You're beautiful when you are natural

      На мое удивление мы приехали быстро, и во время нашей поездки я не увидел ничего впечатляющего. Ничего необычного, всего лишь длинная, заполненная машинами дорога. Каждый третий молодой человек из Нью-Джерси на уикенд валил из города и ехал в Нью-Йорк. Даже моя мать в молодости не раз проводила ночи на лавке в городском парке. Хорошо, что мы с Джерардом ночевать на улице не будем, наверное.        Почему-то я очень сильно сомневался, что смогу положиться на эту Лин-З, и что она правда хранит ключи в почтовом ящике… или где она их там хранит. Все так просто, и это меня пугает. Где гарантия того, что мы сегодня будем спать в квартире, а не на лавке? Вот именно, ее нет! Поэтому я был так встревожен и напряжен. Этот дурацкий разговор с матерью, перевоплощение Джерарда и квартира… все обрушилось на меня так внезапно, что я был растерян, а потому зол. А вот Алиса была спокойна и счастлива, хотя, думаю, это не надолго, потому что я — не я, если не испоганю ему настроение. Это же Айеро — он всегда всем портит настроение и тусовку. Но я пытаюсь себя сдерживаться ради него.       Мы приехали очень поздно, примерно в полвосьмого вечера, хотя должны были быть здесь на час раньше. Всему виной пробки. Как я говорил ранее, все хотят сбежать из тихого и криминального Джерси в шумный Йорк. Я никогда не стремился поехать в «огромное яблоко», но и отказываться от поездки никогда не стал бы.        Да-да, этот штат хорош, но я люблю больше тихие заброшенные парки, нежели шумные улицы или такие же шумные парки.       Да-да, в Йорке много классных мест, но я бы никогда здесь не жил, а вот Джерард с удовольствием. Он творческая личность и любит весь этот шум, хотя часто бывает в одиночестве. Он очень своеобразный и непонятный… я тоже хотел быть таким.       В этом есть особый шарм. Ты не такой, как все, ты особенный, ты более интересный и вокруг тебя все время особая атмосфера. А я же — неинтересный, забитый мальчик. Я бы хотел стать таким же, как Джерард. Он волшебный.       Он очень красив, умен, хороший собеседник, особенный в плане характера, да и вообще в плане всего. У него ювелирные руки, когда у меня они растут из одного места. Иногда говорит мудрые фразы, как-никак он все-таки пожил дольше меня и немного опытнее.       Джерард настоящий романтик в душе, и его романтика готична, необычна, когда я не особо разбираюсь в этих штуках. Он может долго обсуждать великих авторов и цитировать их произведения, когда я ненавижу читать поэзию. Он более образованный и намного культурнее меня, но в то же время является настоящим анархистом. Это звучит смешно, но Джерард — элегантный панк. Никогда не думал, что смогу употребить эти два слова в одном предложении. В общем Уэй создан для Нью-Йорка, а Йорк создан для него. Джи будут рады везде: на выставке, на рок концерте, в театре, в ресторане или в пабе. Везде он свой, а я чужой.       Я не достаточно культурен для ресторана или театра и слишком сдержанный для рок концерта или паба. Мое место только в моей же комнате на полу в углу. Меня иногда ставит в тупик вопрос «Что, мать его, Джерард нашел во мне?». Нет, правда. Он идеален во всем, даже суицид у него был бы со вкусом, а я? Я ничего не могу, ничего не мог, я вообще никто. А Джерард — мечта любой девушки или парня. Мечта влюбленна в страх любого человека. Как? Раньше я мог бы сказать «Просто он был там так одинок, поэтому ухватился за тебя. Он тебя использует, успокойся, истеричка», но сейчас я понимаю, что это далеко не так. Я, конечно, понимаю… плюс к минусу, но Уэй достоин лучшего минуса.       Здравствуйте, меня зовут Фрэнк, и мой главный талант — окончательно испоганить себе настроение, когда наступает самый лучший день в моей жизни.       