Щит

Дагестан. Учебный лагерь террористов. 2007 год. А утро сегодня было волшебным. Драгоценным. Словно расшитое жемчугом и перламутром подвенечное платье сказочной княжны. Мягким, тихим светом мерцали под лучами только-только проснувшегося солнца листья деревьев и травянистый ковер подлеска, малахитовые изысканные мозаики мха. Хрустальными каплями взблескивало водное ожерелье на зацепившейся в развилке тонюсеньких, хрупких веточек терна паутине. Молочным перламутром отливал спускающийся меж покрытыми все той же мельчайшей жемчужной пылью скальными отрогами расползающийся истаивающий под осторожными, робкими золотистыми солнечными пальцами-лучиками ночной шелковый туман. Воздух, под стать волшебнице-росе тоже был по-особенному чистым, свежим — вкусным. Прозрачно-хрустальным. Дышать - не надышаться. Ловить губами чудный привкус свежести и палой влажной листвы, незнанных, невиданных трав, хрусталя стылых горных рек, робкой солнечной ласки. Ежиное семейство - мама и трое малюсеньких, еще с нежными, мягонькими колючками деток спешит куда-то по своим утренним делам. Вот ежиха, сердито пофыркивая, остановилась перед нежданно-негаданно возникшей прямо поперек их, ежиной, тропки непонятной мшистой и припорошенной палой листвой кочкой. Обнюхала, обшипела, попробовала лапками. И принялась препятствие покорять. Кочка оказалась такой же мокрой, как и все кругом. Но вот под озябшими маленькими лапками мама-ежиха неожиданно почувствовала пробивающееся из-под слоя влажной листвы тепло. И, видно обрадовавшись нежданному подарку судьбы, деловито начала утаптывать приглянувшееся местечко... Место ли человеку в сокрытом от смертных утреннем царстве горных духов? Не растворится ли неосторожный свидетель таинства кисеей белесого тумана? Не обратится ли в серый холодный камень, став частью древних гор? Не обрастет ли мягким, бархатным мхом, спрятавшись в тени цветущего папоротника? Люди, что обжили заброшенную советскую альпинистскую базу вряд ли задавались подобными вопросами. В низеньких, по-кавказски аккуратненьких домиках было тепло. Людей грели теплые походные одеяла. Людей защищали от сырости живой огонь походных буржуек и верная надежная сталь оружия под рукой. Похуже приходилось двоим в охранном секрете, что был вынесен за пределы лагеря в единственный покрытый лесом распадок. Похуже. Но тоже терпимо. Спали бородатые, горбоносые мужи по очереди, жевали себе гашиш и не сильно-то переживали, зная что сменят их после подъема. Спокойно здесь, на давно позабытом туристическом маршруте. Безлюдно. Безопасно. Не то, что в Чечне, где житья нет от рейдов "федералов". И верные люди в долине если что, предупредят. Старший лейтенант Никитин, поддавшись общей сказочной атмосфере тоже себя заколдованным принцем чувствовал. Тем самым, которого в лягушку превратили. На жемчуг выпавшей росы он был любоваться совсем не прочь, если бы конденсировалось это чудо природы не на его маскобмундировании. И против ручейков ничего не имел, если они не за шиворот текут. И даже ежам умилиться готов был, если бы они не по его заднице топтались. Кажется Никитину, что за те сутки с небольшим, как он здесь с местным ландшафтом сливается, даже человеческий запах из него выветрился. Спецназовцу блазнится, что тело его вросло в землю, стало таким же холодным, недвижным, пахнущим стылью и старой грибницей. Многое бы отдал Кит, чтобы поменяться местами с кем-то из второй подгруппы. Которая сейчас где-то там, со стороны отвесных неприступных скал карабкалась по скользкому мокрому камню. В обход. Чтобы появиться оттуда, откуда их и ждать-то никто не будет. Чтобы встретить того, кому позволят уйти из лагеря. Тихое утро. Мягкое, звонкое. Тихий, едва уловимый стук в гарнитуре. Тук-тук. Тук-тук-тук. Тук. Вот и все. На позициях парни. Добрались. Внутри, под сердцем сжалось что-то в тугую пружину. Метрономом отсчитывая тягучие, долгие секунды. Тук. Тук-тук. Кэп с Напалмом на позиции. Коротко, зло плюнуло в гарнитуре. Лопата убрал секрет. В замершей, вязкой тишине всхлипнуло приглушенно. Минус часовой на чердаке — Макс сработал. И тут же. Звонким, отчаянно-наглым салютом - веерная длинная очередь по оконным стеклам. Бесформенные, буро-зеленые лохматые фигуры скользнувшие к развороченным пулями оконным проемам. Будто те самые лесные духи в гости заглянули, подсмотреть, как здесь люди неразумные живут. Короткое движение, пара мгновений уже испуганной, затаившейся, не верящей в самое себя тишины... И громкий вздох пожилых зданий с надсадным, болезненным