Сосчитай до 12

- Долго нам еще? - ерзает на сиденье Пит. Я смеюсь и поправляю повязку на его глазах. - Сиди смирно! - приказываю я. - Долго еще? - шепотом спрашиваю я у Гейла. Он усмехается, глядя на нас в зеркало заднего вида, и качает головой, останавливая машину возле лагерного леса. Я подталкиваю Пита к дверце и захватываю корзинку и одеяла с заднего сиденья. - Спасибо, - улыбаюсь парню и выхожу к Питу, слепо шарящему руками по сторонам. Беру его руку в свою и иду по знакомой дорожке, благодаря свою фотографическую память. - Куда мы идем, Китнисс? - Сюрприз, - нараспев произношу я. - Здесь сыро, - морщится он. - Мы на какой-то поляне? Или в лесу? Я фыркаю и закусываю губу от досады. Неужели догадался? - Потерпи, пожалуйста, - прошу я, перехватывая тяжелую корзину. Пит мягко забирает ношу из моих рук и идет, ведомый мной. Я незаметно потираю запястья. - Ладно, конспираторша, хотя бы намекни, - просит парень, и я беззвучно хихикаю. Впереди маячит знакомая полянка, и я ускоряю шаг, ведя за собой Пита. Сегодня луна полная. Я медленно подхожу к Питу и стягиваю повязку с его глаз. В ярком лунном свете его глаза кажутся мне глубокими и синими. Он удивленно оглядывается по сторонам, а потом переводит взгляд на меня. - Это... лагерь? - неуверенно спрашивает Пит. Я киваю и расстилаю одеяло на влажной от росы траве. Упрямая трава встает, но под натиском корзинки для пикника и моего веса сдается и ровно ложится под нашей обувью. Я сбрасываю балетки и закатываю штанины до коленей, босиком идя по влажной траве. - Ты сумасшедшая, солнышко, - ошарашенно, произносит он. Я пожимаю плечами и тяну его на покрывало, лежащее на траве. Сажусь и призывно смотрю на него снизу вверх. Закусываю губу и улыбаюсь уголком рта. Перевожу взгляд на речку. Касаюсь пальцами мокрой травы. - Ты обещал, что я увижу эту поляну и днем, - прищуриваюсь я. Мягко улыбаюсь и поворачиваюсь к нему, целуя в щеку. - Не возражаешь против встречи рассвета? Он смотрит на меня, как завороженный. - Это начинает слегка раздражать, - внезапно говорит он, поглаживая мою щеку. Я льну к нему, как котенок. - Неужели я с каждым днем все больше и больше буду в тебя влюбляться? Болезненный укол вины в самое сердце. Я прижимаюсь к нему сильнее и обвиваю руками его шею. Касаюсь губами виска. Мои руки гуляют сами по себе: поглаживают широкие плечи, рельефную спину, легонько пробегаются по шее, вызывая у меня толпу мурашек. - Никогда не чувствовала себя более живой, чем в твоих руках, - шепчу я, признаваясь в самом сокровенном. Утыкаюсь носом в его шею и крепко-крепко обнимаю за шею, становясь на колени. Ветерок ласкает незащищенную тканью кожу рук, и волоски встают дыбом. Я ежусь. - Ты голодный? Пит смеется, и я строю невинную рожицу, выкладывая продукты из корзинки на покрывало. Сыр, фрукты, сэндвичи, сок... вино. Ай, да пошло оно все! Сегодня такая волшебная ночь! - Откроешь? Пит уверенными движениями открывает бутылку, и у меня вырывается удивленный возглас. Он смеется, видя мое лицо. - Если много общаться со старшеклассниками, то можно и не такого опыта набраться. Я стараюсь не акцентировать внимание на слове «опыта», но в голове невольно появляются не самые приличные мысли. Любопытство побеждает, и я неловко интересуюсь, по-турецки садясь рядом с Питом, разлегшимся на покрывале: - Ты когда-нибудь был... с девушкой? Сама готова вырвать себе язык за свои же слова, но сейчас это мне никак не поможет - я напряженно жду его ответа. - Нет, - признается он. - А ты? - Ты у меня первый. Во всех смыслах, - смущенно говорю я и ложусь рядом с ним. - Спасибо, Китнисс. - За что? - За вечеринку, - он загибает первый палец, - за наш побег, - второй палец. - Вечеринка вообще-то для прикрытия затевалась, - корчу рожицу я. - Я с самого начала хотела привести тебя сюда и встретить здесь рассвет. Ты, лес и я... Романтика... - Точно. Спасибо за честность. - Спасибо, что не счел сумасшедшей, - парирую я. Он привстает на локте и смотрит на мое лицо, скользя взглядом ниже и ниже. Я чувствую себя неловко, закусываю губу, прикрывая глаза, и покрываюсь румянцем. Черт возьми! Пит капитан футбольной команды. У него много поклонниц, много друзей, черлидерши под боком крутятся... Почему же он выбрал меня? - О чем ты думаешь? - спрашивает Пит. Я раскрываю глаза и вижу его обеспокоенный взгляд. - У тебя вид затравленный был, - с тревогой говорит он. Я сажусь. Он смотрит на меня. - Почему ты выбрал меня? - спрашиваю я. Почему ты выбрал тощую девчонку с косой и больную лейкемией вместо здоровой, пышущей красотой черлидерши? - В каком смысле? - Вокруг тебя крутится миллион девчонок, а