Все мы — жертвы геройства.

Amy Macdonald – Youth Of Today

      Чейс Брикман. Последнее дело.       «Ещё совсем юнец» - так с горечью сказал про него один из старших полицейских. Чейсу было девятнадцать лет. Паренёк ничем особенным не отличался. Он жил на окраине Денвера и учился в местном колледже. Любил футбол и имел кучу фотографий, на которых он в спортивной форме своей школы один или с командой. Судя по остальным фото, коих в его комнате было понатыкано великое множество в разных местах, Чейс был в какой-то мере популярен среди своих сверстников и имел много друзей. Он чем-то напомнил мне Клайда, только более спортивного телосложения.       Чейс был найден в своей машине на обочине дороги недалеко за пределами города. Его нашли двадцать четвёртого декабря, утром, часов в восемь, полиция прибыла к девяти часам, смерть же наступила в районе трёх-четырёх часов ночи. Чейс врезался в небольшое ограждение, установленное вдоль дороги. На дороге чётко отпечатались следы шин его машины. Сам он был внутри, на месте водителя. Голова его как-то неестественно лежала на руле. Одна рука просто болталась, опущенная, вторая покоилась на коленях, застывшая в небрежной позе.       Он был ещё одним, кто умер от передозировки. В машине Брикмана был найден шприц, но на нём не было отпечатков пальцев – даже отпечатков Чейса.       Полицейские быстро составляли и выдвигали гипотезы о том, как этот парнишка мог оказаться там, где его нашли. Я стоял неподалёку и спокойно слушал их рассуждения, даже не пытаясь как-то вмешаться или предложить что-то своё. За несколько лет я успел понять, что лучше всего говорить о своих догадках не сразу, а через какое-то время, когда они все будут сидеть в своём офисе и в их словах и мозгах будет больше логики. Правда, проблемой всегда было то, что можно так мастерски притянуть за уши что-либо, что логика этого будет казаться несокрушимой. К сожалению, чаще всего так в последнее время и получалось. Полицейские вообще казались более напряжёнными, чем обычно, со всеми этими новыми делами. Это было странно, но у меня было слишком много вопросов в голове, чтобы думать ещё и об этом.       В итоге, Ейтц согласился с наиболее вероятной версией. Когда они вновь проговаривали её, всё казалось таким простым: история о парне, скатившемся в яму, который просто дошёл до точки невозврата, не выдержал, взял деньги (приличная сумма нашлась в бардачке) и решил уехать, но не рассчитал со своей последней дозой и был схвачен смертью прямо в дороге.       Его дело быстро закроют и через несколько дней мать Чейса Брикмана закатит жуткий скандал. Но тогда мы, конечно, этого не знали.       – Что ты обо всём этом думаешь? – Спросил меня Бен, когда мы оба наблюдали в каком-то холодном оцепенении за погрузкой трупа Чейса в карету скорой помощи.       – Ещё не знаю. Не уверен.       – Не знаешь или не уверен?       – Не уверен, что знаю.       – Слышал, что сказал Ейтц? Он уже уверен в этой своей версии.       – К чёрту Ейтца. – Я развернулся, чтобы уйти. Меня вдруг всё это порядком доконало, и я почувствовал сильное желание поскорее скрыться. Мне вообще не нравилось быть Мистерионом не в ночное время. Я чувствовал себя слишком открытым, словно мой костюм становился на какую-то долю прозрачным. И мне не нравилось всё происходящее. Думаю, одно добавилось к другому, только усилив желание уйти. Тем более в тот день я должен был быть в школе.       – Тебе стоит быть осторожнее, парень. – Услышал тихий голос Бена за спиной.       – Ты что, переживаешь? – Посмотрел через плечо на Бена, вдруг показавшегося старее, чем было на самом деле, и ухмыльнулся.       – Ты совсем молод. Тут бывает опасно. Не лезь в самое пекло.       Как будто я не знал, что бывает опасно. Как будто не думал об этом. Как будто… чёрт, как будто я маленький неопытный мальчишка. Что же вы раньше не думали? Ещё лет девять назад?       «Ещё совсем юнец».       – Не переживай за меня, ничего со мной не случится. – Сказал это с улыбкой, превращая всё это в своего рода небольшую шутку.       – Ты не…       – Я не умру. И ничего со мной не случится. Пока, Бен.       И вот так я ушёл, махнув ему на прощанье рукой, больше не оборачиваясь, так как знал, что просто увижу там его удивлённо-недоумённое выражение лица.

