Ящик

В этот день Иван мог позволить себе поваляться в кровати подольше, и, конечно же, этим правом бесстыдно пользовался. Обычно. Теперь же покою не давало какое-то странное ощущение, ощущение какой-то потери, или же незавершенного дела. С семи часов он не мог сомкнуть фиалковых глаз, смотрел в потолок и ждал. Ждал его, звонка в дверь. Хотя, в бессоннице вполне могла быть виновата нестерпимая тяжёлая духота, заполнившая помещение, заставляющая тело покрываться липкой испариной и мечтать о сквозняке, крадущем своими легковесными прикосновениями невыносимый жар. Даже на всю ночь настежь распахнутое окно спасение не принесло. Одно радует в данной ситуации: от такой жарищи с ума сошли и комары — эти твари похуже некоторых стран будут, — и попрятались по щелям до лучших времён, и в темноте не достают своим мерзопакостным нудным пищанием. Россия ждал, но часы на стене отсчитывали минуты, птицы за открытым окном заканчивали утренние песнопения и принимались за свою работу, а дверной звонок, как молчал мертвенно, так и продолжал молчать. Что же, коли проснулся — изволь встать. Россия поднимается, потягивается, раздвигает белые шторы, жмурится под солнечными лучами и идет на кухню совершать свои обычные (нисколько не криминальные) утренние дела. Субботняя легкость и свобода как-то не ощущается. Опять же, виной этот удушливый жар и духота, что не соизволят исчезнуть даже после захода солнца, да? Хочется просто встать под душ, включить холодную воду и смывать с себя эту прелую липкую духотищу. Впрочем, если совсем невмоготу, можно Генерала потревожить, и будет тебе веселье — град с картошку величиной от Краснодара до Зауралья. Может, и Европе достанется на щи. Эх, босс шутку не оценит… И ведь тянет, тянет первым делом на улицу — на улицу, на крыльцо. Вчера Великобритания ушёл, даже не обернувшись. В сочинской майке и своих белых морских брюках. С последними выделенными ему за просто так деньгами. По-английски, не соизволив и слова сказать на прощание. Брагинский смотрит в синее небо. Опять от горизонта до горизонта — чистая глубокая синева, ни намека на облачка, а уж о тучке и мечтать не приходится. Удушливая мертвая тишина. Буря бы не помешала, с ураганным ветром, поваленными деревьями, черной мглой и, может быть, жертвами, несчастными неудачниками, которым не повезло. А то в такой сухоте и до пожара не долго — а это бедствие по умолчанию себе больше крови припишет. После бури можно починить-поправить. После огня — только сызнова начинать. Тихо, жарко. Законная суббота — законный выходной. Нечего голову забивать будничными мыслями. Ведь хорошо же, нет никого, никаких ящиков нет, и Артура нет. Хорошо. Кол-кол-кол-кол. ТруАвтор: *робко* А теперь можно комментировать? Игирису: Ну не дура ли? *рука/лицо* Я начинаю сомневаться в твоих умственных способностях. ТруАвтор: *депрессия* Игирису: И это ещё только суббота. На воскресенье-то наработала материал? ТруАвтор: АААртууурррчик)))) Ты же знаешь, о чем я думаю. Игирису: Нет-нет-нет! Ни за что!!!!! Я так никогда не поступлю! ТруАвтор: Ну Артурчик, ну пожжжжалуйстаааа!!! Вот только не говори, что совсем не нравится. Игирису: Конечно, нет. ТруАвтор: Я хочу Хеппи Энд! ТруАвтор: Эй, Игиритсу? Игирису: Это в последний раз, поняла! ТруАвтор: Ты сам-то веришь, в то, что сказал? Игирису: Кол-кол-кол-кол!!!!!!!!! ТруАвтор: О________о