You're beautiful when you are natural

      — Я просто растерялся, и я… готов, — я и Джерард не могли поверить, что я все-таки осмелился это сказать. Сначала я не узнал своего голоса. Он был чересчур хриплый тихий и неуверенный, поэтому вызвал уставшую улыбку на губах художника. Эта улыбка напомнила мне усмешку моего дедушки, который иногда тихо и сдержанно хохотал с моих наивных мыслей. Мы оба знали, что я не готов, но я, в свою очередь, хочу рискнуть. Если вспомнить, то все наши отношения, все мои решения были построены на риске. Последней моей мыслей в любом решении было — ну а вдруг?       — Фрэнки, мы прекрасно знаем, что...       — Джерард, не заставляй меня повторять, — на этот раз мой голос звучал строже, громче и уверенней. Я даже гордился собой. Минуту назад я дрожал, как лист, а сейчас тверд, как никогда. Но не только я не хотел отказываться от своих слов и подчинятся другому. Я никогда не был лидером, а если и был, то не воспринимаю этого, как истинное лидерство. Да, был у нас такой момент в отношениях, когда я считал себя доминантном, но давайте смотреть правде в глаза. Доминанты не прячутся в туалетах от проблем.       — А ты не заставляй меня повторять одно и тоже, — его тон был грубее, и скажу честно, я весь сжался. Да, он настоящий лидер, в отличии от меня. Но кто сказал, что я собираюсь отступать? Кто сказал, что я отказываюсь от риска? Всегда нужно пытаться и рисковать.       Я сорвался с места и в доли секунды уже сидел у него на коленях, держа в своих ладонях его лицо, целуя в губы. Я жаждал доказать свою правоту и на данный момент активно демонстрировал готовность. Все было совсем по-другому: если раньше в наших поцелуях присутствовала нежность, то сейчас на нее нет и намека. Джерард первое время хотел что-то сказать, но я «ловил» его слова и губы. Сейчас мне просто сносила крышу каждая его попытка сказать или противостоять этому поцелую.       Меня завораживало его дыхание, вздохи. А тихая барабанная дробь дождя по окну придавала какую-то волшебную обстановку. В итоге нашего мини-боя, я одержал победу. Парень положил свои руки мне на талию и не сильно сжал ее.       Мое доминирование в этом поцелуе прекратилось, и он проник своим языком в мой рот. Быстрый и страстный танец языков. Его руки уже давно были под моей футболкой и рисовали непонятные узоры на спине. Как только холодные пальцы коснулись моей спины, я тихо вздохнул прямо ему в губы, а вскоре продолжил наш поцелуй. Одна из моих рук сжимала плечо, когда пальцы другой зарылись в его черные шелковистые волосы.       Но вскоре наш долгий поцелуй прекратился, Джерард снял с меня футболку, и я решил последовать его примеру. Вновь последовал поцелуй, чтобы сгладить смущение и первое время мне было некомфортно. Я даже на маленьком расстоянии чувствовал тепло его тела. Такое желанное тепло. Но что-то мешало мне прижаться и полностью насладиться близостью с мои парнем. Но как только я почувствовал, что он сжимает мои ягодицы через джинсовую ткань, я наплевал на стеснение.       Прижавшись своим телом к его, я осознал, что мне всегда не хватало такой маленькой, но все же близости с Джерардом. Скрестив ноги за его спиной, я почувствовал слабую эрекцию, которая упиралась в мое бедро. Я нарочно поерзал на Джи, задев его член, тем самым добиваясь одобрительно тихого стона. И после того, как теплое дыхание побывало на моей шее, я понял, что хочу еще раз доставить Джерарду удовольствие.       