Сосчитай до 12

- Вас что-нибудь беспокоило в последние дни? Усталость, головные боли, тошнота, сонливость? - допытывается доктор Кельвин. Я тереблю пальцами рукав кофты и кусаю губы. Анализы я сдала несколько минут назад, и осталось лишь подождать, когда я смогу получить их результаты. Обычно это занимает минут десять: новейшая аппаратура прекрасно знает свое дело. И все это время мне предстоит отвечать на вопросы врача. - Да, было такое. Пару раз я чувствовала головокружения. Недавно пошла кровь из носа. - Обильно? - Нет. Я остановила ее уже через минуту. - Вы принимаете лекарства? - спрашивает он. Я киваю. - Как вы и выписали. - Вы ведь понимаете, что обманывать бесполезно? Если вы будете принимать лекарства, то, возможно, сможете выиграть себе пару месяцев. Он даже не сказал «скорее всего». Он сказал «возможно». И это разбивает мне сердце. - Естественно. - Идите на весы, - устало отзывается мужчина, убирая в стол документы и кладя на стол очки-половинки, стобы потереть переносицу. Я усмехаюсь уголком рта и не без гордости называю цифру. - Сорок восемь. - Вы питались одной сдобой? - Нет. Просто устроила себе праздник желудка, - пожимаю плечами я, становясь на пол. Почесываю бровь и сижу напротив мужчины. - Вы улыбаетесь, мисс Эвердин. - А что, должна плакать? - ухмыляюсь я. - Вы уж не обижайтесь на мою откровенность, но в вашей ситуации мало веселого. Вам всего шестнадцать, и вы умираете от неизлечимой болезни... И тут я вижу вашу улыбку. Вы удивительно стойкий человек, мисс Эвердин. - Я должна доживать свои дни как овощ? Сидеть дома и питаться одними таблетками, терпя жалость родных и близких? Нет уж, увольте. О моей болезни знает только мама. - А как же ваши друзья? Вы хоть представляете, сколько боли им причините? - А сколько жалости они мне дадут?! Я ненавижу жалость. Жалеть нужно слабых. А я сильная. Меня нельзя жалеть. - Привет, Китнисс. - Привет, Роуз. - Анализы? - Да. Сегодня у наших специалистов практически не было работы. - Так-с, посмотрим, - заявляет доктор и смотрит в бумаги, похлопывая себя ручкой по ладони. Минуты тянутся медленно, однако я с нетерпением жду вердикта. Врач хмурится, и неуверенная улыбка, поселившаяся на моих губах, исчезает в мгновение ока. Он смотрит на мое побледневшее лицо и откладывает бумаги в сторону. - У меня для вас две новости: плохая и... хорошая. - Начните с плохой. - Улучшений нет. - А хорошая? - Ухудшений тоже нет. Это прогресс, учитывая то, как недолго вы пьете лекарства. - Значит, все осталось на месте? - Именно так. Я облегченно выдыхаю и улыбаюсь, откидываясь на спинку стула. Кровь стучит в ушах от пережитого шока, и я медленно-медленно прихожу в норму. Под пальцами тонкий материал легкой кофты, под головой мягкая подушка. Доктор Кельвин сказал мне немного полежать, а мама расположила меня в своем кабинете. Она не так, как я, обрадовалась тому, что мое состояние осталось прежним, однако мы с доктором Кельвином убедили ее, что лучше уж такой результат, чем ухудшение моего здоровья. Она согласилась. - Не отказывайся от работы из-за меня, хорошо? Я знаю, что тебе в ночную, - говорю я, когда мама отрывает взгляд от бумаг и косится в мою сторону. Я смотрю в ее глаза и думаю о Прим, которую папа отправил к бабушке. Думаю о том, как тяжело ей будет перенести мою смерть. Часто говорят, что люди, подобные мне, как огня боятся произносить такие слова, как «смерть», «мертвый», «умер»... Чушь все это. Мы все когда-нибудь