Итак, Вы теперь примерно знаете, как сильно я себе испортил боевой настрой, и каким расстроенным я стал в долю секунды из-за какой-то ерунды. Как только мы приехали, то сразу же сели в желтое такси и поехали в квартиру Лин-З. Джи не решился начать разговор, а я был слишком занят своими мыслями и видом из окна. Шел дождь — замечательно. Первый день в Нью-Йорке и такая дерьмовая погода. Уф, давайте, сделайте этот день еще хуже! Зимний дождь, что в Америке вполне нормально, барабанил по окну, а тихая романтическая музыка тихо играла по радио. Прямо, как сцена из кинофильма. Джерард немного растрепанный, с слегка потекшей тушью из-за дождя и легкой улыбкой на губах. Я посмотрел на него, а он на меня. Мы всего лишь встретились глазами, а я уже покраснел от нахлынувших на меня чувств. Столько любви и заботы было в его глазах, и это все доставалось только мне. Я смущенно улыбнулся и опустил взгляд.       Do what you want I would shrink and I would disappear       Тихая и расслабляющая мелодия до жути знакомой группы. Я вижу, как ладонь Джерарда накрывает мою, и то как его пальцы сжимают мои. Столько тепла на душе от его холодных рук. В этот момент я почувствовал спокойствие и непередаваемое счастье. Словно я оказался в фильме про влюбленных подростков, которые сбежали из дому в большой город. Я бы хотел остановить время… навсегда. Всегда чувствовать его холодные пальцы, всегда чувствовать себя любимым, всегда быть только его. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается.       Машина остановилась, и мы, заплатив десять долларов, выползли из машины. Денег оставалось все меньше и меньше, а нам еще нужно было что-то купить поесть. А денег осталось максимум на одну самую дешевую пиццу и колу, а еще не нужно забывать, что завтра мы как-то должны добраться до издания и денег на такси у нас не найдется. Вновь я вернулся в эту ужасную реальность.       Мы забрали ключ из почтового ящика, поднялись на лифте до десятого этажа, открыли дверь и зашли в «комнату Джерарда», то есть, я хотел сказать, что мы вошли в свинарник. Самый натуральный. Здесь правда живет девушка? Ах, да, вот пару лифчиков и красное нижнее белье на кресле. Замечательно. Придется здесь убраться. Мы сняли верхнюю одежду и стали думать, что делать дальше. Сели на пол в коридоре и стали придумывать ход действий. Сейчас уже было почти девять вечера. Мы бы могли погулять по городу, но этот ужасный дождь все изгадил. В итоге, спустя десять минут планерки, мы решили, что закажем пиццу на дом, немного уберем и будем смотреть телевизор в спальне. Джерард пошел искать номер пиццерии, а я пошел убираться. И как только я зашел в гостиную у меня челюсть, в прямом смысле, отпала. Гостиная сама по себе была маленькой, но дизайнер видимо решил объединить балкон и гостиную, в итоге комната стала больше и появилось огромное окно во всю стену, которое было закрыто темными шторами. И тут же я влюбился в эту комнату. Мы обязаны посидеть возле этого окна.       Я раздернул шторы, и комнату наполнил тусклый свет. Гостиная сама по себе была темной, одна стена была покрашена в черный, а другая в белый; белая стена была вся запачкана красками, завешана бумажками, а на черной висела одна одинокая черно-белая картина, на которой был огромный слой пыли. На полу были коробки от пиццы, одежда, нижнее белье, носки, кисти, листы бумаги и даже книги. Сколько дерьма было на этом полу. Я стал собирать все в одну кучу, книги раскладывать по полкам вместе с листами, белье я еле заставил взять в руки и донести в спальню. Кисти я сложил возле телевизора в гостиной и вроде бы было чище, хотя я практически ничего не сделал, но уже устал. Поэтому продолжить уборку я не решился. Достаточно. Будем спать здесь на диване.       Джерард вернулся с телефоном в руке спустя пол часа, а на его лице была уставшая улыбка. Мы вымотались.       От образа Алисы остались только крашеные ногти. Он снял юбку и переоделся в футболку и джинсы. Мой прежний Джерард вернулся, и я был счастлив его видеть. Сначала я не хотел и даже боялся это сделать, но в итоге подошел к нему, обнял и поцеловал в губы. Сначала я просто хотел чмокнуть его, ограничиться только этим, но Джерарду этого было недостаточно. Он обнял меня и слегка укусил за губу, оттянув ее. Потом он, извиняясь, провел кончиком языка по месту укуса, а я готов был растаять в его руках от подобных ласк. Его руки гладили мою спину, а губы целовали мою шею. Я сначала опешил от таких поцелуев, но не мог попросить его прекратить, потому что мне это безумно нравилось. Шея далеко не моя эрогенная точка, поэтому ничего, кроме приятных поцелуев, я не чувствовал. Я наслаждался его полу-поцелуями, полу-укусами, мне было до безумия приятно чувствовать каждое прикосновение его губ, но когда я почувствовал, как он забрался своими холодными пальцами мне под футболку, я испугался.       