Одна из моих рук перенеслась на его ремень, а его губы целовали мою шею, плавно переходя на плечо. Пока я пытался одной рукой расстегнуть ремень, парень кусал кожу на моем плече. Наконец-то расстегнув тот чертов ремень, я немного замялся. Моя уверенность исчезла, и я как будто вышел из транса. Но губы художника вновь ввели меня в него. На этот раз поцелуй был намного нежнее. Он едва ли касался моих губ, оставляя на них свои томные вздохи, каждый раз когда я случайно задевал рукой его промежность. Мне доставляло огромное удовольствие ловить его полу-стоны, поэтому желая получить больше я сжал его эрекцию через ткань джинсов. Джерард непроизвольно откинул голову назад, издав стон. Угольные волосы спадали на лицо, скрывая его.       Пересилить желание убрать мешающие волосы, было невозможно для меня, поэтому, следуя импульсам, я протянул вторую руку, которая все это время была у него на шее. Убрал черные пряди, наслаждаясь видом выражения его лица. Его щеки покраснели и выделялись на бледном лице.        Слегка приподнявшись, я поцеловал Уэя в его приоткрытые губы. Все эти вздохи, полу-стоны возбудили меня, и напряжение в джинсах давало о себе знать. Но тут вновь я пришел в сознание, понимая, что если мы продолжим, то у нас будет секс. Мой первый, нормальный секс, так что без боли нам не обойтись; вдобавок, у нас нет ни смазки, ни презервативов, если Джерард их не взял. Оторвавшись от таких манивших меня губ художника, я еле смог собрать свои мысли в кучу и сказать хоть что-то:       — Джи-и, — изогнувшись в спине, чуть ли не простонал я его имя. А все из-за прикосновений к моему телу. Я не знаю, почему они так странно на меня влияли, почему заставляли чуть ли не стонать. — Джерард, остановись на секунду, прошу, — быстро прошептал я, заглатывая звуки и слова, тем самым превращая простую фразу в непонятную кучу слов. Благо, повторять во второй раз не пришлось. Парень положил свои руки мне на поясницу и смотрел на меня своими ослепленными похотью глазами. — У тебя хотя бы есть смазка? — Слегка краснея, сказал я.       — Мы не будем заниматься сексом, — сначала я удивился. Смотря с удивлением на парня, я не мог понять к чему же приведут наши прикосновения и поцелуи.       — Так, стоп. Я не поним...       — Не сейчас, — Джерард прошептал мне это прямо в губы, после поцеловав. Эти слова я мог трактовать по-разному. «Не сейчас», потому что я не готов, или он хотел сказать, что это неподходящие время для диалога? Что он имел в виду? Я мог оттолкнуть его и потребовать объяснений, но скажу честно, мне было абсолютно насрать на все в данный момент. Плюнув на все, я стал отвечать на поцелуй.        С каждой минутой я все больше и больше терял рассудок. Все словно происходило во сне и сейчас, проснувшись, я помню лишь кусочки этого «сна». Но если напрячь память, то могу вспомнить больше, путаясь в деталях. Я прекрасно помню, как меня заткнул Джерард, как он стал целовать мою шею, оставляя на ней еле заметные розовые укусы.       Но то, как мы стянули с друг друга джинсы, я помнил смутно. Все произошло так быстро, что я не смог и понять, что произошло. Я все так же сидел на нем и чувствовал его эрекцию, которая упиралась мне в ногу. Руки Уэя блуждали по моему телу. Одна была в моих волосах, другая выводила узоры у меня на спине, с каждым новым рисунком спускаясь ниже.       Я в открытую наслаждался его прикосновениями, но вскоре рука художника перенеслась на мои боксеры. Сначала он как будто случайно задел резинку моих трусов, сразу же убрав руку, Джи продолжил гладить мое тело, а потом вновь вернулся к нижнему белью. Мне показалось это забавным. Он пытается подготовить меня или боится снять с меня боксеры? Улыбнувшись, я оторвался от сладких распухших губ парня. Моя решительность после потери контакта куда-то исчезла. Я покраснел, не знал куда деть взгляд и руки. Но посчитав про себя до трех, я стянул с себя свое нижнее белье и бросил куда-то в сторону. Сначала Уэй удивленно на меня посмотрел, потом последовал моему примеру и возобновил наш очередной поцелуй.       