Ice and Fire

Рука гремит, позвякивает. Скрипит как плохо смазанное ржавое железо. А может так оно и есть? Может это и не золото вовсе? Может нынешнему лорду-командующему Королевской гвардии подсунули подделку? В сущности, Джейме плевать. Металл — он везде металл. Главное, чтобы был прочным, верным и не гнулся. Был тверд и крепок. Лучше всего подошла бы валирийская сталь. Но где ее найти? Говорят, что не осталось ее почти в мире. Ну и в пекло. Мужчина делает глоток из штофа, запрокидывая голову, так, что его уже отросшие, длиннее обычного волосы щекочут ему затылок. Потом вытирает губы рукавом и откидывается на спинку деревянного стула, вытягивая длинные ноги. Он все еще закован в латы, и на грудь давит доспех. При каждом движении снаряжение звенит и шепчет. Говор у металла необычный. Но снимать сталь с себя опасно. Война Пяти Королей еще не окончена. — Не трогай, — бросает Джейме, и глаза его ярко-зеленые впиваются в юношу. Хостер Блэквуд, увезенный в качестве заложника из родового замка Блэквудов — Рэйвентри, поспешно отдергивает руку и делает шаг назад. Малец похож на собственного отца — Титуса Блэквуда — и послужит хорошим поводом держать дом Блэквудов в узде. — Интересно, да? — Спрашивает Джейме, и губы его растягиваются в улыбке. Только она лишена доброжелательности. Сквозит в ней что-то холодное. — Да, сир, — отвечает мальчик. Боится. Он его боится. Даже однорукого и потасканного, лишенного былой славы и почестей. Жизнь у Джейме Ланнистера разбитая, не собрать по осколкам. Но он все же попытается. — Как думаешь, зачем это? Мальчик жмет плечами. — Вот и я не знаю, — Джейме ставит штоф на землю рядом с деревянными ножками кривого стула и встает на ноги. Латы его гремят при каждом шаге. Но Ланнистер мастерски научился игнорировать все лишние звуки. Он подходит к раскидистому, величественному дубу. Ветки его пронзают вечереющее небо, крона колышется, будто говорит с кем-то, корни уходят глубоко в землю. Массивные, крупные, мощные — они кусают почву и пьют из нее сок жизни. Старое дерево, древний дуб. К его стволу прибиты монетки — медяки поблескивают в сгущающихся сумерках и отсветах то тут, то там горящих факелов. Деревушка Пеннитри своим названием обязана этому дубу. Джейме застывает перед ним, протягивает здоровую руку, проводит пальцами по потускневшим и затертым монетам. Они овивают кору словно кольца кольчуги. Их так много. Как будто насаждение неизвестного, каменного растения. — Сир Джейме! Окрик заставляет мужчину обернуться. — Сир! — Взмыленный всадник удерживает свою лошадь, вставшую на дыбы и мотающую головой. — Мы видели всадника. — Произносит разведчик, тяжело дыша. Ланнистер хмурится. Сейчас любые дороги темны и опасны. Они полнятся разнообразными людьми, зачастую желающими лишь зла, что происходит из личной выгоды. Кому и что понадобилось в этой деревушке? Речные земли по-прежнему не безопасны. Скорее, после сдачи Риверрана они стали еще опаснее. — Давайте выясним, что за гость к нам пожаловал, — говорит Джейме и жестом приказывает привести свою лошадь. Путь не занимает много времени. Стоит только выехать на торную дорогу, чуть повернуть вправо, и Джейме Ланнистер видит фигуру. По правую руку от него свое дыхание еще не унял разведчик. По левую руку — тучный сир Кеннос Кайс тяжело сопит. — Я сам узнаю, — произносит Цареубийца и посылает коня вперед. Чужой всадник приближается. Лошадь под ним загнанная, еле переступает копытами. Сам человек в седле неестественно сгорбился. Словно ранен, словно болен. Джейме хмурится и натягивает поводья. Его конь бьет копытами землю и