Имя.
19 июля 2014 г., 18:40
Ночь 4–5 января 2014 года.
Квартира Эйдена встречает меня спёртым воздухом и тишиной. Все окна закрыты. Занавески раздвинуты и слабый свет уличного фонаря проникает в гостиную комнату сквозь мутное стекло, освещая ничтожную её часть. Какое-то время я стою в дверном проёме и рассматриваю очертания дивана и книжного шкафа, на которые чуть падает свет. Мысль о том, как хозяин всего этого покинул свои вещи, вызывает стаю мурашек. Хлипкое ощущение его возвращения, какое вызывает вид этой квартиры и комнаты в частности, и вовсе заставляет задуматься, нет ли здесь ещё кого-нибудь прямо сейчас.
Понимаю, что подкармливание паранойи трусливыми мыслями бессмысленно и утомительно, потому, наконец, захожу в комнату и недолго думая направляюсь к книжному шкафу. Я не решаюсь включить свет, так что пользуюсь небольшим фонариком, который подарил мне Джимбо ещё на тринадцатый день рождения. По ночам, будучи Мистерионом, я всегда таскаю его с собой. Со всеми моими зачастившими вылазками я не удивлюсь, если скоро очередная пара батареек сдохнет.
Свет вылавливает корешки книг, и я замечаю, что на полках также стоят несколько больших тетрадей в твёрдых обложках (очень надеюсь, что это что-то личное) и пара-тройка довольно толстых фотоальбомов. Я решаю просмотреть всё это, хотя думаю, что вряд ли найду тут что-то особенное. До меня здесь уже была полиция и, кто знает, вдруг и до неё кто-то был, хотя старушка, занимающая весь первый этаж и сдающая квартиры, не очень-то гостеприимна и не стала бы пропускать всех подряд. Мне даже пришлось засветиться в том плане, что я не смог просто прошмыгнуть мимо и теперь эта женщина знает, что в её доме побывал Мистерион. Хорошо хоть она из тех людей, которые любят таких вот "героев из народа" и не любят правительство и все организации вроде полиции. Впрочем, и она сначала была подозрительной, но потом даже сама ключ мне дала и предложила чашку чая. Хорошо, что я вежливо отказался со всеми благодарностями и смог быстро смыться. Возможно, с таким её отношением полиция не стала всё тут так капитально просматривать и у меня есть шанс что-то да обнаружить. Надежда умирает последней. Тем более что в отчётах ничего не было написано про какие-то личные журналы.
Фотографий оказывается до ужаса много, поэтому я выбираю самый новый, судя по датам на первых страницах, альбом. Фотографии в нём собраны самые разные. К ним прилеплены маленькие записочки, быстрые заметки и кое-где они даже соединены аккуратно нарисованными стрелками. Сразу понятно, что Эйден был не тем человеком, который фотографирует всё подряд и быстренько засовывает в альбом, только чтобы потом забыть про это и позволить пылиться на полке. Нет, для него это было нечто большее. Что-то, к чему он явно относился с трепетом. Неудивительно, учитывая его профессию. Эйден Дуглас был репортёром одной газеты. Работал в основном в Денвере, однако у него также были сообщения и о Южном Парке.
Вся эта аккуратность с фотоальбомом невольно напоминает мне об Эрике. Я ловлю себя на мысли о том, что у Картмана всегда была эта страсть к искусству фотографии, хотя начиналось всё с весьма странных и сомнительных фотографий спящего Баттерса и нескольких нелепых фото с Кайлом на переднем плане. Насколько я знаю, Картман совершенствуется во всём этом, хотя до сих пор иногда фотографирует Кайла, когда тот того не ожидает. Возможно, Эрик даже мог бы как-нибудь помочь мне со всем этим делом, но я не хочу его вмешивать. Я не хочу вообще кого-либо втягивать в это, даже если мне нужен простой совет. Вдруг понимаю, что снова трачу время на бессмысленные раздумья и вновь фокусируюсь на содержимом альбома.