Его губы, как и мои, наверное, уже покраснели и слегка опухли от постоянных поцелуев, в которых я и он нуждались. Удивительно, но отсутствие одежды меня не пугало. Смущало, но не пугало. Мои пальцы были в его волосах, а его руки вернулись на прежнее место. Хоть я всеми силами пытался не замечать и забыть о том, что я полностью обнажен, сижу перед таким же голым Джерардом. Но естественно у меня это не получалось, и я был уверен, что мои щеки просто пылали. Однако, как только его рука переместилась на мой возбужденный орган, я забыл все. Абсолютно все.       Он начал медленно дрочить мне, касаясь большим пальцем головки члена и размазывая выступающую смазку. Я же в ответ на такие ласки тихо стонал, положив голову ему на плечо. Спустя пару секунд, а может и больше, я переместил свою руку в трусы Уэя. Я сам не ожидал от себя такой решимости. На прикосновения он отвечал так же живо, как и я. Стянув боксеры с парня, я стал подстраиваться под его ритм. Комнату наполняли наши тяжелые вздохи, тихие стоны, пошлые шлепки и барабанная дробь дождя по стеклу. Из моей груди вырвался последний гортанный стон, я непроизвольно выгнулся в спине, а в глазах были "звезды". Немного отдышавшись, я заметил, что художник тоже кончил, и сейчас мы сидим на холодном полу, перед панорамным окном в сперме, при этом пытаясь привести дыхание в порядок.       После всего этого, я даже не мог подобрать правильного слова; пару минут я не мог спокойной смотреть ему в глаза, как делал раньше. Неловкость, стеснение — все это вновь вернулось, хотя стесняться уже нечего. Но, как я говорил ранее, это длилось всего пару минут, потом все встало на свои места. Как будто ничего и не было.       Странная особенность людей...        Итак, мы привели себя в порядок, стянули матрас с дивана и легли возле окна, укрывшись легким пледом. Спать на кровати, где валяются женское, и не только, нижнее бельё не особо хотелось, поэтому пришлось экспериментировать. Было не особо удобно лежать на этом гребаном матрасе, но мне было все равно. Это моя первая совместная ночь с Джерардом. Все было идеально. Дождь прекратился, на небе появилась полная луна, тусклый свет реклам освещал нашу комнату в яркие разноцветные огни. Спокойное, ровное дыхание Джерарда только дополняло эту картину. Я держал его за руку и водил кончиком своего пальца по его шраму на руке. Шрам был внушительных размеров, но приятный на ощупь. Он не казался мне уродливым, все в этом человеке прекрасно. Его внешность, манера речи, движения, мимика, характер, мысли и даже шрамы — были самыми красивыми в этом мире.       — Не нужно его трогать, он ужасен, — Уэй убрал свою руку и продолжил смотреть в окно. Я же не мог понять почему он так думал. Они были аккуратными, ровными, но заметными. Но ведь это было сделано из-за меня. С одной стороны я должен сожалеть о том, что причинил моему Джи столько боли, но с другой мне льстит то, что ради меня он готов умереть.       — Как по мне, он не ужасен, — Джерард улыбнулся краем губ и пробубнил что-то вроде «Ага-ага» или просто «угу», я не расслышал. Но я заметил, что ему приятно слышать то, что его недостатки я не нахожу ужасными. Хотя у него нет недостатков.       — Джи, — меня сильно клонило в сон, и я чувствовал что вот-вот засну прямо у него на груди, ведь места было не так уж много, и я еле помещался на матрасе.       — Ммм? — художник не отрывал взгляд от окна, а точнее от своеобразного пейзажа, что было за ним.       — Я люблю тебя