***

15 декабря 2013 года.       Мы с Крэйгом едем в Денвер на стареньком автомобиле его отца. На самом деле я был немного удивлён тем, как быстро Томас Такер разрешил сыну взять свою драгоценную машину. Несмотря на её довольно потрёпанное состояние, он не планировал в скором времени покупать новую и относился к уже имеющейся с соответствующим трепетом. Хотя, если подумать, выбора у него особо не было - семейство Такеров получает пособие, а это значит, что особо с их финансами не разгуляешься. В любом случае, это лишний повод порадоваться быстрому согласию Такера-старшего, так как при ином раскладе нам пришлось бы ехать на автобусе.       Сейчас же мы ехали в тепле с негромко играющим радио и в состоянии уютного молчания. В какой-то момент я закрыл глаза, слушая бархатный голос певицы, поющей песню, которая была, наверное, даже старше моих родителей, и совершенно ни о чём не думая. Это было приятное ощущение. Давно в моих мыслях не было такого порядка. Не знаю, правда, можно ли назвать такую пустоту порядком, но чувство умиротворения подсказало мне, что порой всё так и должно быть.       Когда песня закончилась и начался следующий трек, я открыл один глаз и покосился на Крэйга. Он был полностью сосредоточен на дороге, и мне нравилось смотреть на него, напоминающего в тот момент статую, – на то, как еле заметно менялся его взгляд, когда он всматривался в дорожные знаки или готовился к повороту; на то, как он чуть поджимал губы, видимо, думая, как лучше проехать. Какое-то время я внимательно смотрел на него, уже полностью повернувшись к нему лицом, и, думаю, на каком-нибудь подсознательном уровне мне нравилась мысль о том, что Крэйг ещё не заметил, как я наблюдаю за ним.       Однако вскоре он, видимо, почувствовал на себе мой взгляд и повернулся на несколько секунд только для того, чтобы окинуть меня вопросительным взглядом и вновь уставиться на дорогу. Я просто широко улыбнулся и продолжил наблюдать за ним.       – Что? – Не выдержав, пробурчал Крэйг.       – Ничего.       – Хватит так пялиться.       – Не-а. – Моя улыбка стала только шире, а взгляд остался прикованным к лицу Такера.       Он лишь шумно выдохнул и через какое-то время заговорил снова:       – Нет, я серьёзно, это отвлекает.       – Оу.       Ещё несколько секунд я смотрел на него, после чего отвернулся и от нечего делать начал пытаться сориентироваться по карте и понять, где мы примерно были. На самом деле ехали мы относительно недолго, однако я даже навскидку не мог сказать, сколько нам ещё осталось. Попытки понять, что именно мне может сказать карта, с треском провалились и, повозившись с ней ещё немного, я убрал ту в бардачок. Крэйгу она всё равно была не нужна. Кажется, он хорошо знал дорогу.       – Долго нам ещё?       – Не очень. Скоро уже приедем.       Я решил не надоедать Крэйгу бессмысленными разговорами, и мы продолжили ехать дальше в той уютной тишине, нарушаемой радио. Я снова закрыл глаза и сам не заметил, как задремал.       Я проснулся от того, что Крэйг легонько тряс меня за плечо.       – Эй. Мы приехали.       Промычав что-то непонятное, я кивнул и выбрался из машины. Холод улицы помог окончательно проснуться. Я потянулся и услышал хруст суставов, принёсший чувство секундного блаженства.       – Давно я здесь не был. Пару лет точно. – Сказал я, оглядывая знакомые здания. Мы стояли на парковке перед большим торговым центром, по ширине напоминавшем знаменитый Walmart, но превосходившем его по высоте этажа этак на три.       – Да, раньше я здесь бывал чаще. – Задумчиво сказал Крэйг скорее самому себе.       – Правда? Почему?       – Да просто иногда нужно было. – Он пожал плечами и поманил меня рукой за собой, поворачиваясь лицом ко входу в торговый центр. – Пошли?       – В любом случае, вряд ли тут что-то успело измениться. Разве что собачьего дерьма на улице поменьше стало со всеми этими речами горожан о чистоте города.       – Да, наверное. – Снова отвлечённо пожал плечами Такер, когда мы миновали вход.       Следующие пару часов мы ходили по торговому центру, особенно внимательно разглядывая разные новые интересные вещицы в магазинах электроники. Хотя нашим первым пунктом назначения всё-таки был зоомагазин, куда особенно стремился Крэйг. Когда мы уже не могли видеть ряды ярких витрин, он предложил просто прогуляться по городу и завалиться в какое-то известное ему дешёвое кафе, чтобы перекусить.       Почему-то на улице мне стало неуютно. Мне казалось, что это из-за холода, так что я пытался отвлечь себя разговорами с Крэйгом, пока мы уверенно шли в более тёплое место. Он, судя по всему, хорошо разбирался в том, где что находится в городе, по крайней мере в той его части, в которой мы были. Однако это зябкое ощущение неуюта не пропало ни до кафе, ни после. И уже когда мы вновь оказались на улице, я вдруг понял, что это было то самое беспокойное чувство, какое заселилось ещё с появлением всего этого дела, о котором я успел на время забыть. Что мне успело вдруг напомнить о нём, я не знал. Как и не знал того, точно ли это всё связано или я становлюсь параноиком и испытываю тревогу без причины прямо как Твик Твик. В любом случае, про себя я уже желал вернуться в тепло машины. Мне казалось, что если я окажусь там, то всё будет так же, как и по дороге в Денвер. Как если бы я вдруг оказался в «домике».       К счастью для меня, почти так и получилось. Только в этот раз вместо того, чтобы наслаждаться тишиной, я непрерывно нарушал её, говоря обо всём подряд с Крэйгом, пытавшемся уделять одинаковое внимание мне и дороге.