Самое интересное, как и водится, я нахожу на последних страницах альбома. На фотографиях знакомая улица и уже въевшийся образом в голову клуб. Рядом с фотографиями много пометок о местонахождении и записей о статистических данных по типу месячной посещаемости. Далее идут фото, сделанные уже внутри заведения. Одна особенно цепляет взгляд: на ней, не видя, что его снимают, стоит Джон Элмерс. Он стоит у входа и говорит что-то только что вошедшей парочке. Как я узнаю буквально через пару секунд, это не единственная фотография с ним. На следующей Джонни стоит на том же месте, однако голова его повёрнута в сторону танцевальной зоны. Потом я вижу уже хорошо знакомую барную стойку, у которой стоит спиной к объективу какой-то мускулистый блондин и разговаривает с барменом. Какое-то время я не могу оторвать взгляд от спины этого парня, пытаясь вспомнить, где я мог уже его видеть, но в голову ничего не приходит, и я решаю идти дальше, решая заодно потом забрать это фото и ещё раз напрячь память. После этого идут фотографии, на которых довольно много людей, застывших в танце. Я всматриваюсь в них, пытаясь обнаружить какую-нибудь интересную фигуру. И нахожу. Правда только часть и в профиль, но я с точностью узнаю Дженни. Видно, что она улыбается и рассказывает что-то во время танца другой девушке, возможно, подруге. Чёрт её знает со всеми этими неясными контактами в таких заведениях.
Но зато теперь я нахожу связи среди жертв. Я мысленно рисую линии между Дженни, Джоном и Эйденом. Позже я попытаюсь сделать то же самое на листе бумаги, но сейчас мне нужно решить, что делать дальше. Часы на моём стареньком телефоне показывают два часа ночи ровно, и я думаю, как далее буду всё здесь осматривать. Личные журналы Эйдена, то есть те тетради, внешне напоминающие большие скетчбуки, я решаю взять с собой вместе со всеми интересующими меня фотографиями, – всё равно с ними тут до утра просижу, если начну сейчас разбираться в них, а в быстрой проверке и смысла нет.
Я осматриваю остальные вещи и понимаю, что больше здесь ничего особо интересного нет. Ноутбук Эйдена забрала полиция, так что я только могу надеяться найти что-нибудь в забранных мной тетрадях.
Удостоверившись в отсутствии явных свидетельств моего присутствия, я покидаю квартиру Эйдена Дугласа. В конечном итоге, в ней нашлось намного больше полезных для дела вещей, чем у Клэр, даже если я так и не побывал в квартире той. Я уже упоминал полицейские отчёты, в которых было написано, что же именно у неё нашли и не нашли. Мне показалось это до безумия странным – у Клэр, работавшей программисткой, нашли лишь один ноутбук, на котором программ было меньше, чем, наверное, на моём виды видавшим телефоне. И никаких флешек или личных дисков или, на худой конец – привет из прошлого, – дискет. Эта деталь, как мне кажется, просто кричит о том, как всё не так просто, как описывают полицейские, но последние по какой-то неведомой мне причине её упустили, оставив незамеченной.
Уже дома я быстро снимаю свой фиолетовый костюм, снова превращаясь из такого серьёзного Мистериона в простого Кенни. Кладу тетради на кровать, коей является лежащий на полу матрас, сам устраиваюсь рядом поудобнее и начинаю смотреть с самой первой. Как и в случае с фотоальбомами, самое интересное оказывается в более поздних записях. В основном в этих тетрадях, которые я уже успел обозвать личными журналами, находятся вырезки статей, в составлении которых в разной мере участвовал Эйден, а также приличной длины заметки и редкие фотографии. Некоторые ранние статьи я даже уже видел у Дженни, но содержание их не представляет особого интереса, так что думаю, разумнее будет сосредоточить внимание на личных записях Эйдена.
Через какое-то время я уже узнаю новые для себя подробности, от которых можно будет отталкиваться. Теперь я хотя бы знаю, с чего и кого всё началось, хотя мне ещё предстоит узнать, как это разрослось и превратилось в пиздец, достойный мелкого детектива.
