Ice and Fire

В Септах шептали: «Он — падший король». Страшный, безумный, струпной. В голове его пляшут черти да демоны. Произносили одними губами, к Семерым взывали, склоняясь в немом поклоне и шепча, шепча, шепча. Лишь детей жалели его: Драконьего Принца и брата его. Рейегар Таргариен видел, слышал, замечал, что творится кругом. Но не придавал значения. Его отец давно безумен, дик и неприручен. Как старый и обрюзгший дракон. Пламя не клокочет более в его горле, лишь давит серый пепел и золу, крылья его прикованы к земле. Нет более силы в мышцах, нет жизни в глазах. Дракон умирает. Душу точит темница, клеть телесная. Эйерис Таргариен, прозванный Безумным королем, восседает в своем замке. Все замки заперты, шторы задернуты, и каменная громада молчит, изредка выплевывая дым, пар и людей из своих ворот. Как и его сейчас. Рейегар надвигает на голову капюшон, скрывая свои волосы. Длинные, удивительного цвета посеребренной Луны и одежд Молчаливых сестер. Гнедой конь под ним зычно стучит копытами по земле, несется во весь опор как можно дальше от Королевской Гавани. Туда, на Север, по Королевскому Тракту, петляющему по Штормовым, Королевским и Речным землям до самой Стены, огромным валуном, громадиной, вырастающей из снегов. Полы плаща развеваются, хлопают о бока коня, бьют самого принца по ногам. Ветер свищет в ушах. Отец не бросится его искать. Он даже не сразу заметит, что сын снова исчез из Красного Замка. Рейегар делал это часто. Один. Не беря с собой стражу из королевских гвардейцев, пряча красного дракона на щите и нагруднике — никто не должен был знать, что наследник Железного Трона свободно скачет по землям Вестероса, что конь его проносится мимо лиц жителей Семи Королевств, сливающихся в одно унылое пятно. Неведение — его отрада. Он бы хотел, чтобы весь мир затих, чтобы дыхание его замедлилось и подарило сладкий миг блаженной тишины, растянувшейся на зримый век. И лишь мать его Рейла Таргариен тонко всхлипнет в замке из красного камня. Потому что сын ее снова вне стен дома, снова на воле, непокоренный, чужой и бесконечно одинокий. Рейегар Таргариен родился в рок, и рок довлеет над ним. Мужчина натягивает поводья, конь встает на дыбы, громко ржет, тряся головой и дергая ушами. Хвост бьет лошадь по бокам, задевает сапоги принца, и тот сжимает коня под собой, направляя Речной дорогой. Животное опускает голову и пускается во весь опор. Мелькают деревья, поля, озера и реки. Их голубая гладь призывно блестит на солнце, ловит его лучи, купается в их неге. Рейегар спешивается недалеко от Риверрана, родового замка Талли. Конь загнан и вздыблен. Зверь дышит хрипло, рвано, надсадно. Воздух со свистом рвется из его груди, ноздри широко раздуваются, и голова его качается из стороны в сторону. Принц проводит рукой по широкой шее животного, пальцами ласково перебирает густую гриву и что-то тихо шепчет лошади на ухо. Та слабо ржет и бьет копытом землю. Все еще взмыленная, но грудная клетка уже не ходит таким ходуном. Мужчина знает, что заставил коня скакать во весь опор, почти не останавливался и не давал спать. Ни себе, ни собственной лошади. Побег из Королевской Гавани, из города, где его душили даже камни. Как правило, Рейегар уезжал в Летний Замок, ходил меж его руин, зажимая в руках арфу, и думал о чем-то своем. Арфы сейчас с ним нет. Осталась в Красном Замке в комнате матери. Мать снова плакала. Тихо, тонко, думая, что никто не слышит. Он слышал. И видел следы «любви» своего отца на ее теле. Они расцветали пышным фиолетово-синим цветом. Лишь маленький Визерис ничего не понимал. Ходил за братом, хватал полы его плаща и детским голосом спрашивал, почему мама плачет. Это было невыносимо. Ветер дует северный. Холодный. Кроны деревьев гудят, поют свой древний напев, отзываются музыкой спящего леса. Рейегар Таргариен поднимает голову к небу и всматривается в сизую гладь. Та молчит, взирает на людские земли. Не мигая, не давая знака. Рейегар вдруг чему-то