Сосчитай до 12

- Китнисс! Китнисс! Китнисс!!! - раздаются крики болеющих за меня, и я ускоряюсь, опрокидывая в себя стопку за стопкой. Доусон чуть обгоняет меня, и мне совсем не улыбается проигрывать - на кону стоит Пит. - Клэр! Клэр! Клэр! - верещит вторая половина присутствующих. Я мысленно приказываю им заткнуться и краем глаза замечаю, что у Клэр на одну стопку меньше. Упс, а вот это проблемка. Я беру рюмки в обе руки и выпиваю две одновременно. По щекам, подбородку, груди ползут прозрачно-янтарные капли виски. Из моего горла рвется гортанный рык победительницы. Я залпом выпиваю последнюю стопку и под довольные крики моей группы поддержки взбираюсь на стол, победно поднимая руки вверх. Здесь не хватает только «We will rock you» на заднем плане для полной картинки победы. Я спрыгиваю со стола и под недовольным и злым взглядом Доусон иду к Питу, неодобрительно качающему головой. Делаю виноватую мордашку и тяну к нему руки. Он вздыхает и обнимает меня, ласково касаясь своими губами моих губ. Я мурлычу и трусь о его щеку носом. - А если бы она выиграла? - вполголоса спрашивает Пит. Я выпучиваю глаза, отрываясь от него. - Ты в меня не веришь?! - возмущенно интересуюсь я, стуча ладонью по его груди. Он закусывает губу и снисходительно смотрит на меня. Я надуваю губы и отхожу от парня, скрываясь в ликующей толпе. - Китнисс! Китнисс, постой! - кричит мне вдогонку Пит, но я не слушаю его. Не верит он в меня, понимаете ли! Ноги самостоятельно выносят меня на открытую мансарду. Я вдыхаю свежий ночной воздух и скрещиваю руки на груди. В глазах застывают злые слезы. Стоп, я что, плакать собралась?! Шикарно. Подбери сопли, Эвердин! Я успокаивающе провожу руками по лицу и закусываю губу, прерывисто выдыхая. Обнимаю руками голые плечи и ищу взглядом свою кофту. По ногам бегут мурашки, и я растираю озябшую кожу пальцами, вспоминая события, произошедшие всего несколько часов назад. - Аннабель, она не должна сидеть в клетке! - напирает папа. Я киваю и смотрю на маму, которая глядит на нас с папой так, будто мы с ним - законченные идиоты, не понимающие элементарных вещей. - Она больна, к твоему сведению! У нее рак крови! А она собирается на вечеринку! - Да прекрати ты напоминать ей об этом каждую секунду! - взрывается папа. Я закусываю губу и вжимаюсь в дверь. - Она сама прекрасно понимает, что делает и чего хочет. - Ну, естественно! - шипит мама. - А ты каким был, таким и остался - во всем ей потакаешь, даже не смотря на очевидные вещи! - Потому что Китнисс уже большая девочка! И она сама может решить, что ей нужно. Ослабь свой поводок, милая. Я чуть не плачу: они также ругались, когда собирались разводиться. А теперь история повторяется... - Да прекратите вы! - ору я. - Надоели! Какого черта вы снова съехались?! Чтобы снова ругаться и орать друг на друга, обвиняя во всех грехах? Спасибо, можете разъезжаться! Я еще с тринадцати помню все эти ссоры! Не нужно обновлять мои воспоминания! Я гневным взглядом обвожу виновато застывших родителей и взбегаю по лестнице. Закрываюсь в спальне и стираю выкатившуюся слезинку. Сильно прикусываю губу и закрываю голову руками. Пальцы впиваются в волосы, и я морщусь от легкой боли. Но эта боль терпима. В отличие от той, которую мне приносят ссорами родители. А о Прим они подумали? Легкий стук в дверь. Я вздрагиваю и обнимаю свои ноги, притягивая острые колени к груди. - Китнисс? - тихо зовет меня мама. Я сердито впиваюсь ногтями в кожу рук. - Птичка? - также тихо произносит папа. Я всхлипываю. Мгновение спустя я уже сижу в объятиях родителей, обнимая их изо всех сил. - Ты можешь пойти на эту вечеринку, Китнисс, - шепчет мама, уткнувшись лицом в мои волосы. Папа сжимает мою талию своей большой рукой. - Прекратите ругаться хотя бы ради Прим. Ради меня тоже можно, - неуверенно усмехаюсь я. - Только не нужно меня жалеть. - Хорошо, дорогая. На моих губах появляется неуверенная усмешка: в положении умирающей тоже есть свои плюсы. - Китнисс, вот ты где! Пит обнимает меня со спины, и я сбрасываю его руки со своей талии, чтобы взять их в свои и повернуться к нему лицом. - Прости меня, - виновато говорю я и утыкаюсь лбом в его грудь. От него пахнет корицей и пивом. Улыбаюсь такому странному сочетанию запахов. Впрочем, от меня сейчас, наверное, прет виски за километр. - Тебе не за что извиняться, Китнисс. Я качаю головой, не соглашаясь с его словами. - Есть. Прости, что ты был на кону в нашем споре с Клэр. И за то, что я вспылила и убежала, тоже прости. - И ты меня прости. За то, что не верил в тебя. - Прощаю. Только не целуй меня, - предупреждаю я. Пит переплетает наши пальцы. - Почему? - Потому что мне стыдно - от меня несет виски, - признаюсь я. Чувствую, как начинают гореть уши. Блин... У пьяных всегда все мысли на языке?!