ты выбрал меня. Почему? - Ты не такая, как они, - улыбается он моей любимой мягкой улыбкой и встает, подавая мне руку. Конечно, я не такая. Я не слишком красива, не слишком честна, ненормальна... - Они в миллион раз красивее, - настаиваю я. - И лучше. Почему, Пит? - Ты нормально относишься к моим закидонам. Ты смелая. Ты не боишься пойти ночью в лес, - лукаво улыбается он, и я невольно улыбаюсь в ответ. - Пойдем. У этой речки есть еще одна потрясающая особенность. Темная, почти черная вода. Я вижу наше отражение в зеркальной воде речки и касаюсь пальцами в том месте, где стою я. По воде бежит рябь. Довольно скоро не будет меня. Кап... Довольно скоро я умру. Кап-кап... - Опиши себя, - просит Пит, обнимая мои худые плечи. Я вздыхаю и смотрю на воду до тех пор, пока глаза не начинает резать. Прикрываю веки, успокаиваясь, и снова смотрю на наши отражения. Я ненавижу свое отражение. - Мутные глаза непонятного цвета. Бледная кожа. Слишком розовые губы. Я похожа на вампира, - сообщаю саркастически я. Пит гладит мое плечо и просит не останавливаться. Я отбрасываю волосы и продолжаю свое описание. - Слишком тонкая шея, ключицы, больше похожие на палки, засунутые под кожу. Маленькая грудь. Я критическим взглядом осматриваю себя в воде и накручиваю на палец прядку. Морщу лоб. Кусаю губы. Чешу подбородок. - Очень маленькая грудь. Впалый живот. Выступающие ребра. Острые коленки... Бр-р-р-р... Вот уж точно - принц и лягушка. - А теперь послушай меня, хорошо? У тебя аристократическая бледность, солнышко, и это скорее достоинство, чем недостаток. - Ну да, - перебиваю его я. - Разумеется. Быть бледной, как поганка: что может быть лучше? - Что плохого в пухлых розовых губах? Их все время хочется целовать, - лукаво улыбается Пит и проводит по ним пальцем. Я сглатываю, вздрагивая от такого жеста. - Такую шею называют лебединой. За такие ключицы убьет любая девчонка, - его рука гладит выступаюшие косточки ключиц. - Грудь идеально поместится в ладонь, - слегка смущается он. Я не удерживаюсь от ехидного комментария: - Проверить не хочешь? - А ты разрешаешь? Зря я выпила тот стакан пива на вечеринке. Зря-зря-зря! - Берешь на «слабо»? - Возможно, - розовеет Пит. Мои щеки пылают, когда я беру его ладонь и кладу ее на свою левую грудь. Я не дышу. Совсем другие ощущения, совсем другие чувства, эмоции, полет мыслей... Сердце усердно пробивает ребра в том месте, где его ладонь касается моего тела там, где не была рука ни одного мужчины или парня. Его пальцы слегка сжимают мою грудь, а потом он опускает руку. - Говорил же, что идеально, - срывающимся шепотом говорит он. Я стыдливо прячу глаза в землю. Какая же я дешевая... - Китнисс, посмотри на меня, - просит он. Я не могу поднять головы: мне слишком стыдно. И я слишком боюсь того, что он мог подумать после моего порыва. - Не могу. - Ты думаешь, что я подумаю, что ты легкодоступная? - допытывается он, и я сжимаю зубы. Откуда он знает?! Моих сил хватает только на кивок. Он поворачивает мое лицо к себе. - Я никогда не подумаю о тебе плохо, принцесса. Ни-ког-да, слышишь? Он прикасается губами к моим, и я отчаянно ищу его защиты и ласки. Я хочу спрятаться в его руках от всего: от дурацкой лейкемии, от приближающейся смерти, от жалости, от обреченности родителей... от всего! По рукам проносится электрический ток. - Почему ты так добр ко мне? - Потому что ты самое настоящее сокровище, Китнисс. Невинная. Милая. Слегка напуганная новыми ощущениями. Закомплексованная. Но ты идеальная. В горле поселяется отвратительный гигантский комок. Я должна рассказать Питу обо всем! Я должна сказать ему, чтобы он бежал, спасался от меня и моей лейкемии! Я должна отталкивать его, должна беречь его, но... я всегда была эгоисткой. И я не должна портить ему День Рождения, потому что это еще один шанс украсть у судьбы еще несколько часов беззаботности. - У тебя красивые глаза цвета штормового моря и сигаретного дыма. Против воли у меня вырывается смешок. - Почему дыма-то? - Потому что он такой же загадочный и непонятный, как и ты. - Спасибо, - я смущенно утыкаюсь носом в его шею и обвиваю руки вокруг его талии. Он поднимает мое лицо кончками пальцев, и я смотрю в голубые глаза, полные ласки и нежности. Ком в горле становится все больше. - Я люблю тебя, - сдавленно шепчу я в его губы. Вот так просто и ясно. Вот так разбивая свое сердце на миллиард осколков, потому что мне придется от этого отказаться. Вот так легко и спокойно сейчас, и так больно и горько через пару месяцев. - Я люблю тебя, Китнисс, - счастливо улыбается он. - Ты самый лучший подарок, принцесса. Меня душат слезы несправедливости.