинения. Главный виновник произошедшего лишь слегка вздрогнул, услышав мой вопль, и широко улыбнулся, будто это не он причина нарушения моего и так весьма пошатнувшегося душевного равновесия. Я нахмурилась, но не повернулась, и, уставившись в окно, сухо проинформировала на английском: - Да, все хорошо, спасибо. Мой сосед недоверчиво хмыкнул и, покосившись на мои все еще стискивающие подлокотники пальцы, уточнил: - Может быть, вы хотели бы поменяться со мной местами? Если вы чувствуете себя некомфортно у окна… - Все отлично, - более уверенно произнесла я. Не признаваться же, что руки свело и я просто-напросто не смогу оторвать их от бедного сиденья. Поджилки тряслись, а глаза отказывались показывать четкую картинку. Так что о том, чтобы подняться, речи вообще идти не могло. Видимо, мой воинственный вид в совокупности с мертвенной бледностью не показался моему собеседнику убедительным, потому что он вдруг развернулся ко мне всем телом и решительно, но очень нежно накрыл мою ладонь своей. От удивления я забыла о том, что умираю, и резко дернув головой, наконец, взглянула на своего соседа. Лучше бы я этого не делала. Уложенные назад гелем темные волосы, высокий лоб, красивые серые глаза, прямой нос, широкая улыбка. Я знала это лицо. Я не раз видела его по ТВ, в интернете, в своем же телефоне. Я знала это лицо и человека, которому оно принадлежало. Знала и чувствовала себя неимоверно глупо, сидя в сантиметрах от него и заворожено пялясь. Камбербэтч, а это был именно он, очевидно, понял, что из транса я выходить ближайшие лет пять не собираюсь, и решил привести меня в чувства. А как настоящий джентльмен бить меня по лицу он бы не стал. И поэтому этот гениальный человек совершил самый странный и невозможный поступок, который только мог: все еще держа меня за руку, он вдруг потянулся ко мне и, быстро наклонившись, чмокнул меня в кончик носа. Я моргнула. Потом недоуменно перевела взгляд с ухмыляющегося Бенедикта на наши руки. Затем скосила глаза на нос, поморщилась и, наконец, снова посмотрела на актера. Он улыбался. И пытался не рассмеяться. Я видела, как он невероятным усилием воли старается удержать выражение лица. Это было так забавно, что я неожиданно для самой себя хихикнула и, глядя на Бенедикта, произнесла: - Пи*дец! А затем раздался смех. Я бы даже сказала ржач. Камбербэтч явно не знал произнесенного слова, но моя интонация говорила сама за себя. Мужчина не выдержал и позволил душившим его эмоциям выплеснуться наружу. Я от него не отставала. Мы смеялись, как сумасшедшие, понимая, насколько нелепой была вся эта ситуация. Остальные пассажиры лишь оглядывались на нас да качали головами. Мы смогли взять себя в руки и успокоиться только после вежливой просьбы стюардессы. Заверив ее, что мы больше не будем шуметь, мы заказали два сока и стали знакомиться. - Так ты переводчик? – заинтересованно уточнил мужчина. - Да, - с улыбкой ответила я. – Правда, еще не доучившийся. У меня практика в Лондоне. А ты, значит, актер? – сделав серьезное лицо, спросила я. - Именно, - с некоторым высокомерием кивнул Камбербэтч. Мы тихо рассмеялись. - Я могла видеть твои работы? – продолжала «допрос» я. - Вероятно, ты встречалась с одной из кинолент, в которой я играл, - благосклонно посмотрев на меня, ответил мужчина. – Она называется «Шерлок». - «Шерлок»? – недоуменно переспросила я. – Ааа… припоминаю. Британский сериал, там еще этот, ну, мужественный такой актер в главной роли. Красивый, хорошо сложенный, светловолосый, да? Бенедикт удовлетворенно кивал на каждое из моих слов, пока не услышал окончание фразы. Недовольно на меня посмотрев, он, задрав