Пит смеется и поднимает мое лицо за подбородок двумя пальцами. - Ты самая удивительная девушка из всех, принцесса... И, несмотря на мой запрет, он все-таки целует меня. * * * - И все же не стоило тебе танцевать на столе, - говорит Пит, стискивая мою ладонь. Я глупо хихикаю и подскакиваю то на одной ноге, то на другой. - Брось! Тебе же понравилось! - Но мне не понравилось, что после этого с тобой начал танцевать Браун, - хмурит брови Пит. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему, не без удовольствия подмечая сердитые глаза и плотно сжатые губы. - Дурачок, - ласково шепчу я. Встаю на цыпочки, чтобы поцеловать его в лоб, и чуть не падаю, хватаясь руками за парня. Он испуганно подхватывает меня. Я утыкаюсь носом ему в шею и усмехаюсь. - Мне никто кроме тебя не нужен. - Честно? - Честно, - киваю я и обвиваю руки вокруг его шеи. - А теперь подними меня, чтобы я поцеловала тебя в лоб. Он смеется, но все же покорно выполняет мою просьбу, отрывая меня от земли. Я касаюсь губами его лба и запускаю пальцы в светлые волосы. Голубые глаза с невероятной нежностью смотрят на меня. Улыбаюсь и снова целую его в лоб. Сегодня можно вычеркнуть сразу два пункта. * * * Никогда больше не буду пить. Я встряхиваю головой и морщусь, хватаясь за виски пальцами - в голове начинает трезвонить маленький колокол. - Во сколько ты вчера вернулась? - тихо спрашивает вошедший папа. Я прикрываю глаза, спасаясь от яркого солнечного света, и облегченно стону, когда папа прикладывает к моим губам бутылку минеральной воды. Наслаждаюсь холодной жидкостью, стекающей по горлу, наслаждаюсь ощущением пузырьков на губах, наслаждаюсь облегчением, которое заключается в исчезновени шума из моей головы. - Дай таблетки, пожалуйста, - прошу я и показываю рукой на тумбочку. Папа опускается на колени и сгружает гору моих лекарств на покрывало. Я замечаю, что легла спать в том, в чем ходила на вечеринку. - Как погуляли? - Нормально, - шепчу я. - Бр-р-р... Никогда больше не буду пить. - И сколько ж ты выпила? Я пожимаю плечами, на автомате вынимая нужное количество пилюлек для сегодняшнего дня. Бросаю лекарства в рот и запиваю минералкой. Пелена перед глазами исчезает. Я решительно встаю с кровати и направляюсь в ванную. Папа провожает меня растерянным взглядом. - Вы с мамой больше не ругались? - помедлив, спрашиваю я. Папа качает головой. - Нет. Мы договорились, что все решения касательно вас будем принимать вместе. А насчет тебя... Она согласилась отпустить тебя на вечеринку, только если ты приедешь не слишком поздно. Но я дал ей снотворного без ее ведома, - усмехается папа. Я тихо смеюсь. - Так во сколько вы вернулись? - Часа в три, - говорю я. - А для мамы - в час, не позже. Нужно будет потом Пита предупредить, - хмурюсь я. Папа гладит меня по волосам. - Ты такой красавицей выросла... Почему же жизнь такая несправедливая? - Не знаю, пап. - Мама знакома с Питом? - Да, мы как-то ночевали вместе, - пожимаю плечами я. Папа вскидывает брови. - Ничего не было, - закатываю глаза я. - Просто уснули поздно - фильм смотрели. - Понятно. Если будет нужна какая-то помощь или совет... Обращайся, Птичка. - Птичка, солнышко, принцесса... Не надоело вам придумывать мне все новые и новые прозвища? Так совсем забудете, как меня зовут! - Не забудем. Принцесса? - Пит, - со смущенной улыбкой поясняю я. Папа улыбается. - Он отличный кандидат на роль парня моей дочери, - одобряет мой выбор папа и целует меня в лоб. На завтрак хочешь чего-нибудь? - Фруктовый салат, - отзываюсь я, замирая у дверей в ванную. Черт, одежда... - Может, что-нибудь посущественней? - Например? - Тосты с джемом, омлет, кексы с соком? - Бр-р-р-р... Ты нас раскормишь. - Самое время. Посмотри на себя - кожа да кости! - Я не виновата. Виновата дурацкая лейкемия. - Значит, будем с ней бороться! - Приготовь кексы, - соглашаюсь я, вспоминая, что мама их просто обожает. - Хорошо. Папа выходит, а я бросаюсь к тумбочке, выуживая из потайного отдела свой дневник со списком. Нужно срочно переписать номер двенадцать.