улыбается, и очередной порыв ветра срывает капюшон с его головы. Воздух тут же подхватывает его длинные волосы, играет с ними, путая пряди, бросая их в лицо, вырисовывая причудливые фигуры. Губы принца расползаются в улыбке еще сильнее. Природа — хороший советчик. Уединение — лучший друг. Одиночество — великая мудрость для просвещенных. Когда можно слушать стук собственного сердца в груди, различать его тональности, заглядывать в свою душу и обретать суть самого себя. И тут раздается смех. Он звучит плавно и переливчато. Словно колокольчики. Смех тонкий, девичий, красивый. Рейегар поворачивает голову на звук, замирает, вслушивается. Некоторое время он слышит лишь тихий шелест травы и голоса деревьев. Как их листья трутся друг о друга, шуршат, шепчутся, а потом смех повторяется. И принц, отпуская поводья коня, делает шаг в ту сторону. Его пальцы обхватывают кору ветвистого дерева. Он медленно обходит ствол и его глазам открывается прелестная картина. Среди природной зелени, в ее стенах из стеблей, стволов и тонких веток камыша притаилось озеро. Оно как блюдце. Форма идеальная, гладкая, края ровные. Словно рука мастера прикоснулась к нему. А ведь так и есть. Природа — лучший творец. Вокруг этого озера растут простые цветы. Бело-желтые, отливающие на солнце медом и дорнийским песком. Они разбросаны пачками около самой кромки воды. Рядом с озером сидит девушка. Волосы ее рассыпались по плечам. Темные, густые, тяжелые. Воздух старается подхватить их, зачерпнуть своей невидимой рукой, но пряди ускользают, позволяя лишь тоненьким волоскам играть с ветром. На руке у девушки сидит бабочка. Большая. Пронзительного голубого цвета, как и небо над головой. Крылья удивительного насекомого щекочут девчушке кожу, и поэтому она тихо смеется. Она красива. Молода. Так изумительна. Стройна. У нее тонкие руки и живые глаза, горящие огнем жизни на точеном лице. Рейегар Таргариен вспоминает сказки о Детях Леса, что шептали вечерами няни. Они были тоненькими, худыми, хрупкими и бесконечно прекрасными созданиями. Как то, что он видит перед собой. Вдруг девушка вскакивает. И принц понимает, что она уже не ребенок. Высокая и тонкокостная, под тканью легкого платья угадываются черты женственной фигуры, едва различимые бедра и талия, небольшие полушария грудей. Одежда скрывает всю ее прелесть. Но Рейегар Таргариен уверен, что это видение истинно прелестно. Она кружит вокруг озера. Смеется. Иногда нагибается, подбирая что-то с земли. Изредка ее брови сходятся на переносице. Будто недовольна чем-то. А потом задирает голову и смотрит в небо. Долго, пристально. Позволяя нечаянному свидетелю рассмотреть свою тонкую белую шею. Вдруг девушка протягивает вверх руки, начинает кружить на месте и смеяться. Рейегар хмурится, не может понять, что так развеселило ее. И тут чувствует на своих губах каплю воды. Она застывает в складке нижней губы и скатывается в рот. Холодная, практически ледяная. Драконий Принц поднимает голову к небу и всматривается в его белую синеву. Пошел снег. — Миледи! Госпожа Лианна, ваш брат расстроится, если узнает, что вы здесь совсем одна! Да и холодает уже! Рейегар быстро возвращает взгляд к девушке. Рядом с ее тонкой фигурой появляется еще одна. Тучная, полноватая. Служанка накидывает на плечи девушки плащ и уводит ее по направлению к треугольному замку, к Риверрану, высившемуся на пересечении Камнегонки и Красного Зубца. Отсюда Рейегар Таргариен видит его белые шпили. — Лианна, — он пробует ее имя на вкус, запоминает звуки и буквы, растягивает их при произношении, перекатывает на языке. У девушки красивое имя, изящные черты лица, женственная фигура. Она дышит жизнью. Иногда ему так не хватает жизни. Иногда ему кажется, что он насквозь черен, что смерть зовет его, манит. И лишь одиночество спасает от угнетения его душу. Но Лианна на короткое мгновение подарила ему слабую надежду. То был год ложной весны. Так Рейегар Таргариен впервые увидел Лианну Старк.