Ice and Fire

На Севере всегда стоит лютый, стылый холод. Мороз кусает открытые участки кожи, покрывает их инеем, впрыскивает в кровь свои снега, и они будто холодят изнутри. Иногда Джону кажется, что Север ест людей. Впивается в их замерзшие лица и негнущиеся пальцы своими зубами, проникает ледяными клыками в самые души и сосет жизнь. К Северу надо привыкнуть. Но не у всех это выходит. Он смотрит на Дейенерис Таргариен, идущую впереди него. Походка у нее уверенная, на снегу она держится достаточно ловко, несмотря на то, что большую часть ее жизни ноги ее топтали песок да пыль земную. Королева кутается в меха. Руки ее затянуты в перчатки, на голову надвинут капюшон, но серебристо-белые пряди все равно выскальзывают из-под него, лоснятся на солнце. И лорду-командующему Ночного Дозора кажется, что спутница его сияет чистым светом. Снег боится Дейенерис Таргариен. Ведь в ее крови течет огонь — драконье пламя старой Валирии ест жилы ее. Снег опаслив. Он не холодит так рьяно ее кожу, не покрывает кончик носа ее рдяным цветом, не опаляет щеки. Кажется, что истинной королеве на Железном Троне все нипочем. Ни стылый холод, ни жаркое пламя. Надо признать, что Джона Сноу это восхищает. Хотя он сам не боится ни стужи, ни огня. Они идут всю первую половину дня от Черного Замка по направлению к Сумеречной башне вдоль Стены с ее южной стороны. Джон настаивал на лошадях. Королева отказала. — Мои драконы могут съесть лошадей, — так молвила она и посмотрела на него уверенно и твердо. Лорду-командующему негоже перечить самой королеве. Поэтому Джон лишь поклонился и пошел собираться. Из Эссоса Дейенерис Таргариен привезла с собой трех драконов. Они были огромными. Сущие дьяволы. Рычащие, скалящиеся, хлопающие в воздухе крыльями и нагоняющие страх. Люди в ужасе смотрели на них и разбегались кто куда. Черным братьям было не по себе от соседства с этими тварями. Но драконий огонь — мощное оружие в борьбе против мрака Вечной Ночи, надвигающегося из-за Стены. Лишь один Джон Сноу смотрел на три величественных змея с лоснящейся на солнце чешуей и его преисполняло чувство благоговения. Но он ни разу не видел драконов вблизи, лишь издалека. А так хотелось увидеть как можно ближе воистину царских животных. Говорили, что у драконов мудрые глаза. Еще карлик Тирион Ланнистер рассказывал о том, как умны эти звери, как хитры и несокрушимы. Джон думает об этом так, словно это было в прошлой жизни. И действительно, от того Джона Сноу, что приехал на Стену мальчишкой, в нем уже давно ничего не осталось. Сейчас он — мужчина, муж Ночного Дозора, лорд-командующий в Черном Замке. Королева-девочка с аметистового цвета глазами просила его идти с ней. Просила, не приказывала. В ее тоне не было ничего королевского, когда она постучала в приоткрытую дверь комнаты лорда-командующего и замерла на пороге хрупким видением, будто сотканным из света и огня. — Я направляюсь в Твердыню Ночи. — И голос чистый, звонкий. Джон отодвигает стул от стола, и деревянные ножки скрипят по деревянному полу. — Зачем, Ваша милость? Об этом замке ходит много страшных легенд. — Я слышала несколько из них, — улыбка у нее мягкая, есть в ней что-то от тонкой девочки, которой Дейенерис когда-то была, но есть в ней что-то и от той величавой женщины, которой последняя Таргариен стала. — Но этот замок облюбовали мои драконы. Я хочу навестить их. Я соскучилась по ним. Соскучилась. В сознании Джона это слово звучит дико. Разве можно скучать по монстрам? Но для Дейенерис Таргариен ее драконы — не монстры. Они — ее дети. Опасные, смертоносные, но также нуждающиеся в ласке и тепле. И тогда Джон кивает. Коли королева просит, отказать он не имеет права. — Осторожнее, моя госпожа, — твердые и крепкие руки мужчины подхватывают девушку за талию, не позволяя упасть, поскользнувшись на покатом склоне. Джона поражает, насколько королева хрупкая, легкая и тонкая. Она оборачивается через плечо и смотрит на него. — Спасибо, лорд Сноу, — и легкий кивок головы, совсем слабое движение. Лорд-командующий поспешно убирает руки с женской талии. И ладони его жжет теплом. Дейенерис Таргариен невероятно теплая. Ее кожа так горяча, что он ощутил ее жар сквозь слои одежды. Твердыня Ночи высится черной громадой впереди. Мрачный, полуразваленный замок, в чьих пустых залах завывает ветер, а по полу и стенам стелется мороз да иней. Королева кутается плотнее в собственные меха и подходит к полуразрушенным воротам. Те ворота, что ведут за Стену, давно замурованы. — Ваши драконы здесь? — Интересуется Джон, ровняясь с ней. — Да, — отвечает