Да, я знал, что наступит момент, когда Джерарду надоест терпеть, но сейчас я был не готов. Я чуть ли не отпрыгнул от него и испуганно на него смотрел, как будто он хотел меня убить.       — П-прости, — осознав, что совершил ошибку, Джи опустил голову и отошел от меня на шаг. Мне было жутко стыдно, и я не понимал почему до сих пор боюсь нашей близости. Мы уже давно встречались и дальше поцелуев не заходили, хотя давно пора. Я практически совершеннолетний, а Джерард вполне опытный партнер. Что нам мешает? Мой страх или моя глупость?        —Нет-нет, ты не виноват, — я сразу же поднял голову и стал махать руками. — Это я виноват, в общем, забудь, — в спешке сказал я и выбежал из комнаты в ванную. Черт, веду себя, как дурак. Просто… я волнуюсь и все. Я включил воду и умылся холодной водой. Мое лицо было ярко красным от смущения и волнения.       Боже, как ужасно я выгляжу. Я еще раз умылся, поправил прическу, и заметил, что на моей шее красуется маленький засос. Черт, как я с этим поеду обратно в больницу? Вновь боюсь быть замеченным. Ведь они не дуры и сразу поймут, что к чему. Я в очередной раз умылся холодной водой и стал разглядывать раковину. В какое дерьмо я вновь вляпался? Может не нужно было испытывать терпение Уэя и не ехать с ним в Нью-Йорк. Если в лечебнице я мог найти отмазку, типа «Нас вообще-то застукать могут», то теперь остается только трусливое бегство. Черт, я снова не знаю, что мне, блять, делать! Вроде бы я и сам этого хочу, но чертовски боюсь последствий. Что будет после? Как я буду смотреть ему в глаза? А вдруг Кэрол или Бевв узнают об этом, и что нам делать? Что нам вообще делать? Вновь мне нужно сделать решение, и если раньше я знал, что приблизительно меня ожидает, то сейчас не имею ни малейшего представления, как мы будем вести себя завтра утром.       Я и сам не понял, что произошло с моим организмом, но спустя пару секунд я оказался на полу рядом с раковиной. Я смотрел на белую, немного пожелтевшую, плитку и думал. Может мне рискнуть? Ну, а вдруг все наладится? Вдруг наши отношения перейдут на новый уровень, и не будет той прежней неловкости или напряжения. Это нужно когда-нибудь сделать, почему же не сделать прямо сейчас? Идеальный вариант. Нет ни Кэрол, ни Бевв, в нашем распоряжении целая квартира, что нам мешает?       Только я.       Ну, а если я сейчас его, в очередной раз, пошлю? То он наверняка все поймет, как понимал раньше. Я не уверен, но, возможно, он даже не будет обижаться, ведь я правда не готов. Мне его, конечно же, жаль, потому что он уже взрослый парень, а я всего лишь подросток и не нуждаюсь в близости, так сильно, как он. Блин, что за бред? Есл...       — Фрэнки, ты будешь выходить или поужинаешь мылом? — после громкого стука последовал голос Джерарда, который уже несколько минут, или не несколько, не дает мне покоя. Сначала я даже подпрыгнул от неожиданности. Сам не заметил, как стал грызть ногти и смотреть в одну точку, но из этого транса меня вывел Уэй. Положив руки на колени, я осмотрелся по сторонам и решил все-таки ответить.       — Я уже выхожу, — прохрипел я, вставая. Ноги немного онемели, поэтому когда я вставал, чуть не упал. Открыв дверь, я немного удивился, когда увидел Джерарда. Он был чересчур взволнованный… или мне показалось. Но в общем, это не главное. Я вышел из ванны без лишних слов и взглядов, пошел в гостиную, которая стала моей самой любимой комнатой в квартире. Понятия не имею, почему я не хотел говорить с ним, просто было неловко и хотелось больше тишины. Ненужные слова, объяснения… я от них устал. Хоть мы очень редко что-то друг другу объясняем, пытаемся оправдаться, но если это происходит, то в глобальных масштабах. Отношения с Джерардом этим и хороши, что ли? У нас нет мелких ссор, у нас огромные скандалы, которые вполне обоснованные и чаще всего инициатором этих скандалов являюсь я.       