А началось всё с того, что Эйден Дуглас начал подозревать владельца клуба в участии в незаконной деятельности. Решив сорвать покровы, Эйден увяз в этом деле и каким-то образом утянул за собой остальных. Зачем ему это было нужно? Я думаю (даже в какой-то степени уверен), что Эйден надеялся раскрыть дело, полагаясь на возникновение большого скандала, что привело бы к его продвижению по службе, а также к исполнению подобия долга репортёра, связанного с частичным "восстановлением справедливости". У работников СМИ такое бывает, причём нередко. Правда, они обычно жертвуют только собой, не превращаясь в подобие чёрной дыры, затягивающей всё вокруг. Он же, судя по записям, нашёл себе сторонника в лице Дженни Майерс. Бедная девчушка, видимо, была всего лишь заинтересованной любительницей находить приключения на пятую точку. Девушка, мечтавшая стать журналисткой, – да, она точно не могла отказаться от предложения сотрудничества с репортёром, какой бы он ни был масти, как говорится. Почему-то я думал, что Эйден скорее подружится с кем-то вроде Джона Элмерса, но, как выяснилось, связывала их только Майерс, которая начала встречаться со вторым только после знакомства с Эйденом. По крайней мере, бармен в клубе говорил о том, что девушка у Джона появилась лишь недавно.
После пометок о Джоне и Дженни, содержащих в основном общую информацию о первом от Майерс, написаны какие-то координаты. Я понятия не имею, что они значат, но у меня нет возможности проверить. После этого следует надпись о том, что “Чейс передал Дженни ключ”, и это простое предложение ставит меня в тупик. Это первое упоминание Чейса, а после него начинаются какие-то списки, занимающие около трёх страниц. Получается, Эйден также знал Чейса, кажется, даже напрямую был знаком с ним. Но где он его нашёл вообще?
В итоге, я откладываю всё это на следующий день, понимая, что просто усну, если начну сейчас читать эти списки или разрабатывать теории по поводу того, кто, как, где и с кем встретился в этой жизни. Достаточно того, что я и так жертвую ценным временем отдыха, когда ещё и недели после Нового Года не прошло.
Перед сном я смотрю на ту самую фотографию с кажущимся мне знакомым блондином, но мне снова ничего не приходит в голову, и я кладу её на свой старый исцарапанный письменный стол к остальным фото, переворачивая всю стопку, чтобы не бросались в глаза, тогда как тетради я засовываю под матрас, на который ложусь сразу после этого. И только теперь я рад, наконец-таки, закрыть глаза и спокойно погрузиться в объятия сна.
***
5 января 2014 года. Странное ощущение тряски словно вынимает мой разум из тягучей несуществующей субстанции под названием сон. Сначала почему-то в голову приходит мысль о том, что я просто заснул, пока ехал в машине, и сейчас эта самая машина просто трясётся, наскакивая на каждую кочку, и мне хочется просто продолжать спать дальше, даже не открывая глаз. Но тряска с какой-то нарастающей настойчивостью продолжается, и я вдруг понимаю, что ни в какой я не машине, я же никуда не ехал, что я там вообще мог забыть, когда у нас и работающей машины-то нет. И трясётся не что-то подо мной, а я сам. – Карен, – лениво протягиваю сонным голосом, кажущимся немного осипшим после сна, – прекрати. Не открываю глаза и продолжаю лежать к ней спиной. Чертовски не хочется просыпаться окончательно и вставать, и делать вообще что-либо. Слышу шорох за спиной, после чего полушёпот у самого уха: – Карен тоже руки тебе под футболку засовывает? – Судя по частоте дыхания, коим он обдаёт моё ухо, этот чёрт сейчас бесшумно смеётся. Я же сразу открываю глаза и, приподнимаясь на локте, резко поворачиваю голову, косясь на свой живот, на котором покоится чужая рука под чуть приподнятой футболкой. Надо же, а я и не заметил совсем. – Ты бы видел сейчас своё лицо. – Довольно ухмыляется Крэйг, убирая свою вторую руку с моего плеча, за которое он меня и тряс, и устраивается поудобнее на полу рядом с матрасом. – Крэйг, – протяжно ною, обречённо падая обратно на подушку, и укоризненно