она и заходит внутрь. Старый замок встречает их оглушающей тишиной, редко прерываемой скрежещущими звуками, идущими откуда-то снизу. Джону становится не по себе, и он сжимает пальцами эфес собственного меча. Руины скулят, тянут заунывную песнь далеких лет. Давно забытую, канувшую в небытие, и лишь здешние стены все еще хранят ее старинный напев. Джон вспоминает маленького Брана, который, раскрыв рот, слушал сказки Старой Нэн о Короле Ночи, а потом бежал к братьям и делился этими историями. Теперь Бран уже не бегает. Но кровь от этого места в жилах действительно стынет. Дейенерис Таргариен же будто ничего не боится. Джон видит, как осторожно и аккуратно ступает она по шаткому полу, давно истлевшему и истончившемуся. Лучи полуденного солнца проникают в помещение сквозь дыры в крыше. Скачут они янтарными зайчиками по прекрасным волосам королевы, оставляют свои следы на серой кладке древнего камня. Раздается звук. Как будто кто-то скрежещет по полу, ворочается. Ладонь лорда-командующего сжимает сталь меча еще крепче. И он делает шаг вслед за девушкой. Твердыня Ночи внушает ужас и благоговейный страх. Замок по-прежнему могуч, хоть и хил, но сила в его стенах таится древняя. Дейенерис ступает в огромную залу, Джон за ней, и глазам мужчины открывается удивительная картина. Черный-черный, практически смоляной дракон свернулся в клубок и мирно спит. Его дыхание глубокое и ровное. Шея шипастая, по всей спине идут пластины кроваво-красного цвета. Хвост у него длинный, сейчас обернутый вокруг тела. Лапы мощные, когтистые. Во сне он чуть порыкивает, и от этого рычания вибрирует воздух кругом. Джон Сноу переводит взгляд на королеву. Та смотрит на тварь столь ласково, столь любовно, будто действительно видит свое дитя. Она делает шаг, зычно ставит кованую подошву сапога на пол, и дракон тут же поднимает свою голову. Его глаза моментально распахиваются. Багряно-красные, алые, практически кровавые, они впиваются в Джона, который замирает, едва дыша. — Его зовут Дрогон. — Говорит Дени и подходит к дракону. Дрогон вытягивает шею, трясет головой. Складки его крыльев едва топорщатся, но ящер не выказывает беспокойства. Свою мать он узнает тут же и даже несколько одобрительно склоняет голову, будто приветствуя ее. Один драконий глаз неотступно следит за Джоном. — Где же твои братья? — Вопрошает королева, приближаясь к нему. Тот издает какое-то непонятное фырчание и снова трясет головой. Чешуйчатый, шипастый кончик его хвоста слабо дергается. — Рэйгаль и Визерион улетели на охоту. Дрогон здесь один. — Это королева говорит уже Джону. — Жаль. Мне хотелось увидеть всех троих. — Как вы думаете, почему они обосновались в Твердыне Ночи? — Вдруг спрашивает Джон, следя за тем, как рука королевы касается носа дракона, как тот слабо трется о ее такую маленькую для него ладонь. Ласково и так аккуратно. Драконы похожи на больших и крайне опасных кошек. Так думает Джон. — Драконы — это само воплощение магии, — говорит Дейенерис. — Значит, это место полнится магией. Иного объяснения я не вижу. — Она поворачивает голову к лорду-командующему. — Подойдите сюда. Зрачки у Джона на мгновение расширяются. Глупо не бояться дракона. — Вы ему нравитесь. Иначе свое недовольство он бы уже выказал. Сноу хмыкает. Будто это обнадеживает. Но все же делает шаг. Потом еще один, и еще. Тихие, небольшие, маленькие шаги. Два крупных рубина направлены на него. Считывают каждое его движение, большие ноздри раздуваются. Дрогон трясет головой, и Джон замирает. Дракон смотрит на него в ответ. Мощные крылья сложены, когти покоятся на полу, хвост чуть подрагивает. Но это, скорее, от любопытства, чем из-за чего-то иного. Дракон едва наклоняет голову вперед, будто поощряя Джона. И мужчина слышит звонкий смех. — Вы ему нравитесь, поверьте, — королева смеется переливчато и заразительно. — Прикоснитесь к нему. Не бойтесь. — И Джон подчиняется, касаясь морды величественного зверя из легенд. Жесткая, колючая чешуя царапает руку, рубиновые глаза продолжают сканировать лорда-командующего. — Знаете, — Дейенерис гладит Дрогона по его шее, не боясь, так свободно, легко, не стесняясь, — говорят, что к дракону может прикоснуться лишь тот, в чьих жилах течет драконья кровь. Джон Сноу смотрит на королеву. Такую красивую и величественную, хрупкую и сильную. Чувствует вибрацию живого тела под своей ладонью — Дрогон продолжает шумно дышать. А сверху, из огромной дыры в крыше, начинает падать снег, оседая на черной чешуе и меховой одежде. И в этот момент Джон Сноу чувствует, что все правильно.