останавливается. — Эй! — Повышает голос мужчина. — Кто ты такой? Всадник молчит, не шевелится, не произносит ни слова. Цареубийца недовольно поджимает губы и спрыгивает с лошади. Латы отзываются уже привычным скулящим звуком. Неподалеку конь под Кенносом Кайсом нетерпеливо топчется. Но Джейме делает ему взмах рукой и ставит ногу на землю, решительно направляясь к чужаку. — Эй! — Повторяет он громко и отчетливо. — Что тебе здесь надо? — Джейме… И он узнает этот голос. Немеет на мгновение, мелькает в его взгляде что-то стылое и болезненное, задерживается в сердцевине черного зрачка и тонет в его темноте. — Бриенна… Тело делает за него. Он оказывается рядом так быстро, что даже не замечает этого. Тартская дева дышит сипло и надсадно. Воздух со свистом выходит из ее рта. При каждом малейшем движении лицо ее кривится. А ладонь одной руки прижата к животу. — Что случилось? — Шепчет мужчина, отчего-то боясь к ней прикоснуться. — Девочка, — голос у нее тихий, будто сломленный. — Я нашла ее. — И пытается улыбнуться, да не выходит. Лишь в чертах ее застревает боль. — Бриенна, — повторяет он и все же протягивает руки, чтобы спустить ее с лошади на землю — Джейме все очевиднее и очевиднее становится, что женщине больно сидеть в седле. — Что с тобой? — Ему не важна сейчас Санса Старк. В пекло юную волчицу. — Санса… — Повторяет та и вдруг резко сгибается, кашляя кровью и рвотой. Земля становится мокрой, алой. А Бриенна судорожно дышит. Джейме Ланнистер смотрит на сломленную, измученную женщину. Он замечает, что лицо ее изуродовано. Одна его половина в неровностях и рытвинах. И мужчина даже предположить не может, откуда они возникли. Он видит, что ее доспехи скрывают кровь и увечья. И двигаться ей больно. А рука не отрывается от живота. От низа живота. Глаза Джейме расширяются. Он впивается взглядом в Тартскую деву, подмечает местами разодранную в клочья одежду, железо, криво и косо сидящее на ее теле. И еще что-то пустое, падшее в ее глазах. И в один миг ему становится все понятно. — Что? Сапфиры не спасли? — Произносит он тихо, опуская рядом с ней на колени, сейчас сидящей на земле, одной ладонью упираясь в следы копыт лошади, время от времени дергающей хвостом за ее спиной. Бриенна Тарт поднимает на него глаза. И он видит, что женщина силится не разрыдаться. — Джейме, Санса… — Забудь ты про девчонку, — грубо обрывает он ее. — Сир! — Кеннос Кайс кричит. — Ищите мейстера или того, кто может хоть сколько-то врачевать! — Кричит в ответ Джейме. Две фигуры мнутся, но потом все же разворачивают лошадей и исчезают за поворотом — поехали выполнять приказ, ибо в голосе Ланнистера было сущее повеление, противиться которому грешно. Женщина перед ним продолжает судорожно, часто дышать. Губы у нее трясутся. И только сейчас мужчина понимает, как она растерзана, раздавлена, забита. И лишь каким-то чудом, силой воли и духа сдерживает истые слезы. Джейме смотрит и качает головой, а потом простым, легким движением притягивает ее к себе. Доспехи бьются о доспехи с характерным звуком. Тартская дева напрягается. Такая большая, грузная и тучная, сейчас она кажется чересчур хрупкой и тонкой. Такой надрывной, практически молящей. Он запускает здоровую руку в ее грязные соломенные волосы и утыкается подбородком в ее макушку. И слышит. Бриенну Тарт одолевают слезы. Горячие, соленые, горькие. Она плачет, вцепившись в Ланнистера руками. А он думает о том, что всенепременно узнает, кто это сделал. И отомстит. За нее. Не за Серсею. И от этой мысли на душе теплеет. Прошлое миновало. У Джейме Ланнистера есть шанс искупить все свои грехи.