умрем. Просто я сделаю это быстрее остальных. - А если тебе станет плохо? - спрашивает мама. Я непринужденно фыркаю. - Обычно хуже становится лишь когда остается не более полугода. Мне еще пять месяцев до этой радости. - Хорошо. Но только не забывай принимать лекарства, - сдается мама. Я вскакиваю с неудобной кушетки и бросаюсь к ней на шею. Она обнимает меня своими руками, пахнущими лекарствами. - Я пойду. Не скучай! - даю наставление ей я и улыбаюсь, подхватывая легкую маленькую сумочку. На улице конец июля, а прохлада стоит такая, будто уже октябрь. Я ежусь от мурашек, бегущих по коже от ощущения холодного ветра. - Алло, Пит? Сможешь забрать меня? * * * Теплые брызги душа вызывают толпу мурашек. Я жмурюсь и подставляю лицо под воду, смывая с себя запах больницы, больничных коридоров, резиновых перчаток и лекарств. Душевую кабинку заполняет легкий запах цветов, и я наслаждаюсь его нотками, остающимися на моей коже. Пена стремительно исчезает в сливе под действием струи воды, и я выскакиваю из душа, заворачиваясь в полотенце. Легкие шорты свободно висят на ногах. Я напяливаю футболку и носки, после чего выхожу из ванной, на ходу просушивая волосы. - Прости, что заставила ждать, - извиняюсь я. - Больничный запах просто убивает. - К маме ездила? - с насмешкой интересуется друг. Ну, с моей стороны, наверное, уже слегка «передруг», но «недопарень», как ни прискорбно. - Да. Она сегодня в ночную смену, поэтому я одна. Не скрасишь вечер одинокой девушке? - спрашиваю я, кокетливо закусывая губу. - А как же Джоанна? - Они с Гейлом куда-то укатились. Твоя сестричка и Финник тоже умотали, правда, они отправились на озеро. Так что, по закону жанра, ты в моем распоряжении. - Я в твоем распоряжении, когда ты только этого захочешь, солнышко, - улыбается он, кивая на место рядом с собой. - Посмотрим что-нибудь? - Можно и посмотреть, - легко соглашаюсь я. На моих губах застывает легкая улыбка. - Вот только что? - Ну, выбрать можно всегда, - усмехается он. - Попкорн есть? Не люблю смотреть на голодный желудок, - кривится он. Я смеюсь и киваю. - Как насчет пирога и пиццы? - Одновременно? - Почему бы и нет? - Они подерутся в желудке, - заверяет меня он. Я закатываю глаза и иду на кухню, чтобы сделать попкорн. - Пока ты жив, нужно попробовать все, Мелларк. Запомни это. - Запомню, - ухмыляется он. - Значит, это твое жизненное кредо? Попробовать все, пока жива? Время-то еще есть! - Нужно успеть натворить глупости в молодости, чтобы спокойно разобраться с ними. А время - понятие относительное. - С чего вдруг такие философские рассуждения? - спрашивает Пит. - Меня муха мыслительной деятельности укусила. Обычно я не умничаю, - отшучиваюсь я и постукиваю пальцами по столешнице, ожидая приготовления лакомства. - Так что насчет пиццы и пирога? - А с чем пирог-то? - С клубникой, - сообщаю я, вынимая попкорн из микроволновки и подавая его Питу. Он берет пирог и идет в гостиную. Я ставлю в чудо техники пиццу и топаю за лимонадом. - Устроим себе вечер обжорств? - с улыбкой интересуется Пит. Я киваю, облизываясь при виде гигантской миски попкорна. - Не боишься поправиться? - Считаешь, мне стоит? - в доказательство я приподнимаю футболку, обнажая живот. Он хмурится. - Тебя нужно откормить. Это никуда не годится, - он указывает пальцем на мой живот. Я смеюсь. - Вот именно за этим я тебя и позвала, - подмигиваю ему я и ползу на кухню, чтобы достать пиццу. Но я даже не представляла, чем закончится этот вечер...