Джерард догадался, что гостиная отныне мой фаворит, поэтому принес пиццу и кофе именно туда. Маленького столика не было, так что еда стояла на полу, возле окна, а возле нее лежали две черные подушки, которые он взял с дивана. Без всякого энтузиазма я сел на подушку и взял кусок, пока что, горячей пиццы. Рядом со мной сел Джи и последовал моему примеру. Я даже не заметил, как съел первый кусок, а вскоре приступил ко второму. Что я сегодня вообще ел?       Сегодня наш первый день молчания. Мы очень и очень редко молчим целый день. Чаще всего рот одного из нас просто не затыкается, или же мы говорим, но не много. А сегодня в Нью-Йорке мы не сказали друг другу ни слова… ладно, максимум пару фраз, не больше. Если честно, то отношения с Джерардом мои первые серьезные отношения, и я вообще ничего не знаю об этом. Я слышал что-то, наподобие «Старые семейные пары могут понимать друг друга без слов и практически все время молчат», строчка из какого-то романа или поста в Facebook «Даже молчать в его окружении было до дури приятно». Я не знаю, приятно ли мне молчать рядом с ним, но никакого напряжения за все это время я вроде бы не почувствовал. Просто молчим, ничего более. Не могу сказать, что мне не хватает его голоса и смешных фраз, мне и так нормально. Сейчас я не могу понять чего хочу.       — Такой ливень, — пробубнил я, когда поднес кружку с кофе к губам. Я решил завести с ним диалог в надежде, что смогу найти ответы хотя бы на пару своих вопросов. Первый и пока основной: готов ли я к близости с Джи. Ведь столько времени прошло, и он явно хочет этого, а я не знаю хочу ли сам. Мне как-то все равно… или не все равно. Бо-о-оже, я сойду с ума.       — Ага, наверное, в Трентоне тоже сейчас дождь, — он, как и я, смотрел в огромное панорамное окно, вид из которого не был впечатляющим. Такие же многоэтажки, серая и унылая картина. Наверное, этот вид спасал только дождь и придавал ему изюминку.       Серые тучи, капли дождя тарабанившие по окну, зашторенные окна, тусклые крыши и мрачная атмосфера, которая царила на улице, все это было волшебно для меня. Кто-то обожает Рождество за яркие вывески, за атмосферу магии, за елки или подарки, а я люблю зиму за ее редкие дожди. Столько тоски в этих дождях, словно зима показывает, что она не такая уж, могущественная и на секунду может уступить свое место осени, которую я до одури люблю.       — Наверное, — все, что я смог сказать в ответ. Диалог не клеился, я попытался, а на нет и суда нет, так что...       — Фрэнк, мы уже не маленькие дети и убегать от разговора бессмысленно. Поэтому давай обсудим все, что произошло полчаса назад, — наверное, он заметил, как сильно начали дрожать мои руки от волнения, но я попытался его скрыть. И сделав глоток теплого кофе, я положил кружку на пол, а руки на колени.       — И что же нам обсуждать? Как по мне нечего, — Боже, почему я такой дебил? Я просто волнуюсь, просто волнуюсь, я не скажу больше никакого бреда, не скажу. Я чувствовал взгляд Джерарда на себе, но как подобает трусу, не осмелился посмотреть на него.       — Айеро, не веди себя, как малолетняя девочка. Давай уже поговорим, — ладно, он прав. Это давно нужно было сделать и нужно уже взрослеть. Я повернулся к нему лицом и моему волнению не было предела. Если бы не он, то я бы убежал обратно в ванную. Джерард вздохнул и взял мою ладонь. Меня же трусило, как эпилептика, и Уэй, видимо, это заметил, поэтому решил меня успокоить. Но от этого мне легче не стало. Было очень стыдно за свое волнение, но никуда его деть я не мог. — Фрэнк, я понимаю почему ты так сильно испугался того, что произошло сегодня. Ты еще не готов, я знаю, и я просто не смог сдержать самообладания. Прости, мне очень жаль, что я тебя напугал. Я обещал, что буду защищать тебя от всего и от себя в первую очередь, поэтому я не сделаю ничего, пока ты не будешь готов, — Джерард говорил тихо, но вполне четко, чтобы я смог его услышать.       Мне было жаль. Все время ему нужно что-то делать для меня, когда я же в свою очередь ничем не могу отплатить. Он должен отдавать всего себя, а я лишь принимаю его отдачу и жертвы.       — Джерард, это все было так неожиданно, — я опустил голову и стал смотреть на наши руки. — Я просто растерялся и я… готов.