смотрю на него. – Ты знаешь, что уже день? – Я лишь мычу в ответ, поэтому он добавляет: – То есть скоро уже вечер будет. Я так долго спал? Ах да, я же лёг только под утро со всеми этими бумажками и ночной «пробежкой». Как ни странно, я не чувствую себя выспавшимся, впрочем, как и уставшим. Мне кажется, я завис в каком-то непонятном состоянии. – Как ты вошёл? – Спрашиваю, припоминая, что у всех членов моей семьи на сегодняшний день были свои планы, совместимые со словосочетанием «вне дома». – Меня Карен впустила. – Она разве не собиралась к своей подруге? – Час назад была ещё здесь. – Крэйг пожимает плечами и медленно встаёт, поправляя свою толстовку. Я просто смотрю на его лицо, пока винтики в моей голове медленно начинают крутиться. – Вставай уже, а то весь день проспишь. – То есть ты здесь уже час? – С сомнением спрашиваю, ощущая еле заметную волну чего-то похожего на радость. – Ага. – И ты просто сидел здесь? – Ну да. – Такер легонько усмехается и смотрит на моё довольное лицо, подняв брови и не понимая, к чему я клоню. – О, как это мило. Нет, правда, это так мило, Крэйги. – Слащаво говорю я, делая ударение на видоизменённое имя и широко улыбаясь. Крэйг закатывает глаза, а я в это время откидываю одеяло и плетусь в сторону шкафа. – И на заметку: Карен не суёт мне руки под футболку. – Да ладно, а я-то думал иначе. – Ох уж этот его любимый сарказм. – Что ты делал всё это время? – Бросаю взгляд в его сторону, пока натягиваю джинсы, и успеваю заметить, что Крэйг уже переместился и внимательно смотрит на меня, облокотившись о стол. – В смысле, пока сидел здесь? У меня довольно много игр на телефоне, знаешь ли. И ты долго спишь. – Поздно лёг. – Я пробурчал это в ткань кофты, которую в этот момент натягивал, и успел мысленно порадоваться тому, что сейчас моего лица не видно. – Готовишься к чужому Рождеству? Хах. Если бы. Хотя я в любом случае планирую отдохнуть в Рождество, хоть в своё, хоть в чужое. И перед ним (хотя бы день), и после него. – Типа того. Я, наконец-то, полностью поворачиваюсь к Такеру, который просто окидывает меня взглядом с головы до ног, пока я снова подхожу к «кровати». – Сейчас, ещё пару секунд, – бормочу под нос, наклоняясь и расправляя одеяло, чтобы избавить себе от вечернего разговора о собственной неряшливости от матери (да, несмотря на общее состояние дома и слухи об образе жизни нашей семьи, и такие разговоры у нас бывают). – Что это? – Вдруг раздаётся из-за спины голос Крэйга. Я застываю на пару мгновений. Его голос сейчас был вроде бы ровным, но явно напряжённым. Когда поворачиваю голову, я вижу, что он держит в руках одну из фотографий, видимо, снятую с самого верха стопки, и также напряжённо смотрит на неё, чуть хмурясь. – Да просто… – Только и бормочу я, прежде чем подойти к брюнету, посмотреть на фото и, аккуратно забрав, положить обратно в стопку задней стороной кверху. На ней был запечатлён вид клуба внутри, если стоять спиной к двери, и я почувствовал необъяснимое облегчение от того факта, что при этом на фото не было Джона и, если не всматриваться, нельзя было заметить кого-либо ещё, по крайней мере отчётливо. Я думал солгать, сказав, что это какая-нибудь фотография, которую дал мне Картман, но решил не делать этого. Я же, вроде бы, уже говорил, что не хочу лгать Крэйгу. Даже по мелочам. Возможно, потому что сам предпочитаю, чтобы он так не делал. Как мне когда-то сказала Бэбэ: «Некоторые люди не лгут, они просто недоговаривают». Мне не нравится эта фраза, но в данный момент, боюсь, именно её я беру на вооружение. Недолго думая, я выхожу из комнаты и тяну при этом задумчивого Крэйга за собой, взяв того за руку. – Пошли не пропускать день. – Вовремя, – хмыкает Такер, выйдя из своего маленького транса. – Ещё не вечер, – торжественно говорю я, поднимая указательный палец вверх, когда мы выходим из дома.***