кашлем выбрасывающих из своего чрева полувековую пыль, искромсанные щепки оконных рам и что-то еще, роскошью рубинов блеснувшее под взглядом утреннего светила. Лающий, торопливый треск автоматных очередей. Сумасшедший хохот двух РПК. Длиннее, чем нужно для смерти. В самый раз для того, чтобы оставшиеся в живых запаниковали, забегали суматошно, будто в горящем муравейнике. Не понимая, откуда прилетает злой, безжалостный свинец. Стрельба, грохот, мат, истошные, надрывные крики... Хрустальное горное утро разбилось со звоном, в который раз брызнув на древние скалы Кавказа осколками человеческих жизней. Из хаоса мечущихся от укрытия к укрытию, перепуганных, растерянных людей вырвались две фигуры. Мужчина и женщина. Те самые, за которых и из-за которых умирали сейчас в лагере застигнутые врасплох бойцы. Делать им здесь уже было нечего. Эти двое видели в жизни достаточно, чтобы понять, что оставшиеся в лагере списаны со счетов сразу. Достаточно, что бы понять, что попали они под организованную операцию российских спецвойск. А значит, нужно уходить самим, пока спецназ занят мечущимися по лагерю ваххабитами. Урожденная Лалла аль Сауд, британская подданная алжирского происхождения, более известная как Линда Саут — талантливейший психиатр, специализирующийся на нетрадиционных психиатрических практиках. Уже три года как разыскиваемая Интерполом по подозрению в причастности к серии крупных терактов в Западной Европе и участие в подготовке шахидов-смертников. Роман Гехаев, гражданин Российской Федерации - специалист по коммуникациям и системам связи, вербовщик. Человек, через которого такие вот «учебные центры» получали финансирование и инструкторов. Согласно оперативной информации имеющий прямой выход на заинтересованные в дестабилизации положения на Юге России силы. Надо отдать исламистам должное — сориентироваться и прекратить панику они смогли достаточно быстро. Едва поняв, что огонь ведется из «зеленки» от дороги и с окрестных склонов, даже смогли организовать какое-то сопротивление. Только вот в живых к этому времени оставалось уже слишком мало бойцов, чтобы хоть как-то попытаться переломить ход боя. Их банально закидали гранатами. Кит, сжимая до боли зубы, старался унять зуд в руках. Бережно, нежно, осторожно оглаживал спусковую скобу. Не стрелял, хоть очень хотелось. С его позиции лагерь был виден весьма не плохо, и он имел возможность почти не отрываясь наблюдать за двумя беглецами. С горной террасы, где некогда рачительным советским правительством была обустроена туристическая перевалочная база, уйти можно было двумя путями. Мимо того самого, очевидно обжитого спецназовцами, лесочка или по заброшенной туристической тропе, к перевалу. К лесу соваться Линда с Гехаевым и не пытались, уверенные, что враги пришли именно оттуда. На перевал их ювелирно, едва не оцарапав, не пустил Макс. Была еще одна, воистину козья тропа. Опасная, сложная. Но только не для тех, кого подстегивает страх перед пленом. Догадались они, что «федералы» пришли за ними? Или списали расстрел лагеря на обычную контртеррористическую операцию? Потайная тропа начиналась как раз метрах в ста от позиции Никитина и была у старлея как на ладони... И именно от него сейчас зависело, поверит ли Гехаев в столь тщательно отыгранный спецназом спектакль... Вдох. Выдох. Горячая кровь по венам. Горячая - не успела она еще в студеную горную росу превратиться, что бы там не казалось ему перед боем. Вдох. Выдох. Две спины на мушке. Помогает Валет — полосует неприцельной очередью в трех метрах поверх голов, подстегивая бегущих людей, создавая иллюзию погони. Вдох. Выдох. Совместить планку прицела с женской фигуркой. Напомнить себе, зачитать мысленно, как мантру, розыскную сводку по Лалле аль Сауд. Вдох. Выдох. Плавно выбрать слабину спуска, почувствовать, как оружие по-дружески толкает в плечо. Вдох. Выдох. Женская фигурка нелепо валится на острые камни, остается лежать. Мужчина останавливается на миг, заполошно оглядывается и, получив очередной стимул в виде хлестнувшей едва не по ботинкам очереди, под прикрытием скал кидается вверх по тропе. Есть! «Единственный выживший» в зачистке во все лопатки уходил в горы, чтобы затеряться на поросшем лесом южном склоне. Он потерял набранный отряд, он потерял ценного иностранного специалиста, у него на хвосте, отставая на каких-то пятнадцать минут сидели «федералы»... Ситуации экстремальнее придумать сложно. Хоть ребята, совместно с оперативниками и очень старались двумя сутками ранее. Чуть