нос, заявил: - Не такой уж и… - он запнулся, судорожно пытаясь придумать продолжение. - … светловолосый? – с широкой улыбкой предположила я. - Да… то есть, нет… то есть… - Бенедикт замолк, укоризненно глядя на меня. - Ладно, ладно… я поняла, - я подняла руки, жестом показав, что сдаюсь. – Не такой классный, как ты и твой персонаж. Камбербэтч кивнул и довольный моей капитуляцией откинулся на спинку сидения. Мы замолчали. Тишина не давила, наоборот, казалась какой-то уютной, что ли. Повернувшись к окну, я увидела изумительную по своей красоте картину – садилось солнце. Снежного цвета облака окрасились в розовые тона. Потрясающе! За разговорами я совсем позабыла о своих страхах перед полетом. Сердце больше не колотилось так бешено, а пальцы не сводило судорогой. Я, наконец, расслабилась. Под тихое бурчание включенного в салоне телевизора я начала засыпать. Проснулась я от того, что меня аккуратно теребили за плечо. Лениво приоткрыв глаза, я взглянула на потревожившего мой покой. - Просыпайся, соня. Мы уже приземлились, - ласково улыбнулся Бенедикт. - Приземлились? – удивилась я. - Да, - кивнул мужчина. – Не волнуйся, я следил, чтобы ты не упала. - Спасибо, - смущенно улыбнулась я. В салоне почти никого не осталось, когда мы забрали сумки и, наконец, ступили на землю. Простояв в очереди за багажом, где Бенедикт, как и положено воспитанному мужчине, помог мне достать с ленты чемодан, мы подошли к выходу из здания аэропорта. - Ну вот и все, - немного грустно произнес мужчина. - Все, - повторила я и тихонько вздохнула. Мне было жаль расставаться с ним. И не потому, что он актер, чьи работы я очень сильно люблю и уважаю. А потому, что он также и прекрасный человек, и отличный собеседник. - Сама доберешься? – уточнил Бенедикт. – Помощь точно не нужна? - Нет, спасибо, я справлюсь, - замотала я головой. - Ну, тогда до свидания...? - Да, - улыбнулась я. Бенедикт вдруг решительно шагнул в мою сторону и, отпустив ручку своего чемодана, обнял меня. На мгновение я забыла как дышать. Затем тихо вздохнула и сжала его в ответных объятиях. Постояв так несколько секунд, мы разомкнули руки и отстранились. - Была рада с тобой познакомиться, с более реальным тобой, - я подмигнула Бенедикту. - Ты прекрасная девушка, - солнечно улыбнувшись, ответил Камбербэтч. – Возможно, мы еще когда-нибудь встретимся. Пару секунд мы смотрели друг другу в глаза, а затем разошлись в разные стороны: ловить такси. Я провела в Лондоне волшебные восемь недель, и направлялась обратно, домой. Сидя в самолете, я улыбалась и смотрела в окно. В соседях у меня оказался какой-то молодой парень с дредами на голове. Я взяла телефон и, надев наушники, включила музыку. Наконец, мы пошли на взлет. Я снова ничего не могла с собой поделать: глаза сами собой закрылись, а руки были словно приклеены к подлокотникам. Пытаясь успокоиться, я начала едва слышно напевать, когда почувствовала, что кто-то самым наглым образом выдернул из уха один наушник. Открыв глаза, я повернулась в сторону нарушителя моего спокойствия и застыла в удивлении. - А я думал, ты перестала бояться, - улыбаясь, словно выиграл оскар, произнес Камбербэтч. - Как, но… ты же… - мысли в голове никак не хотели упорядочиваться. - Сам не знаю, - продолжая улыбаться, покачал головой Бенедикт. – Захожу в самолет, а тут ты сидишь. Вот я и попросил твоего соседа поменяться со мной местами. - Это судьба, - патетично произнесла я. – Или рок. Мы рассмеялись. Самолет уже набрал приличную высоту, города под нами казались крошечными, но весь мой страх куда-то испарился. И главной причиной тому был мужчина, сидящий рядом со мной.