11 января 2014 года. Крэйг ведёт себя очень странно. Мне начинает казаться, что ещё немного, и он сможет посоревноваться с Шейлой Брофловски по степени заботы. Я, конечно, понимаю, что он всегда боится моей смерти, но в последнее время такое ощущение, будто его на этом заклинило. Ладно, возможно я перебарщиваю, но чёрт побери. Он проводит каждый день со мной с утра до вечера. И ночи тоже. Либо мы у него, либо у меня. Не то чтобы я жаловался, но я чувствую это странное настроение. Когда тебе, вроде бы, хорошо, но что-то не так. Что-то мешает. Ноющее ощущение, будто за тобой приглядывают, как за маленьким неразумным ребёнком. Не дают сделать какую-нибудь глупость, позволяя делать другие. Это началось около четырёх дней назад и продолжается до сих пор. Что бы это ни было, я надеюсь, его скоро отпустит. Мне самому становится мерзко от мысли о том, что в этом виноват я сам. Только сегодня под вечер я смог ускользнуть, захватив с собой свой костюм. Всё время, пока я был с Крэйгом, у меня не было возможности вернуться к делу, хотя я бы не сказал, что был против отпуска. В итоге, уже будучи Мистерионом, я сижу на подоконнике в здании полиции и разговариваю с Беном, пока тот разбирается с очередным своим отчётом за рабочим столом. – И это всё? Всё это так и оставят? – Ты же сам слышал: Ейтц закрыл дело. На этом всё. Для них это конец. – Устало говорит Бен, закрывая глаза и потирая переносицу. – Но ты же знаешь, что они связаны. – Для Ейтца они связаны только наркотической цепочкой. Как и для остальных. Пусть так оно и остаётся. – Он говорит быстро, с еле заметным раздражением, будто хочет отмахнуться, но тему при этом не закрывает. Я молча смотрю на его напряжённую фигуру, пока он не выдыхает, чуть расслабляется и ставит локти на стол, добавляя тише: – И куда уходят молодые… – Так бывает. – Я не знаю, что ответить, но Бен выглядит подавленным, поэтому я просто продолжаю говорить что-то. – Люди оказываются в ненужном месте в ненужное время. – В том-то и проблема, что так вообще бывает. – Я открываю рот, чтобы ответить, может, даже возразить, однако он лишь качает головой и пресекает мои попытки, продолжая: – Шатаются по всяким клубам да барам. Напиваются, накуриваются, связываются с плохими компаниями… И ведь из-за чего все глупости делаются: интерес или желание развлечься, не знаю, что там у них было. Особенно у самых молодых: той девчушки и паренька. – Элмерса? – Уточняю с сомнением в голосе, припоминая возраст Джона. – Я про Брикмана. Он же тоже там бывал достаточно часто. – Бен отрывает взгляд от поверхности стола и как-то испытующее на меня смотрит, как смотрит человек, не уверенный в полной осведомлённости своего собеседника. – Да, точно, – киваю, скрывая своё удивление. Я уже знаю, что Чейс был знаком с Эйденом и Дженни, что сразу наводит меня на мысль о его возможном времяпрепровождении, но я не думал, что полицейские окажутся более внимательными с его делом. Судя по всему, они знают больше, чем говорят, однако не подают виду. Или это только Бен? Но и он в последнее время осторожничает или постоянно настороже. – И это фото из его комнаты… – Какое именно фото? – Которое с Клэр. – Что. – Скорее утвердительно, чем вопросительно говорю я, сразу переключая всё своё внимание на сидящего передо мной полицейского. – Ты не сказал мне, что вы нашли её фото в его комнате. – Честно признаюсь я и тут же замечаю, как на лице Бена проявляется разочарование. – В комнате Брикмана мы нашли фото Клэр Дуглас. Парень был явно знаком с ней. – Он устало вздыхает, прежде чем вернуться к работе над отчётом, пока я сохраняю молчание и обдумываю его слова. Когда я был в комнате Чейса, там уже ничего особенного не нашлось, я скорее снова по-своему знакомился с призраком. Все улики уже тщательно собрали. Наверное, именно поэтому я не нашёл никакого фото с Клэр или кем-либо ещё из компании мертвецов. Забрали фотографию… Мать Чейса не пыталась доказать существование связи с семьёй Дуглас, хотя она, скорее всего, видела новости о них. Значит, о знакомстве Чейса с Клэр она не знала. И, видимо, не узнает. Однако становится понятно, как в эту компанию вообще попал Чейс, если он и раньше был знаком с Клэр. Возможно, даже