мозги не вывихнули, честное слово! Сейчас же оставалось лишь ждать. Да откачивать оглушенную попаданием пули в бронежилет госпожу аль Сауд. Кит вон всем богам помолиться успел, чтоб не грохнуть психиатричку ненароком. Не прогадал — пластина сдержала одиночный выстрел, наградив террористку лишь парой сломанных ребер и обширной гематомой. Ну да дама живучая — потерпит. Пока бойцы ожидали, когда отпущенный на волю «сайгак» созреет до мысли о неизбежности покаяния перед высоким заокеанским начальством, ребята уже успели относительно обустроиться в прежнем ваххабитском обиталище. Стащили в аккуратный штабель трупы, чтоб на вертушку грузить удобнее, рассортировали найденные трофеи: оружие, карты, записи, диски. Все ждали тех самых слов, ради которых и была затеяна операция. Того самого сеанса связи, что позволит неопровержимо подтвердить причастность их иностранных коллег и, по совместительству, давних противников к размещению центров подготовки террористов на Кавказе. Если уж быть с самим собой честным, то Кит не верил, что информация эта будет обнародована. Возможно, будет использована для давления на какие-то фигуры. Возможно, так и останется пылиться в архивах под грифом «совершенно секретно». Да и не суть. Важно, что Гехаеву уже не удастся никого завербовать. Важно то, что эта вот... Лалла, больше никого не сломает, не заставит одеть на себя пояс шахида. Важно то, что два с лишним десятка сдвинутых на голову и обвешенных взрывчаткой бандитов, сейчас смирно остывающих в тенечке, никогда не придут в российские города. За это стоит драться. - Есть пеленг, - ликующий голос Цыпы в наушнике заставляет вздрогнуть, вынырнуть из собственных размышлений. Цыпа вообще в этот раз счастливее всех был. Ему настолько навороченную аппаратуру доверили, чтобы уж наверняка засечь тот самый, единственный прямой сигнал Гехаева «хозяевам», что он все двадцать лишних и дико капризных и хрупких кило на одном энтузиазме до точки допер и не запыхался. Еще на гору втянул. И тут же в который раз за сегодняшний бесконечный день ухнула снайперка. Уже без глушителя — сейчас требовался как раз психологический эффект — цель должна остановиться, забиться в нору, пока за ней не придет группа преследования. Вертушка прилетела даже раньше, чем парни дотащили напичканного обезболивающим Гехаева к лагерю. Отглаженный, чистенький столичный прокурор в костюмчике с галстучком завидев процессию довольных спецов резко побледнел, пару раз щелкнул челюстью, будто выброшенная на берег щука, переводя очумелый взгляд с изодранного об акатник террориста на его же рядышком аккуратненько положенную правую ногу. Да, парень, двенадцать и семь - это тебе не фунт изюма. А потом, ошалело уставившись на Моржа, просипел: - Мужики. Вы охерели что ли? Я его как журналистам показывать буду? Командир от «пиджака» благополучно отмахнулся, видать свои оперативники шепнули уже, что «объекты» поделят меж собой по-братски «Служба» и «Контора», а значит, вряд ли акулам пера покажут даже раздолбанный учебный центр, не говоря уж о захваченных террористах. Ну, на крайняк госпожой Саут порадуют общественность. Она вроде, ниче так - вид товарный вполне. Морж, оставив компанию нервно икающих надзорных органов, подошел к греющимся на вечернем солнышке, лениво позевывающим бойцам: - Ты зачем в него стрелял, ушлепок? А если б удвухсотил? Макс - молоденький, недавно только пришедший в отряд боец нахохлился, крепче стиснул пальцы на цевье штатной АСВК. Классный снайпер. По-настоящему классный, талантливый от Бога, если, конечно, Всевышний заведует такими талантами. Это уже в группе признали все, включая командира. И Кит знал сейчас, что попал он именно туда, куда и собирался, намеренно искалечив террориста. Уверен был, что командир знает тоже. Только вот, несмотря на всю жесткость методов спецназа, неоправданная кровожадность — прямой повод к досрочной отставке. Вот и хотел Астафьев услышать настоящую причину этого выстрела. Терять такого стрелка было бы жаль. - А что? Где гарантия, что его не отпустят потом по «сделке со следствием»? И он после этого опять в горы не рванет? - А ты, значит, эту гарантию обеспечил? - Я — обеспечил. На одной ноге далеко не упрыгает, - парень, на вид щуплый и невысокий, совершенно нелепо смотрящийся в обнимку с двенадцатикилограммовой «дурой», глянул в глаза командира с непробиваемой уверенностью в своей правоте. И тот, внутренне соглашаясь со своим бойцом, кивнул: - В рапорте напишешь, что под ноги стрелял - промахнулся... Косой.