***

27 декабря 2013 года.       Мы лежим на кровати. Крэйг только что выключил свет, и вся комната погрузилась во мрак. За окном темно, но ночь ещё не наступила. Он натягивает одеяло так, что видны только наши головы. Сегодня мы ранние пташки.       Я хотел было ещё немного повеселиться, но Крэйг сказал, что я слишком уставший. Думаю, он прав. Я уверен, что быстро и крепко засну, так что даже спорить не стал. И теперь мы просто тихо лежим в кровати и, когда мои глаза привыкают к темноте, я вижу, что он смотрит на меня, и просто смотрю на него так же в ответ. Слышу, как он тихо выдыхает и потом также тихо спрашивает:       – Что ты делаешь по ночам? – Он не шепчет, но говорит голосом уставшего человека, видимо, из-за того, что спрашивает об этом уже не первый раз. Но он при этом спокоен.       – Сплю? – И почему получается вопрос вместо утверждения?       – А если серьёзно?       И тут я просто молчу, потому что в самый неподходящий появляется это ощущение ступора. И нерешительность. Потому что... я не хочу лгать. И правду говорить не хочу. Я знаю, что она ему не понравится. Очень сильно не понравится. Я никогда не хотел знакомить Крэйга с Мистерионом, то есть признаваться, что это я.       Он не знает точно, я ли это, однако догадывается. Ребята как-то говорили ему о том, что мы увлекались подобными вещами в детстве. И они сказали, каким именно героем я был. Не знаю, правда, какие именно подробности они успели раскрыть. Но, в любом случае, сейчас ведь кто-то мог просто взять образ, переделать на свой лад и начать бегать по городу.       Тогда Крэйг не стал спрашивать меня об этом, но я видел этот вопрос в его взгляде. Как и упрек теперь.       Он ненавидит это, я знаю. Ненавидит, когда я делаю что-то слишком опасное. Крэйг не говорит напрямую, но я знаю (и он знает, что я знаю), насколько сильно ему это не нравится. Одна из главных проблем состоит в том, что с каких-то пор он прекрасно помнит, что я умираю. Не знаю, почему и как так получилось, но факт остаётся фактом. Он знает и помнит всё, когда я умираю. И самое ужасное - это то, что каждую мою смерть он воспринимает, как настоящую. Это каждый раз разрушает его. Конечно, я сейчас редко умираю, к счастью, со времени моего детства это происходит всё реже и реже, но всё равно происходит.       Думаю, я бы хотел, чтобы он не помнил. Не знаю, сильно бы это помогло, учитывая память подсознания, но это остаётся моим маленьким трусливым желанием.       И сейчас, когда все эти мысли пробежали в моей голове, я всё лежу и не знаю, что сказать. Почти как сегодня утром. Только сейчас уже не отвертеться.       – Просто скажи мне, что ты нигде не шляешься по ночам и не наживаешь неприятности на свою задницу. – Снова выдыхает Крэйг.       – Иногда я прогуливаюсь. – Наконец-то, говорю я без лишних объяснений.       Он хмурится и смотрит на меня, как на полного идиота.       – Ты... – Начинает Такер, но я, будто только сейчас что-то понял, быстро его перебиваю:       – Оу, Крэйг, ты волнуешься? – Говорю это специально таким довольным голосом, будто дразню его.       – Ты дебил? – Вместо прямого ответа выдаёт немного удивлённый Крэйг.       – Со мной ничего не случится, обещаю. Когда я по-твоему был настолько неосторожным, чтобы выходить из дома в тёмное время суток нельзя было? – Спрашиваю, придвигаясь чуть ближе.       – Даже не знаю. Всегда? – Он мрачно усмехается, вопросительно поднимая бровь.       – Да ладно, всё не так плохо. Помнишь, как мы наткнулись на каких-то сумасшедших торчков? И кто тогда вышел победителем? А ведь их было больше.       Крэйг лишь закатывает глаза, пока я победно улыбаюсь, заодно чувствуя, как успокаиваюсь сам. Опасный момент пройден.       – Спи уже, – говорит Крэйг, видя, как я зеваю.       – Спокойной ночи, – бормочу под нос, после чего слышу то же самое в ответ.       Желая объятий, придвигаюсь вплотную к нему и с довольной улыбкой расслабляюсь, когда чувствую его лениво переброшенную руку на своей талии. Да, вот так и должно быть.