близко. – Не лезь в это. – Совсем тихий голос Бена вырывает меня из раздумий, и я сначала даже не могу понять, правда ли он сказал что-то или мне послышалось. Я смотрю на него не понимающим взглядом, но Бен всматривается в свои деловые бумаги. – Что? – Я сказал, не копайся в этом. – В этот раз Бен всё-таки поднимает голову и смотрит на меня. – Я же, вроде бы, уже говорил, что думаю по этому поводу. – Сам не знаю, почему, но я вдруг улыбаюсь. – Я серьёзно, оно того не стоит. – А что стоит? И после этого я быстро ухожу, используя окно вместо двери. Пять человек, которым, видимо, не хватило времени. Или проклятья вечного перерождения. У меня есть и то, и другое.***
Я не вижу. Мне это кажется. Но вот оно здесь, написано ровно и уверено, от руки. Выведено с такой же аккуратностью, как остальные. С такой же задумчивостью. Я уверен, он задумывался над каждым, пока вписывал их в свой список. И над этим тоже. Имя. Это имя. Крэйг Такер. Крэйг. Среди остальных. В списке, помеченным чёрным цветом, потому что все, чьи имена в него вписаны, успели запятнать себя. Все подписались на что-то. Я хочу перелистать страницы дальше, хочу узнать всё сразу, но мой взгляд замер на этом имени и не хочет покидать его, словно что-то изменится, если долго всматриваться. В голове пустота. А сердце предательски шепчет, о том, что уже давно чувствовало что-то неладное. Когда сходит оцепенение, мысли начинают витать вокруг этого шёпота и подсказывать, что я упустил. Как он спокойно ходил по Денверу, зная, что там и где… И я теперь я понимаю, чем было вызвано то беспокойство, испытанное мною тогда. Уверенность Крэйга во всём и какие-то маленькие детали, которые я не замечал, хотя и видел. Видел, но не нарочно игнорировал. Видимо, это и была подсказка. И я тогда вновь не прислушался к своим ощущениям и списал их на нечто совершенно незначимое. Сейчас я уже не знаю, паранойя ли оказалась ненапрасной или я и правда о чём-то догадывался. «Раньше я здесь бывал чаще». Карта. Пути. «Да просто иногда нужно было». «Выглядел так, словно пытался разгадать великие тайны вселенной. Или тебя новости впечатлили?» «Не говори ерунду.» Напряжение. «Просто скажи мне, что ты нигде не шляешься по ночам и не наживаешь неприятности на свою задницу». «Раньше я здесь бывал чаще». Я тону в своих мыслях. Это как паника местного масштаба. Хаос в голове: всё смешивается, и я не могу удержаться за что-то одно. Время, мне нужно время. Достаю телефон и упираюсь взглядом в слова и числа. 13 января 2014 года. Половина десятого. Сейчас вечер, и я сижу один в своей комнате. Один во всём доме. Сестра осталась у своей подруги, родители провожают тяжёлый понедельник в баре, а я сижу здесь со своими мыслями и кучей несформированных вопросов. Сегодня я решил просмотреть тот список, который начинается после слов о ключе. Как оказалось, в него внесены имена всех людей, связанных с тем человеком, которого Эйден во всём подозревал. Владелец клуба он или чего-то покрупнее, я не знаю. В данную минуту я даже не могу определиться, не зря ли я вообще во всё это полез. Хотя какая-то часть моего разума говорит мне перестать разыгрывать из себя истеричку, меняющую мнение по десять раз на дню. Но это было слишком неожиданно для меня. Почему он здесь, среди всех этих людей? Как давно? Я не знаю, что с этим делать. Спрашивать об этом - значит, рассказывать обо всём сразу. А не спрашивать... Я не хочу его вмешивать, но, если подумать, Крэйг уже в этом. И намного дольше меня. Это даже объясняет изменения в его поведении. Но не объясняет чего-либо ещё. Говорить нам об этом или нет? И так, и так получается нечто неприятное. Поэтому сейчас я ничего не выбираю и продолжаю читать дальше, стараясь не обращать внимания на навязчивые мысли. В итоге, я ничего так и не выберу. За меня всё решит необъяснимый страх непредсказуемости последствий. Последствий, которые всё равно наступят.
Примечания:
Чужое рождество = православное; все в семье Маккормиков как-никак католики, так что их рождество уже прошло.
